Элларион

      Если бы этим ранним утром густой туман не заполнил собой все просторы вблизи деревни Данвич, то местный молочник, всегда просыпающийся раньше остальных жителей, несомненно, заметил бы появившийся на горизонте корабль.       Стоял полный штиль, и в этой предрассветной тишине судно медленно продвигалось к берегу. Капитан заперся на мостике и не отрывал глаз от приборов управления кораблем, пока высокий юноша снаружи прогуливался вдоль кормы. Парень упорно всматривался в пелену тумана, пытаясь понять, есть ли кто-то на берегу, но даже ему такой трюк был не по силам.       — Все, — вдруг рявкнул капитан, выкатываясь из своего убежища, — дальше не пойду, иначе сядем на мель.       Юноша оглянулся на него и замер. Он пробежался взглядом по лицу мужчины и остановился на его горле, обдумывая свои дальнейшие действия. Старый морской волк, немало повидавший на своем веку, мог поклясться, что никогда прежде не видел настолько ледяного, пронзительного… звериного взгляда. Больное колено вдруг заныло, предупреждая об опасности, и он невольно отступил.       — Что же, — холодно произнес юноша, снова отвернувшись, — в таком случае готовьте лодку.       Капитан охотно воспользовался возможностью покинуть неприятное общество и удалился на противоположный борт корабля, а парень попробовал снова разглядеть хоть что-нибудь на берегу. Нервно выдохнув, он развернулся и спустился в трюм, где в углу у сырой стены на старых мешках, укутавшись в мантию, дремала его сестра. От звука приближающихся шагов девушка вздрогнула и проснулась.       — Что-то случилось? — шепотом спросила она.       — Мы прибыли.       Парень забрал оба рюкзака с их вещами и вернулся наверх — лодка уже была спущена на воду.       — Я рассчитываю на то, что это окупит ваш обратный путь, — он отдал капитану мешочек с золотыми монетами и снова скользнул взглядом по его горлу.       Мужчина нервно сглотнул и прерывисто закивал.       — С вами приятно иметь дело, — выдавил из себя моряк, внимательно следя за тем, как девушка первой спускалась в лодку. Он нетерпеливо ждал, когда уже эти странные попутчики покинут его судно, и он сможет уплыть восвояси.       Парень еще раз взглянул на капитана, после чего спустился в лодку к сестре и погреб в сторону берега.       — Можешь хоть что-нибудь разглядеть? — тихо спросил он, когда они отплыли от корабля настолько, что тот стал медленно скрываться в тумане.       — Только слабые очертания домов, — так же тихо ответила его сестра. — Остановись на секунду.       Юноша поднял весла и лодка замерла. Ни одна волна, ни одно дуновение ветра не нарушало предрассветную тишину моря. Тем временем девушка выдохнула и закрыла глаза. Она слушала. Вода у берега лениво перебирала ракушки, а чуть дальше в кустах две чайки не могли поделить между собой рыбьи кишки. У самого крайнего дома на ограждение взобрался кот, нарушив своим присутствием покой собаки, и та громко залаяла.       — Дейзи, успокойся! — через форточку крикнул какой-то мужчина и снова захлопнул окно.       — Все в порядке, — девушка снова открыла глаза и посмотрела на брата. — В домах на набережной все еще спят.       Парень продолжил грести и уже через несколько минут спрыгнул в прохладную воду и дотащил лодку до берега. Он помог сестре выбраться, после чего вынул из кармана маленький пузырек с зеленой жидкостью и, бросив его на дно лодки, толкнул ту обратно в море. От удара о дерево хрупкое стекло разбилось, и зеленая жижа начала дымиться — огонь поможет уничтожить следы их прибытия, а туман скроет это от посторонних глаз.       — Надень капюшон, — велел брат.       Сестра последовала его словам и сильнее укуталась в плащ. Выждав еще несколько минут и убедившись, что лодка благополучно сгорела, они покинули пляж и направились на запад — вон из деревни. Брат и сестра бесшумно проходили мимо сонных домов, становясь единым целым со звенящей тишиной утра. Туман заключил их в холодные объятья, бережно скрывая от посторонних глаз, будто свое самое драгоценное сокровище. Никто и никогда не узнает, что они были здесь сегодня.       Прошло около получаса, когда брат и сестра миновали последние жилые здания и по проселочной дороге направились к высокому холму. Туман заботливо скрыл и его. Не проронив ни слова, юноша резко сошел на узкую тропу, которая терялась в густой зеленой траве, выросшей за лето. Девушка послушно следовала за ним. Роса хватала их за ноги холодными влажными ладонями, но они продолжали идти вперед.       Добравшись вершины холма, парень остановился, пытаясь понять, куда следовать дальше, а его сестра тихо выдохнула — от открывшегося вида сердце на мгновенье снова забилось.       — Перестань, — через плечо бросил брат.       — Прости.       Девушка осмотрелась. Корабль, на котором они прибыли сюда, теперь был размытым пятном на горизонте. Море продолжало свой утренний сон, а деревня все еще тонула под толщей тумана и в этой мгле виднелись только пики крыш. Но здесь, на этом холме, все было иначе. Первые лучи солнца уже обжигали теплом бледные лица странников, а над их головами простиралось бескрайнее голубое небо. В воздухе витал аромат надежды.       Юноша в очередной раз осмотрелся, и когда туман, наконец, позволил разглядеть вдалеке под тополем одиноко стоящий дом, пустился в путь и поманил сестру за собой. Она нехотя снова вернулась в холодную тень утра.       Пока они шли, солнце уже успело подняться и разогнать серую дымку. Небо оставалось все таким же безоблачным, и день предвещал быть хорошим. Дом, цель их путешествия, становился все ближе, и девушка уже даже могла разглядеть, что окна в нем плотно зашторены.       — Внутри кто-то есть? — спросил брат.       — Да, — тут же ответила она. — Двое. Но ни одного человека.       Никто из них пока еще не знал, что эта хижина всего лишь перевалочная станция.       Подойдя настолько близко, что уже сам мог убедиться, что в доме нет людей, юноша оглянулся. Удостоверившись, что вокруг сплошные холмы и поля, он ускорился. Сестра хотела нагнать его, но не смогла — полы плаща зацепились за кустарник, и ей пришлось немного задержаться.       — Где вас носило? Солнце уже в небе!       — Всему виной туман, — холодно отозвался юноша.       Девушка подняла голову и увидела на пороге дома знакомую фигуру. Снова выдохнув, она расправилась с растением-прилипалой и поспешила поприветствовать мать.       — Все в порядке? — участливо спросила она.       — Рада тебя видеть, — мама улыбнулась и приобняла дочь за плечи. — Проходите.       Дверь за странниками закрылась, и они оказались в небольшой мрачного вида гостиной. Брат поспешил скинуть свой рюкзак в угол и направился разглядывать книги в шкафу возле видавшего виды дивана. Покосившийся стол и два потертых стула стояли вплотную к окну, на котором грязные плотные шторы не пропускали ни единого лучика света. Это место было еще не самым ужасным, где им уже довелось побывать.       Вдруг изуродованная следами от когтей дверь отворилась, и из другой комнаты вышел худощавый мужчина с ранней проседью на висках и с покрытым шрамами лицом. Он слегка горбился, словно старая потрепанная одежда была огромной тяжестью.       — Вы уже здесь, — улыбнулся мужчина. — Ваша мать волновалась.       — Позволь представить тебе моих детей, — твердо произнесла девушка, переводя взгляд на хозяина дома, — Элла и Рик.       Рик повернулся и коротко кивнул, а Элла попыталась улыбнуться как можно более приветливо.       — Думаю, они помнят меня лучше, чем я их, — мужчина тоже улыбнулся.       — Римус Люпин, полагаю, — ответил Рик, наконец отойдя от книжных полок.       — Жизнь меня изрядно потрепала, как видите, — губы Римуса снова растянулись в усталой улыбке, и Элла только сейчас узнала в чертах его лица крупицы знакомых детских ноток.       — Как добрались? — поинтересовался Люпин, подходя к окну. Он слегка отодвинул штору, выглянул на улицу и снова повернулся к гостям.       — Путь был не близкий, — отрезал Рик и выжидающе посмотрел на мать.       — Знаю, ты не ожидал, что я вызову вас сюда, — сказала она.       — Поэтому я жду разъяснений.       Элла выдохнула. Рик всегда был таким — когда вопрос касался чего-то важного, принятые в обществе условности его злили.       — Ты их получишь, — сказала девушка и резко повернулась к дочери. — Элла, помоги Римусу подать чай.       Элла послушно кивнула и направилась вслед за хозяином жилища в небольшую кухоньку. Здесь, как и в гостиной, мебель тоже была старой и дряхлой.       — Прошу вас не принимать резкость моего брата на свой счет, — мягко произнесла Элла, набирая воду в чайник. — Он всегда на взводе, когда мы перебираемся на новое место.       — Все в порядке, — Римус снова добродушно улыбнулся, выгружая на большую тарелку сдобные булочки. — Ведь вы были в полной безопасности во Франции и могли жить там еще, по меньшей мере, пять или шесть лет.       — Да, но это не оправдывает его грубость по отношению к старым друзьям, — Элла ответила на улыбку Римуса, прислушиваясь к тому, что происходит в гостиной. Там стояла мертвая тишина.       — Признаюсь, я удивился, увидев вас снова. Прошло столько лет, я уже ни на что не гожусь, а вы остались такими же, как и тогда. И если я знаю, что проклят, то про вас такого сказать не могу.       — Порой, судить однозначно, смотря только под прямым углом, достаточно сложно, — задумчиво произнесла Элла. — В этом мире существуют обычные существа и волшебные. Одним дарована сила, другие ее лишены. Тогда волшебство — это благословение или проклятие? Кто из них действительно проклят?       — Тот, кто стал тем, кем никогда не хотел быть, — заключил Римус, не сводя глаз с гостьи.       — Тогда я тоже проклята.       Чайник на плите свирепо засвистел и Элла отвлеклась. Она вспомнила, как их семья впервые встретилась с семьей Люпинов двадцать семь лет назад. Лайелл Люпин и его жена Хоуп отчаянно искали способ, как спасти их семилетнего сына, который вот уже два года в полнолуние превращался в страшного зверя. Супруги знали — ликантропия неизлечима, но продолжали искать. И пути двух семей пересеклись.       Элла помнила Римуса ребенком. Несмотря на милые детские черты, в его лице даже в людском обличии уже отображался лик ужасного монстра. Люпины понимали, что если ничего не предпринять, их сын станет таким же, как и тот, кто его укусил. Мать Эллы знала, как не дать этому произойти.       Она была мастером зельеварения и приготовила снадобье, которое помогло Римусу вернуть утраченный человеческий облик. В обмен на это, Лайелл Люпин поклялся, что он, его сын и все будущие потомки отныне в долгу перед семьей Эллы, и обязуются выполнить любую просьбу, когда это только понадобится. И вот, спустя двадцать семь лет, этот день наступил.       — На самом деле я отказываюсь верить в проклятия, — продолжила Элла, заваривая чай.       — Правда? — удивился Римус.       — Понимаю, странно слышать подобное от меня, но я действительно не верю, — несмотря на разговор, Элла продолжала слушать, что делают мать и брат в гостиной. Там по-прежнему стояла тишина, и она продолжила: — Какой бог приказал проклясть именно нас? Да и зачем мы нужны богам? Кто вообще решил, прокляты мы или благословлены?       — Злой рок? — предположил Люпин.       Элла улыбнулась и покачала головой:       — Мы сами. Мы получили проклятие против собственной воли. Но только нам одним подвластно обратить это в благословение.       — Рик снова заставлял тебя читать философские труды старых маразматиков? — усмехнулась мать, оказавшись на пороге.       Элла не ответила, сосредоточившись на чае. Она знала, что мать не любит поднимать тему их злоключений.       — У тебя очень мудрая дочь, Карлая, — Римус попытался смягчить ситуацию, но с Карлаей всегда было трудно совладать.       — Сейчас на это нет времени, — только и ответила она, вернувшись в гостиную.       Элла и Римус направились следом и расположили на дряхлом столе их скудные угощения. От Эллы не скрылось, что Рик и мать продолжали сверлить друг друга одинаковыми взглядами. При других обстоятельствах она могла бы даже подумать, что они ведут мысленный диалог, но Элла прекрасно знала, что это невозможно.       Четыре человека, хотя на самом деле ни один из них не мог себя к таковым причислить, расположились друг напротив друга, взяв каждый по булочке. Элла в очередной раз отметила, как же сильно ее брат похож на мать. Черные гладкие волосы, такие же черные глаза, орлиный нос, алые губы и белая кожа без единого изъяна. Черты лица, мимика, острый пронизывающий взгляд — все это Рик будто бы скопировал. Неудивительно, что чаще всего именно Карлаю, а не Эллу принимали за сестру Рика. И семья этим не раз пользовалась.       — Сегодня вы переберетесь на новое место, — начала мать долгожданное объяснение. Элла отставила чашку и немного напряглась.       — Это мы уже поняли, — сказал Рик, который единственный в комнате не притронулся к еде. — Меня интересует то, почему ты выдернула нас из Франции именно сейчас. Мы пробыли там всего лишь год.       — Рик столько трудов положил, притворяясь внуком того сумасшедшего, — добавила Элла. — Дом стал уже практически наш. Старик должен вот-вот отойти…       — Наплевать на дом, — Карлая резко перебила дочь.       — Мы потеряли значительную сумму, — тут же парировал Рик.       — Мы теряли и большее. Но когда речь идет о вашей безопасности — на деньги плевать.       Рик, не выдержав колкого взгляда матери, отвернулся.       — Может быть, уже перейдем к чему-то конкретному? — подала голос Элла. Мать всегда была к ней снисходительней, поэтому девушка не боялась вступать в дискуссию после спора.       — Этот план мы готовили несколько лет, — начал Римус. — Вы ведь слышали о Хогвартсе?       — Это школа магии…       — Верно. А еще самое безопасное место во всей магической Британии, — горделиво добавил Люпин, будто бы это была его личная заслуга. — Нам с вашей матерью пришла мысль, что было бы неплохо спрятать вас там на несколько лет.       — Это самая безумная идея, которую я слышала за всю свою жизнь, — Элла откинулась на спинку стула и усмехнулась. Она бросила взгляд на брата, ожидая встретить такую же реакцию, но тот был серьезен как никогда. Элла тут же изменилась в лице и снова села ровно.       — Как вы это представляли? — спросил Рик. — Есть много нюансов, которые нужно обойти, начиная с того, что мы не занесены ни в один министерский список по учету волшебников, и заканчивая нашим рационом…       — Поэтому Римус помог мне выйти на Альбуса Дамблдора пять лет назад, — ответила Карлая, и Элла заметила, как в глазах матери промелькнул блеск собственного восхищения.       — Альбус Дамблдор — директор Хогвартса, полагаю, — заключил Рик.       — Верно, — с улыбкой кивнул Римус. — После долгого обсуждения он позволил приютить вас в Хогвартсе на некоторое время.       — Ты посвятила его… — Элла взглянула на мать.       — Только в некоторые детали.       Элла почувствовала, как по спине пробежал холодок. Она всегда переносила смену обстановки с большой тревогой. Но больше всего ее пугало, когда приходилось посвящать кого-то в дела семьи. Ведь никогда не знаешь, кто именно придет первым к твоему окну с вилами и факелом.       — Мы хотели поместить вас в школу, не привлекая большого внимания, — продолжал Римус. — Но новые ученики старших курсов — это явление достаточно редкое. Поэтому пришлось подождать подходящий для этого год.       — Изначально Хогвартс был только запасным планом, поэтому я велела вам приехать во Францию, — Карлая взглянула на сына, и между ними снова произошел немой диалог. — Но месяц назад Дамблдор сообщил, что с этого года возобновили Турнир Трех Волшебников, который решили провести именно в Хогвартсе.       — Поэтому мы и выдернули вас из Франции именно сейчас — более подходящий год вряд ли наступит еще раз, — кивнул Римус, будто бы в подтверждении собственных слов. — По плану, вы поступите на шестой курс и проведете в школе два года.       — Никому и в голову не придет, что вы можете быть в Хогвартсе, — добавила Карлая. — А после мы снова встретимся.       — Никак не могу понять, — усмехнулся Рик, — этот Дамблдор простак или обычный псих?       — Рик… — Элла строго взглянула на него.       — Зная кто мы, он позволяет нам жить в его школе в окружении не одной и не двух сотен детей! Он рискует прослыть полным глупцом, если не попросил ничего взамен.       — Его ключевое требование — безопасность учеников, — серьезно ответил Римус.       — Болван, — произнес Рик так, что услышать его смогли только сестра и мать. Элла снова одарила его недовольным взглядом, но она прекрасно знала — брата ей не перевоспитать.       — Дамблдор выдвинул свои условия, — твердо произнесла Карлая. — Выполнить их должна только я, и от вас ничего не требуется. Это моя забота.       — А что будет с… — Элла запнулась, не зная, как наиболее корректно спросить при Люпине.       — Что с кормежкой? — не особо церемонясь, продолжил за нее брат.       — Этим вопросом должен был заниматься я, — ответил Люпин.       — Должен был… — выделил его слова Рик.       — Да, в идеале мы планировали, что Римус займет пост преподавателя Защиты от Темных искусств в Хогвартсе, чтобы присматривать за вами, но все сорвалось.       — О моем особом положении узнало слишком много людей, — пояснил Римус. — Но в Хогвартсе есть второй преподаватель, правая рука Дамблдора, которому поручено это дело.       — То есть — еще один посвященный, — хмуро заключил Рик. Элла снова поежилась.       — Почему мы должны ему верить? — удивилась она.       — Ему доверяет Дамблдор, — ответил Римус.       — Это не аргумент. Я не верю даже этому Дамблдору, так почему должен принять и его правую руку?       — Альбус Дамблдор — человек слова. В свое время именно он позволил мне обучаться в Хогвартсе и много лет хранил мой секрет. Я доверяю ему.       — Мы тоже когда-то верили людям…       — Довольно тратить время на пустой трёп — вы отправитесь в Хогвартс, и точка. Все уже решено. Это самое надежное место, и Дамблдор обеспечит вам должную защиту, — Карлая строго взглянула на обоих детей, а затем взяла дочь за руку и заставила подняться. — Вам пора переодеться. Я провожу.       Они снова вышли через обшарпанную дверь и из кухни попали в небольшую спальню. На кровати уже было подготовлено два комплекта школьной формы — мужская и женская.       — Ты не рада очередной смене места, не так ли? — выдохнула Карлая, взглянув на дочь.       — Просто… — Элла замешкалась. — Ты знаешь, как я к этому отношусь. Нам снова придется расстаться — это пугает.       — Бывало, мы не виделись и дольше…       — Знаю, но неужели… — голос Эллы сорвался, и она потупила взгляд. — Неужели нельзя, чтобы ты отправилась с нами? Ты выглядишь почти так же, как я — тебя примут за ученицу.       — Я ведь не волшебница, не забывай. К тому же, у меня есть другие дела.       — Дела Дамблдора?       — В том числе…       Элла выдохнула и отвернулась. Зачем нужен этот Хогвартс, Дамблдор со своими задачами и неопределенный профессор, его правая рука, если её мать снова будет подвергать свою жизнь опасности? Разве это того стоит? Их семья знала и худшие времена, как-то выживала все это время, так неужели в этот раз необходимо все настолько запутывать?       — У меня есть кое-что для тебя, — сказала Карлая и вложила в руку дочери медный кулон с красным камнем внутри. — Он заколдованный. Всегда носи его с собой, и если вдруг что-то случится — я найду тебя, где бы ты ни была.       Мать на несколько секунд приложила руку к кулону на своей шее, и, присмотревшись, Элла заметила, что он был точь в точь таким же, вот только камень отливал синим.       — Переодевайся и выходи.       Карлая быстро покинула спальню, оставив дочь в одиночестве. Еще с мгновение Элла рассматривала свой подарок, а затем стала быстро переодеваться.       Школьная форма пришлась ей по вкусу, правда юбка была слегка коротковата. Девушка быстро отправила свои старые вещи и подарок матери в рюкзак и выудила оттуда гребень и несколько шпилек. Она подошла к зеркалу и, распустив свои длинные, темные, вьющиеся волосы, весьма умело преобразовала их в сдержанную прическу на затылке.       Опустив руки, Элла внимательно посмотрела на себя в зеркало. Форма ей шла — черный джемпер выгодно оттенял бледность кожи и синеву глаз. Она была худой, но не тщедушной. Тонкие кисти с изящными длинными пальцами легонько поправили выбившуюся непослушную прядь. Девушка слегка улыбнулась своему отражению и расправила плечи. Ей нравилось то, что она видела в зеркале.       Как только Элла вернулась в гостиную, Рик тут же отправился переодеваться. Мать также последовала за ним, но в этот раз она покинула спальню не так быстро. Элла напрягла слух, но как ни старалась, все равно не могла ничего услышать.       — На комнату наложено заклятие, — увидев ее растерянный взгляд, пояснил Римус, — Карлая попросила.       Девушка лишь кивнула, повернувшись к книжным полкам и делая вид, что ее интересует их содержимое.       Это повторялось уже не единожды. Элла давным-давно заметила, что у матери с братом есть какие-то секреты от нее. Что-то, во что они не хотят ее посвящать. Но, несмотря на то, что у них были свои тайны, Элла всецело доверяла и Рику и маме, и давно для себя решила не вмешиваться в их дела.       Элла слышала, как мать покинула спальню. Через несколько минут вернулся Рик.       — Я выгляжу как идиот, — недовольно проворчал он, остановившись на пороге.       — Почему «как»? — хмыкнула Элла, подойдя к брату. Она ловким движением руки растрепала его причесанные на бок черные волосы и те легкой челкой упали на лоб юноши.       — Теперь ты больше похож на подростка, — девушка улыбнулась, мимоходом и поправив галстук брата, и смахнув с его плеча невидимую пылинку, — совсем чуть-чуть на идиота, и капельку на старого ворчуна.       Рик фыркнул, отводя взгляд, но сестра успела поймать огонек в его глазах. Во всем мире только одна она могла подшучивать над ним…       Вдруг, ведомая инстинктом, Элла резко повернулась в сторону окна. Её зрачки расширились.       — Что там? — тут же спросил Рик.       — Снаружи кто-то есть, я слышу его сердце, — тихо произнесла она, прожигая глазами закрытые шторы. — Человек…       Римус тут же поднялся и выглянул в окно:       — Это Дамблдор, — сказал мужчина и пораженно взглянул на Эллу. — Он в полумиле отсюда, но ты уже смогла его услышать. Удивительно!       Элла вежливо улыбнулась и поспешила отвернуться, успокаивая собственное сердце. Она забылась, и инстинкт на мгновенье завладел ею.       — Больше не дыши, — тихо сказал Рик, подойдя ближе, чтобы проверить сестру.       — Знаю.       Хруст сухой травы под шагами директора Хогвартса с каждой секундой раздавался в голове Эллы все сильнее. Она же, пока еще было время, пыталась снова заполучить власть над собственным разумом. Ни на секунду нельзя забывать о самоконтроле. Никогда!       Спустя несколько долгих минут тишину прорезал стук в дверь. Элла отошла вглубь комнаты, Рик держался рядом на всякий случай, а Римус поспешил открыть. На пороге оказался высокого роста старик в лиловой мантии, с длинной поседевшей бородой, блуждающим взглядом и колпаком на самой макушке.       — Карлая, рад, наконец, вас видеть, — старик улыбнулся и прошел в комнату. — Надеюсь, добрались без приключений?       — На удивление, да.       — А это, я полагаю, Ричард и Элинор Джевонс?       Элла и Рик кратко взглянули друг на друга, и подошли ближе.       — Дети, это Альбус Дамблдор, — тут же оживилась Карлая, — директор школы чародейства и волшебства Хогвартс.       — Рад знакомству, профессор, — кивнул Рик, не сводя со старика пронзительного взгляда.       Элла же только улыбнулась, ей не хотелось делать вдох.       — Осмелюсь заявить, что моя радость многим более вашей, — Дамблдор посмотрел поверх своих очков-половинок сначала на Эллу, а затем на Рика, и снова продолжил: — Впервые встречаю подобных существ. Полувампиры-полуволшебники — Гибриды, встреча с которыми при жизни дарована лишь избранным!       Ни увлеченный тон, ни слова, подобранные старым волшебником не возымели над братом и сестрой должного эффекта. Дамблдор назвал их существами, прозвал гибридами — подобные определения они всегда отторгали. Рик и Элла во всем своем естестве являлись венцом совместного творения природы и человека. Они никогда не определяли себя как половину вампира или половину волшебника — они были вампирами с магическими способностями, созданиями, зачатыми бессмертным кровопийцей и чистокровной волшебницей. Даже собственная мать была ниже их, потому что ее произвели от человека, и когда обратили, она до последней капли потеряла все свои волшебные силы.       Но, несмотря на то, что Карлая и оба ее ребенка намного старше Дамблдора, всем троим больше пятисот лет, никто из них никак не возразил или исправил профессора.       — Позвольте снова поблагодарить вас за то, что позволили моим детям найти приют в вашей школе, — нарушила затянувшееся молчание Карлая. С Дамблдором она вела себя вежливо.       — Не стоит, для обеих сторон это весьма занятное сотрудничество.       Элла пришла в удивление от того, в какой легкой манере все это произнес Дамблдор. Будто бы не находился в одном небольшом помещении с тремя вампирами и одним оборотнем, будто бы ему не нужно вскоре переправить этих самих вампиров в Хогвартс и упрятать их там.       — Полагаю, нам следует снова обсудить все условия нашего пребывания в школе, — подал голос Рик, который по-прежнему не отходил от сестры.       — Детали, касательно ваших естественных потребностей мы обсудим вместе с профессором Снейпом по прибытии в школу, — пояснил Дамблдор, доставая из внутреннего кармана мантии стопку каких-то бумаг. — А здесь все необходимые документы для вас. Все подготовлено в лучшем виде — ни Попечительский совет, ни Департамент образования не обнаружат в них подделки.       — По бумагам я значусь вашим официальным опекуном, — добавил Римус, одобрительно кивнув Элле, будто бы почувствовав ее напряжение. — Ваши родители, члены Ордена Феникса, были убиты Пожирателями смерти пятнадцать лет назад. До сегодняшнего дня вы находились на домашнем обучении, а ваше рождение хранилось в тайне, чтобы уберечь от возможной опасности.       Рик усмехнулся, что не скрылось от Эллы, стоявшей рядом. Но она не смогла понять причину подобной реакции.       — На время каникул Римус обеспечит вас укрытием и всем необходимым, — сказала Карлая.       — А что ты будешь делать все это время, мама? — Элла впервые за последние десять минут осмелилась что-то сказать, потому что во всем их замечательном плане ей не нравилось только одно — мать снова будет вдали и, возможно, подвергать себя опасности.       — Об этом вам не стоит беспокоиться, — резко ответила та. — Я свяжусь с вами, когда придет время.       — Что же, если на этом вопросов больше не осталось, нам с Ричардом и Элинор стоит поторопиться, — Дамблдор, который единственный здесь выглядел, будто пришел полюбоваться бабочками, подошел ближе к своим новым подопечным, наколдовывая в воздухе спицу для вязания.       — Портал, — утвердительно произнес Рик, и с готовностью поднял свой рюкзак, валявшийся до этого на полу.       Элла же не спешила последовать примеру брата. Она снова обернулась к Карлае и тяжело взглянула на нее.       — Мама…       Ей было сложно снова прощаться. Ведь это их единственная короткая встреча за последний год. А впереди еще целых два, наполненные неведением и разлукой. И хоть и в сравнении с их слишком длинной жизнью, это лишь короткие мгновенья, но сердцу Эллы не будет покоя до того самого дня, пока она снова не встретит мать целой и невредимой. Они обнялись, и Элла поспешила забрать свои вещи.       — Ты все знаешь, — Карлая дала последнее напутствие сыну и тоже обняла его. Брат и сестра, которые отныне звались мистер и мисс Джевонс, подошли к Альбусу Дамблдору и крепко сжали спицу. Элла взглянула на Римуса, добродушно ей улыбнувшегося, и снова увидела в нем того маленького мальчика, которого встретила однажды.       — Я могу вам писать? — спросила она.       — Конечно, — кивнул Римус.       В следующий миг комната перед ее глазами закружилась в вихре и бесследно исчезла.

* * *

      Звук медленных тяжелых шагов эхом нарушил гробовую тишину поместья Скарб. Следом за графом в дом ворвались слуги, освещая себе путь факелами и масляными лампами.       — Обыскать здесь все, — велел граф, скучающе глядя на блуждающие по стенам длинные тени.       Поместье, которое еще не успело сродниться с мертвой тишиной, снова наполнилось громкими звуками — непрошеные гости стали здесь за хозяина.       Граф, в ожидании новостей, неспешно прогулялся длинным коридором прямиком к библиотеке. А следом за ним еще двое слуг тащили изувеченное тело заключенного, с насквозь проткнутой металлическим прутом грудью. Темные липкие сгустки, покидая тело несчастного, оставляли непрерывный след на дорогих турецких коврах. Однако мужчина все еще был жив. Пленник хотел что-то сказать, но из его уст вырвался лишь тихий хрип, прерванный потоком теплой крови. Резкий спазм заставил его выхаркнуть все, не позволяя телу захлебнуться, и стены окрасились россыпью багровых капель. Вырвавшись из хватки придворных, которые еще несколько часов назад повиновались ему, он упал на пол и забился в конвульсиях. Из его раны в груди теперь вытекал яд.       Не обращая внимания на страдания собственного брата, граф медленно подошел к креслу-качалке, на столике у которого стояла охладевшая свеча. Но нечто другое привлекло его внимание…       — Милорд, мы обыскали весь дом — девчонка сбежала, — доложил один из наиболее приближенных слуг. — Похоже, она планировала побег — на втором этаже в восточной спальне найдено тело старой ведьмы. Полностью обескровленное.       — Вот как? В желании нас перехитрить, она лишь проявила свою глупость, — граф усмехнулся и взял со столика оставленный там платок, пропитанный всего несколькими каплями крови гувернантки.       — Видишь, как все обернулось в итоге, Маверик, — смакуя каждое слово, проговорил граф и взглянул на окровавленное тело брата. — Эта дрянная девка и не вспомнила о тебе. Мужчина издал очередной тихий хрип, не имея сил даже посмотреть на своего палача и наконец потерял сознание.       — Глупец, — скучающе произнес граф и снова повернулся к слуге. — Возьми это, — отдал он платок, — поможет выйти на след. Но прежде, обыщите лес и деревню — мерзавка не могла уйти далеко с двумя детьми на руках.       Граф переступил через бездыханное тело брата и направился к выходу.       — Что прикажете делать с предателем? — слуга не отставал.       — Отправьте его обратно в Элларион. Отец сам примет решение. И еще одно, — он обернулся и взглянул на поместье, — не забудьте все здесь сжечь…       И сделав еще несколько шагов, палач растворился в темноте безлунной ночи.