Into the Darkness

Эмма сидела в его палате, закинув ногу на ногу, скрестив на груди руки в защитном жесте, словно ей было от кого защищаться. Разве только от обстоятельств. Снова и снова она прокручивала в голове разговор с Эвелин, который состоялся не больше часа назад, когда Эвелин вызвала ее в коридор, якобы помочь принести бинты, которые на самом деле лежали у нее на столе. - Что-то случилось?- спросила Эмма. Голос ее был напуганным. Так просто родственников не выманивают в коридор под лживыми предлогами. - У него повышенное давление. И я должна оставить его в больнице. Понимаете, Эмма, глаза - самый непредсказуемый орган. Результат таких операций во многом зависит от общего состояния организма. И если не стабилизировать давление мистера Джонса, и не следить за ним, это может привести к слепоте… - Я понимаю, но Эвелин, он не может остаться в больнице. Это невозможно. Он здесь задыхается. Он провел большую часть жизни на своем корабле, и она действительно дает ему силы! - Но кто будет за ним там смотреть? Эмма думала недолго. Выбор у нее был простой. Его практически не было этого выбора, можно было лишь поменять главное действующее лицо. Киллиан должен быть на корабле! Это не обсуждается! И выбирать здесь можно только между ней и Динь, которые будут за ним следить. Представив рядом с Киллианом Тинкер-Белл, она снова почувствовала острый укол в сердце. Ну уж нет! - Я останусь с ним. Сделаю все, как вы скажите. Но, если вы оставите его здесь, ему будет еще хуже… - Хорошо,- сдалась врач,- сейчас я поставлю ему укол, на два часа он останется здесь, потом если все будет хорошо, вы заберете его на корабль… - Спасибо. - Не благодарите меня, Эмма. Просто поймите, какую ответственность вы на себя возлагаете. Эти две с половиной недели сейчас станут самыми трудными в вашей жизни. Его нельзя волновать. Абсолютно. Никаких новостей. Только хорошие, но не шокирующие! Ему нужно обеспечить полное спокойствие. Если вы хотели порвать с ним, подождите с этим… Эмма даже не удивилась, почему Эвелин задала ей такой вопрос. Думала она в этот момент совсем о другом – как она скажет об этом своей семье. - Мы не вместе, чтобы можно было порвать,- пробормотала она. - Отлично. Эти две с половиной недели нужно обеспечить ему полный покой. Потерпите с любыми новостями. Поймите, что от того, как он их проведет, зависит вся его оставшаяся жизнь. И теперь, сидя напротив его кровати, закрывшись от всего внешнего мира, она пыталась придумать ответ на мучащий ее вопрос – как она скажет об этом своим родителям, и самое главное, как она сообщит Генри, что собирается на следующие две с половиной недели бросить его. Остается надеяться только на то, что Генри у нее умный мальчик и сможет это все понять. Когда-нибудь. Впрочем, сейчас не время об этом думать. Это Киллиана сейчас нельзя нервировать и расстраивать. А значит, она должна сделать и сделает то, что будет правильно. И не важно как она будет чувствовать себя при этом – улыбка не сойдет с ее лица! Не важно, что это не удобно. Не важно даже то, что Генри этого не поймет и она с ним опять поругается. Пройдет меньше трех недель и она снова вернется к Мэри Маргарет и Дэвиду и… попытается вымолить у сына прощение. Но на эти две с половиной недели она должна быть рядом с Киллианом. Киллиан пошевелил рукой и покрутил головой, силясь увидеть то, что не мог. - Проснулся?- спросила Эмма и переставила стул поближе. - Что случилось, Свон? - Ничего. - Не ври мне. Я может не вижу твоих глаз, но я прекрасно слышу фальшь твоего голоса. - С твоим здоровьем не все гладко. Повышено давление. Ничего серьезного, но нужно держать его в норме. Поэтому кто-то должен мерить его тебе каждые несколько часов. - Ты расскажешь мистеру Сми как это делать? Я не останусь в больнице, Свон. - Я не думаю, что мистер Сми с этим справится… - Свон, я не останусь здесь,- повторил Киллиан. У него даже голос дрогнул на этой реплике. Запирать свободного моряка в крошечной палате – по крайней мере, жестоко. Она могла бы просто сказать ему, что это не обсуждается, что это нужно для его же глаз. Но кажется это прозвучало бы слишком грубо. А он сейчас в таком состоянии, что не заслуживает даже намека на грубость. Нет, он не выглядел жалко, хотя все к этому и располагало. На удивление, нет… и Эмма даже не могла понять в чем дело, но ей не было его жалко. Что-то совершенно другое заставляло ее делать то, что она делала. Чувство справедливости? Эмма решила списать все это на чувство справедливости и долга и успокоиться пока на этом. Ей было больно от того, что ему сейчас больно. Может, дело в благодарности? Он ведь спас ее сына… Она взяла его за руку. - Эвелин согласилась отпустить тебя на корабль только при одном условии. - Каком?- едва слышно отозвался Киллиан. - Я должна буду поехать с тобой. И быть рядом все оставшиеся две с половиной недели. - И ты поедешь?- спросил Киллиан совсем беззвучно, одними губами. - Если ты пообещаешь мне несколько вещей, то да. - И ты бросишь сына и родителей? - Не навечно же, Киллиан,- Эмма пожала плечами. - Скажи честно, ты сама выдумала это, чтобы быть ближе ко мне, Свон?- спросил Киллиан и она услышала в этом голосе прежнего пирата и даже представила как он бы подмигнул ей на этих словах, если бы ему не мешала повязка. - Конечно!- сказала она,- я подговорила Эвелин, чтобы она только при таком раскладе была готова с тобой расстаться. Может, ты так влияешь на женщин, что они не хотят с тобой расставаться? Ведь не уехала же Эвелин в свой Бостон на эти три недели. Киллиан только рассмеялся. - Ты не спросил про обещания,- напомнила ему Эмма. - Ну это просто, Свон. Обещание первое, не снимать в твоем присутствии рубашку. Обещание второе, не распускать руки… Ты повторяешься,- усмехнулся он, крепче пожимая ее руку. - Не распускать руки это само собой!- фыркнула Эмма,- и рубашку любые нормальные люди носят на теле, а не на штурвале. Нет, ты должен пообещать мне, что постараешься не нервничать. И будешь меня слушаться. - Во всем?- уточнил Киллиан. - Во всем,- Эмма решила, что так оно и должно быть, иначе она просто сама рискует не выдержать две недели рядом с ним и сбежать. - Отлично. Будем считать, ты завладела моим кинжалом. И я теперь марионетка в твоих руках. На самом деле, его все устраивало. И даже не так, он счастлив был от того, что все вышло так. Благодаря этому давлению – что бы это ни было – Эмма теперь будет постоянно рядом с ним. Что может быть лучше того, чем быть марионеткой в руках женщины, которую он любит больше всего на свете? Она забирает его на корабль не потому что жалеет, или из чувства вины – он это понял по тому, как прямо и уверенно она пожимала его руку. А значит, она просто хочет ему помочь. И это лучшая новость за всю его жизнь. Она вполне могла позвать Динь, чтобы она пожила на его корабле. Но ей не нужна Динь, потому что она сама хочет быть рядом с ним. Поразительная и прекрасная новость. Вспомнив о марионетках и кинжале, Киллиан вспомнил о Голде и сегодняшней стычке с ним. - Как ты думаешь, Эмма, что сегодня нашло на Румпельштильцхена? - Не знаю… и это первое, что ты должен сделать – на время, пока тебе не снимут повязку, ты должен забыть о нем и о Ниле. И чтобы тебе было легче, я обещаю сделать то же самое. Эмма подумала, что может быть это будет обещание, которое ей придется нарушить. Ведь мистер Голд так просто этого не оставит, он снова выйдет с ней на контакт. Что бы там не было, ему нужна ее помощь в деле возвращения магии. Потому как если бы ему удалось сделать это самому – это было бы уже сделано. Но Киллиану этого знать совсем не обязательно. - Рядом с тобой невозможно думать о чем-то другом,- пожал плечами мужчина. - Ты уже забыл? Обещание номер два? Киллиан усмехнулся и быстро поднес ее руку к своим губам и поцеловал. - Так считается? Она засмеялась, глядя на него. Загнанный в самый темный и дальний угол своей жизни, он все равно оставался непокорным и лихим пиратом. Он не жаловался на то, что происходит. Не требовал к себе сочувствия. Он просто пытался с этим справиться, как умел. И может быть, оставшись один, он и позволял себе мрачные мысли и уныние, но об этом никто не узнает, ведь когда он был с людьми, на его лице всегда была улыбка. И Эмма не могла не восхищаться им и этой его силой. Она, впрочем, не могла перестать думать сейчас о Ниле. Она видела его в клетке, видела ужас в его глазах. И, странное дело, ей было его жалко… И вдруг она даже решилась представить себе как бы себя вел Нил на месте Киллиана. Имея даже две руки, что упрощало бы его жизнь хоть немного, и не имея глаз… с повышенным давлением, носовым кровотечением и неуверенностью в том, что глаза будут снова видеть. Картинка, которая появилась у нее перед глазами, ее не обрадовала. - Нет, так не считается,- улыбнулась она. Она была принцессой, но никогда прежде никто не целовал ее руки. Она выросла в современном и жестоком мире, и ни о каком таком жесте и речи быть не могло. Это даже дико было, давать руку, чтобы ее поцеловали… но это было приятно. В этом одном поцелуе Киллиана, было столько чувства нежности и тепла, что ей и самой становилось тепло… Нет, этого она ему не запретит! Он поцеловал ее руку еще раз, прежде чем она вырвала ее из его рук. - Спасибо Свон! Глава получилась короткая, но как мне кажется очень ключевая в развитии их отношений. У нас сегодня День Батыра (если по-русски, то День защитников Отечества), и у меня день Ангела. Погода замечательная. Поэтому встала специально пораньше, чтобы порадовать Вас, дорогие читатели, новой главой. Теперь возвращаюсь «в поле» работать… так что не обещаю скорого продолжения. 1. Тинкер-Белл? Ну уж нет ;-) 2. Она его жалеет, думает всякую фигню и все никак не может понять, что это любовь… ?) 3. Слушаться "во всем"... немного странно звучит, нет? 4. Обещание номер два… является ли поцелуй в руку «распусканием рук»?)) 5. Восхищаться им и его силой… 6. Сравнение с Нилом? )) 7. Спасибо, Свон… Всем хорошо провести предстоящие праздники Дня Победы!