Into the Darkness

Он подошел ближе и наклонившись к девушке, криво улыбнулся. - Это я, Эмма. Я жив. - Я вижу,- выдавила из себя она. Грэм протянул ей руку, чтобы помочь подняться, но она не взяла его руки. Тогда он опустился на землю рядом с ней. Достал из кармана пачку сигарет и протянул одну ей. Она отрицательно качнула головой. Грэм достал зажигалку и поджег свою сигарету. - Как это возможно?- одними губами спросила Эмма, но Грэм услышал ее. - Ты ведь знаешь, как я умер. - Да… у меня на руках, от сердечного приступа. Я сомневаюсь, что когда-нибудь это забуду. Эмма постаралась незаметно отодвинуться от него хоть немножко. Ей было жутко рядом с ним. Она старалась глубоко не дышать, но все равно не могла избавиться от запаха земли… Вряд ли землей пах Грэм… запах исходил от влажной почвы под руками Эммы, но легче от этого ей не становилось. Даже сигаретный дым не мог заглушить этот запах. - Это не правда. Меня убила Реджина. Она раздавила мое сердце. - Нет! Она не могла… ты ведь был дорог ей… наверное… - Поэтому она не похоронила мое тело, а заморозила его до поры до времени. - Ты хочешь сказать, что мы хоронили пустой гроб? - Именно. - А что дальше?- Эмма шмыгнула носом, стараясь не разрыдаться. Время для этого было неподходящее. И компания тоже. - Когда ты разрушила проклятие, доктор Вэйл принялся за дело. Сначала он оживил Дэниела. Но, что-то пошло не так… - А ты? - Он не смог оживить меня, не сразу. А когда получилось запустить одно из сердец в моей груди, я впал в кому… Вышел я из нее только вчера. - Этого не может быть… Я сплю. Я не спала всю ночь, должно быть, отрубилась за книжками… разбудите меня кто-нибудь! Румпель! Динь! - Эмма!- он протянул ей руку, но она в ужасе отшатнулась от него и вскочила на ноги. - Ты не можешь быть жив!- закричала она со слезами в голосе,- Я не знаю, что случилось с Дэниелом, меня не было здесь в то время, но ничего хорошего… Значит и с тобой… - Я ведь не первый. Доктор Вэйл учел ошибки. Сердце было выбрано идеально подходящее,- Грэм выбросил сигарету и тоже поднялся на ноги,- И я ожил. Я жив, Эмма! Какая разница как?! Главное, что я жив! - И как это быть живым мертвецом? - Это глупость… какой я мертвец! Потрогай меня, я живой! Мое сердце бьется!- он приложил руку к груди, словно доказывая истинность своих слов. - Чье сердце? - Разве это важно? Теперь оно мое… ты не верила мне тогда, не хочешь поверить и сейчас? Но ведь ты уже поверила в проклятие, в роль Спасительницы! Ты вернула всем память и надежду. Почему ты не хочешь поверить мне?- в его глазах блеснули слезы. Как в тот раз, когда он пытался доказать ей, что вспоминает свою прошлую жизнь. - Я верю тебе,- очень тихо сказала Эмма,- Я верю тебе, Грэм!- Эмма больше не могла сдерживать ни слез, ни эмоций. Она кинулась к мужчине и крепко его обняла. Она больше не чувствовала запах земли, только немного пыли в его одежде. - И почему ты решил, что это должен быть мой склеп,- Реджина опустила руки в карманы куртки и пристально посмотрела на Румпельштильцхена,- ты уже забрал Генри, ничего не объясняя, скажи хоть что-нибудь! - Питер Пэн жив,- сказал Голд. Реджина посмотрела на Голда, расширив глаза, потом перевела взгляд на Динь. Та лишь кивнула. - Нам нужно найти Нила, в теле которого сейчас Пэн, и я думаю, что твой склеп – это как раз то место, где он может быть… это, по крайней мере, объясняет откуда у него зелье ненависти. - Что? - Дорогая, ты правда думаешь, что Генри добровольно стал бы ненавидеть свою мать? - Сон трава,- воскликнула Реджина со злостью,- я ведь чувствовала ее запах… все не может быть так хорошо! Почему все не может быть так хорошо?! - Потому что мисс Свон – его мать, и он нашел ее. Сам. Он никогда не откажется от нее добровольно. - Замечательно. Тогда чего мы теряем время, идем в мой склеп. Нужно достать антизелье. И найти твоего сына, если он там. - Ты правда хочешь это сделать, Реджина?- Динь пристально посмотрела на нее,- я имею в виду, зелье. - Я не хочу, чтобы моим сыном играли как куклой! Даже если он снова вернется к своей матери!- Реджина открыла дверцу машины и села за руль,- вы собираетесь идти пешком?! Голд и Динь поспешно залезли в ее машину и Реджина завела мотор… На кладбище было тихо. Утро было самое раннее. Даже птицы еще не проснулись, чтобы заголосить свои печальные песни. Реджина шла впереди очень быстрым шагом, так что Голд и Динь с трудом поспевали за ней. Злость душила ее. Как можно быть настолько глупой, чтобы поверить в то, что Генри ненавидит Эмму? Глупой как пробка! Чтобы даже почувствовав запах одной из составляющих зелье травы, не придать этому значение! Питер Пэн – этот мерзкий мальчишка – заслуживает самого страшного наказания. Она вырвет у него сердце и раскрошит его перед его глазами. Медленно, чтобы он видел все это, и чувствовал, как жизнь покидает его тело… по капельке. Даже если для этого придется убить Нила! Она ворвалась в склеп и с шумом захлопнула за собой дверь, опустила деревянный засов. - Реджина!- Голд заколотил в дверь снаружи,- что ты хочешь делать? Открой дверь! - Прости, Румпель! Но я должна убить его. Пока не наступила третья луна, и он не вселился в тело Генри! - Не смей!- в отчаянии закричал Голд, ударяя по двери со всей силы, но засов держал крепко. И у него ничего не получилось. - Реджина!- это уже кричала Динь,- не делай того, о чем придется жалеть! Реджина усмехнулась и, достав с одной из полки старинный клинок, спустилась по ступенькам вниз. Здесь крики Голда до нее почти не долетали. Холодная сырость отрезвляла и укрепляла ее в мысли завершить это дело, во что бы то ни стало. Она прекрасно знала куда идти. Здесь есть только одно место, где можно спрятаться так укромно, что даже она не могла бы их найти, если бы не хотела. Она не чувствовала себя слабой без магии. Злость придавала ей уверенности, что она сможет разделаться с ними со всеми и без нее. Холодная рукоять клинка действовала на нее лучше всякого успокоительного. Крик Голда остался далеко позади, когда она дошла до этого места. Здесь тускло горело несколько свечей. В углу, на порванном матрасе лежал Нил. Он был прикован цепями к стене. Чуть поодаль от него стоял гроб, он был закрыт тряпкой. Нил услышал шум и поднял голову. - Реджина!- закричал он,- Реджина, умоляю, помоги мне! Он ушел! Ушел! - Играешь со мной, Пэн?! До третьей луны он не мог покинуть твое тело. - Посмотри в гроб! Ты сама увидишь! - Увижу что?- Реджина крепче сжала клинок в руке и покосилась на гроб. Что ее могло ждать там? Очередная ловушка. Открывать ее без запасного плана слишком опрометчиво. Она подошла к Нилу и отбросила в сторону клинок. - Если ты говоришь правду,- прошипела она ему в лицо,- тебе ничего не угрожает. Она запустила руку в его грудь и вытащила его сердце. Она даже удивилась. Она если честно, не думала, что без магии она сможет это сделать. Но должно быть есть что-то, что она может делать в любом из миров. Нил скорчился от боли. Он был слаб, слишком слаб, чтобы вынести этого. Он потерял сознание. Реджина бросила на него презрительный взгляд и подошла к гробу. - Так надежнее,- пробормотала она и, держа сердце в одной руке, другой она резким движением сдернула ткань с гроба. Ужас исказил ее лицо, она чуть не выронила из руки сердце Нила. - Нет,- из ее груди вырвался почти крик,- этого не может быть! Эмма не спала всю ночь, от напряженной работы в течение всей ночи у нее болела голова. Но когда она увидела Грэма, она забыла об этом. Забыла о том, что должна была что-то сделать и с кем-то поговорить. У нее даже голова перестала болеть. Они вернулись в город и остановились поговорить у пруда, сев на одну из скамеек. Она смотрела на него и не узнавала себя. Увидеть его теперь, в этот момент жизни, когда она была как открытая книга для любви и все, что ей оставалось на сегодняшний день это выбрать нужные чернила, было не просто шокирующе. Было ужасно. Ведь, по сути, Грэм не только встал на ее сторону, когда она боролась с Реджиной, он сломал стены внутри нее. Она вспомнила последнюю ночь… в участке, как очень аккуратно он обрабатывал ее бровь, которую разбила Реджина, и как он смотрел на нее… Она помнила, как эти стены рушились. Мэри Маргарет сказала, что они защищают ее не только от боли, но от любви. И она хотела этого – любить… И тогда она поцеловала его. Сама. Первая. Искренне. Открывая свое сердце… И он все вспомнил. Странно, но после того, как проклятие было разрушено, она ни разу не думала о том, что вспомнил Грэм. Конечно, она вспоминала его, но никогда не сопоставляла этих событий. Теперь же она подумала, о том, за что он сказал ей «Спасибо»… Она вернула его память. Вернула его прошлого. Вернула ему способность чувствовать и смысл жить… Но «спасибо» должна была говорить она. Потому что он дал ей много больше… Веру в то, что она еще может любить. Не только своего сына. Но и мужчину… не боясь, что он предаст. В тот момент, когда она его потеряла, и ее сердце снова было полно боли и отчаяния, в нем было и кое-что другое… в нем была любовь. Тихонько разгорающийся огонек жизни. - О чем ты думаешь?- спросил Грэм и убрал с ее лица упавшую прядь волос. - О жизни, о смерти… Как это? Быть мертвым? - Я не знаю. Все, что я помню, это уже кому… далекие голоса доктора Вэйла и медсестры и сны, которые мне снились постоянно. На самом деле, один сон. - Какой? - Ты… наш поцелуй. - Грэм…- с болью в голосе проговорила Эмма. - Я понимаю, что все изменилось. Доктор Вэйл рассказал мне кое-что про тебя и… пирата… Это так похоже на тебя, Эмма! Эмма не знала, что сказать, просто кивнула. - Все изменилось… люди, Сторибрук… здесь все какое-то другое,- продолжил Грэм. - Потому что больше нет проклятия, и все помнят. - Но ты осталась прежней,- улыбнулся Грэм,- говорят, Реджина перестала быть злой… - Да, тут еще и не такое происходило. Поспи еще годик и еще не то увидишь, проснувшись,- усмехнулась она. - Я понимаю, что это не… немного глупо, или нагло… или… но, в конце концов, я имею право на один поцелуй, после которого я не умру!- он наигранно рассмеялся. Должно быть, это нелегко – умирать от поцелуя любимой. И оживать, когда у любимой еще два любимых, между которыми она никак не может сделать выбор. Веселого мало. - Прости, Грэм… но… - Просто поцелуй, Эмма. Один поцелуй, чтобы отметить мое возвращение к жизни! Хороший повод. - Ты прав. Повод, что надо. Она подвинулась на скамейке ближе к нему. И еще ближе. - С возвращением, Грэм,- прошептала она и быстро прикоснулась губами к его губам. Это был поцелуй благодарности ему за то, что помог ей сломать стены. И вдруг что-то случилось. Невидимая сила отбросила ее от мужчины. Она упала на землю и ударилась спиной о соседнюю лавку. Боль прожгла ее насквозь. Она подняла голову и увидела, как Грэм медленно поднимается над землей. И со всех сторон к нему сходятся зелено-сиреневые лучи энергии, которые мужчина втягивал в себя. Его лицо было искажено гримасой боли. В воздухе запахло озоном. Концентрация его была настолько высокая, что Эмме стало трудно дышать. Она почувствовала в руках возвращающуюся силу. Магия… Но она не успела об этом подумать. Все, о чем она была способна думать в тот момент – какого Кракена здесь происходит? Что происходит с Грэмом? Что было в тот раз, когда оживили Дэниела? Нет… здесь что-то другое… Что-то совсем другое… Румпельштильцхен пытался выбить дверь, не останавливаясь. Он уже не сомневался, что Нил находится там. Почему он не понял этого раньше? Как только учуял этот запах от Эммы? Как только понял, где Питер Пэн или помогающий ему Феликс мог взять зелье ненависти. Почему не пошел в ту же минуту в этот склеп сам, один… без нее… Она убьет его сына. И ее ничто не сможет остановить. Динь обежала вокруг склепа, пытаясь найти другую возможность попасть внутрь, но окошко, которое было здесь, было слишком высоко, и к тому же на нем была решетка. Кто ставит решетки на окна склепа? Что можно украсть от туда? Вдруг ее словно кто-то толкнул в спину. Она обернулась, но никого не увидела, только почувствовала. Слабый запах магии… - Магия вернулась!- закричала она. Румпельштильцхен остановился от своего бессмысленного занятия. Только теперь он почувствовал ее. И силу, что пришла вместе с ней. В следующее же мгновение он вышиб дверь волной магии. Идти пешком не было времени, и он исчез, окутав себя фиолетовым дымом. Динь посмотрела на него, на открытую дверь склепа и топнула ногой. Идти туда ей не хотелось. Но узнать, чем все кончится и помочь, если вдруг – чего только в этой жизни не бывает – Темному или Реджине потребуется ее помощь, чтобы не прибить друг друга, она была обязана. Она быстро вбежала в склеп и сбежала по ступенькам. Прислушалась. Но ничего не услышала. Просто пошла вперед, надеясь на свою интуицию. Румпельштильцхен появился прямо позади Реджины. - Не так быстро, дорогая!- процедил он сквозь зубы и вырвал у нее из руки сердце сына. - Я и не думала убивать его, Румпель,- сказала Реджина, не отрывая взгляда от гроба. - Тогда зачем тебе его сердце? - Посмотри лучше сюда, Темный… Мужчина посмотрел на Нила. Он лежал без сознания на матрасе. Но был жив, и его сердце спокойно и размеренно стучало в руке Румпельштильцхена. И обойдя Реджину, Румпельштильцхен тоже заглянул в гроб. - И что я должен увидеть?- спросил он немного разочарованно. Гроб был пуст. - Ах да, ты ведь не был на его похоронах. Не ты выбирал эту ткань… не ты… - Серьезно?..- спросил он, и наклонившись к гробу он провел пальцами по ткани, в том месте, где несмывающимся черным маркером было написано лишь два слова. - Это ведь я убила его. - Как и многих других. Я не думал, что ты такая сентиментальная. - Какая разница. Теперь мы знаем, где Пэн. И мы знаем, что он попытается найти Эмму. - С какой стати ему Эмма? - Разве не понятно, зачем ему это тело, а не любое другое? Что-то должно случиться. Постой… как ты проник сюда?.. - Магия. - Она вернулась,- ошарашено сказала Реджина,- что-то _уже_ случилось! - Вот вы где,- Динь появилась рядом, немного запыхавшаяся,- надеюсь, вы не будете убивать друг друга. Румпельштильцхен опустился на колени перед сыном и вернул на место его сердце. Но Нил все еще был без сознания. Легким движением руки, Голд снял с него цепи. - У нас нет времени на это, Румпель!- сказала Реджина позади него,- он в порядке. И все, что ему нужно это время, чтобы прийти в себя. У нас этого времени нет! Румпельштильцхен медленно кивнул. Но не спешил подниматься с колен. - За ним присмотрит Динь. Идем! Мы должны найти Эмму! Мы должны спасти Сторибрук! И твою жену и будущего ребенка в том числе. Она знала, на что надавить, чтобы Голд пришел в себя в ту же секунду. Он быстро поднялся на ноги. Он посмотрел на Динь. - Присмотри за ним,- сказал он. Фея не успела даже кивнуть, а эти двое уже растворились в окутавшим их фиолетовом тумане. Хотела бы и она так же – раз и очутилась где хочет… И делает, что хочет. И не помогает, кому не хочет помогать. Не то, чтобы ей не нравился Нил. Но… пока он был мертв, в судьбе Крюка все было очевидно и ясно-счастливо. А она была на стороне Крюка. Он слишком долго страдал в своей жизни. Двести лет жизни одной лишь местью – это не самое приятное препровождение, это как ад, только без костра. Это только с виду приятное ожидание, а на самом деле разъедающая душу пустота. Фея знала это. Потому что сама провела какое-то время в Неверленде, желая отомстить укравшей ее крылья женщине. Когда она увидела его в Неверленде, не одного, а пришедшего вместе с другими за ее помощью. Она увидела в его глазах кое-что, что до сих пор не давало ей покоя. Она увидела в них – надежду. Это был дар феи, который никуда не делся, даже без крыльев. Видеть то, что другие увидеть не могут, то, что люди могут даже еще не чувствовать и не понимать. Она видела, что он отказался от своей мести, и стал частью чего-то большего, чем «один из разбойников морей». Он словно нашел свою семью. И надеялся, что делая то, что он делает, он станет ее частью. Она видела любовь в его глазах. Наверное, только поэтому, она согласилась им помочь… Она не могла его подвести… А теперь? Может убить Нила, пока он без сознания, и пока никто не видит. Здесь наверняка найдется какой-нибудь яд! И пусть потом Румпель заживо сожжет ее! Главное, Эмма будет свободна. Она выберет Крюка. Крюк будет счастлив. Это желание было настолько сильным, что она даже подняла с пола клинок, отброшенный Реджиной. Она тяжело дышала. - Я фея!- воскликнула она,- а феи так не поступают… «Гляжу, ты все еще фея!»- услышала она в голове голос пирата. - Прости, пират,- сказала она и отбросила клинок в сторону,- этого для тебя я не могу сделать. Прежде чем наклониться к мужчине, она заглянула в гроб. Это был обычный гроб. Обитый внутри мягкой красной тканью. Он выглядел так, будто его сделали только вчера, не хватало только запаха свежеспиленного дерева для этого. Динь увидела какую-то надпись на месте, где у положенного в этот гроб человека должно было быть сердце, и прочитала лишь два слова, которые вряд ли что-то могли ей объяснить: «Прости, Грэм»