Into the Darkness

Сердце стучит в груди неровным ритмом, то и дело пропуская новый стук. Легкие забывают делать вдох и судорожно вдыхают следующий. В голове стучат самые разные мысли, но их столько много и все они настолько ярки, что выбрать одну сложно… и мы не будем пытаться это сделать… хотя, нет… вот послушайте – самая яркая мысль в его голове – «моя Эмма… мое счастье…». Его глаза влажны от слез радости. А лицо освещено особым светом. Он светится изнутри. Счастье делает его безумно красивым и даже довольно уродливый шрам на его щеке, и крюк вместо левой руки, не могут испортить этой красоты случившегося счастья. На нем черные кожаные штаны и остроносые туфли. Под удлиненным черным жилетом надета белая рубашка с широкими манжетами и большим вырезом, открывающим добрую часть его груди и несколько висящих на ней медальонов. Он как всегда – пират. Но есть что-то в нем особенное теперь. И дело не только в счастье или в белой рубашке, или в отсутствии черной глазной подводки и почти всех перстней на руке. Это особенное в его глазах – не мерзких и пошлых глазах бывалого пирата. Его глаза сейчас – глаза спокойного, уверенного в себе мужчины чести. Мужчины, который любит больше жизни и никогда в будущем не сделает ничего из того, что обществом обозначено вне закона. Виной всему та девушка, что стоит рядом с ним. Ее рука в его правой руке немного дрожит. А сердце ее так же как его стучит бешено, как пущенная во весь дух лошадь, словно боясь не успеть сделать следующий шаг… На ней серебристое платье с пышной юбкой и ярко синим бантом на талии. Такие же синие перчатки на ее руках. И такого же цвета цветок приколот к его жилету в районе сердца. Во второй ее руке немного опущенный букет из белых розочек и синих маленьких полевых цветочков, названия которых, к сожалению, мы не знаем… эти цветы растут только в Зачарованном лесу и если вы не собираетесь в путешествие в эту загадочную страну, то и название это вам не к чему. Ее лицо скрыто тончайшей фатой. Позади она доходит до пола и тянется длинным шлейфом, как впрочем, и платье. Ей неудобно в узком корсете, но она принцесса, и должна терпеть… Впрочем, она готова вытерпеть сейчас что угодно, лишь бы в следующую секунду… Король Дэвид Чарминг, пряча скупые мужские слезы в кулак, говорит заготовленные речи. Он как может оттягивает последний момент. Ему больно прощаться со своей дочкой, но он счастлив от того, что она счастлива. В воздухе витает душный аромат белых роз, и сладковатый аромат синих цветочков… Тысячи зажженных белых толстых свечей освещают большой тронный зал, создавая камерность пространства и уют – все окна закрыты. Так хотела Эмма. И хоть в зале не меньше полтысячи человек, она не видит их всех, их скрывает приятный полумрак. Центр же комнаты освещен особенно тщательно, и их видят все. Но ей нет до этого дела. Она здесь не ради них – если бы она не была принцессой, их бы здесь и вовсе не было, она здесь не ради своих родителей – у них была собственная свадьба. Она здесь, у алтаря, за которым стоит ее отец, только ради одного человека. И он держит в своей руке ее руку. И от этого прикосновения у нее по всему телу бегут мурашки. Они никогда до этого так просто не держались за руку. Они не смотрят друг на друга, но чувствуют, что думают одно и то же. Их мысль общая на двоих «мое… счастье…». Это прикосновение их рук горячее тысячи слов. Сильнее тысячи объятий и поцелуев. Это прикосновение их рук как обещание вечной любви. Через него их души проникают друг в друга, врастают как многовековые корни деревьев, тесно переплетаясь. Они не два человека, не мужчина и женщина. Они – одно целое. Лишь пожатие рук. Разряд электрического тока. … напротив, не сдерживая слез, плачет Белоснежка. Беременность не сделала ее менее сентиментальной, скорее наоборот. Реджина, стоит рядом со своей падчерицей и у нее на глазах тоже выступили слезы. То ли от осознания происходящего, то ли от предвкушения того, что скоро и у нее будет свадьба… Впрочем, они все… все до одного… все, кто собрался в этой зале – родные, друзья, знакомые, просто гости из других соседних королевств…. чувствуют, что здесь совершается таинство… здесь творится волшебство. В мире без магии настоящее волшебство. Ибо любовь – величайшее из всех заклинаний… Она способна вернуть зрение, вернуть жизнь, вернуть смысл… принести счастье. - Киллиан Джонс, согласен ли ты взять Эмму Свон в законные жены, любить и оберегать пока смерть не разлучит вас?- Дэвид наконец-то заканчивает с долгими напутственными речами и переходит к официальной части. - Да!- голос его разносится по всей зале, ударяя всех - заключенным в нем счастьем. - Эмма Свон, согласна ли ты взять Киллиана Джонса в законные мужья, любить и оберегать пока смерть не разлучит вас? - И после смерти,- тихо добавляет Эмма и громко произносит,- да! - Властью данной мне народом Зачарованного леса я объявляю вас мужем и женой! Киллиан, ты можешь поцеловать Эмму. - Неужели ты наконец-то мне это позволишь?- усмехается Киллиан и Эмма смеется над его словами и над растерянным видом своего отца. Вряд ли еще когда-либо на какой угодно другой свадьбе муж, вместо того, чтобы целовать свою жену в тот же момент высказывал своему королю какие-то упреки. Киллиан оборачивается к Эмме и, не отпуская своей руки из ее, изящным движением крюка сбрасывает с нее фату. Это опять не по правилам, когда принято, аккуратно открывать лишь лицо. Но когда эти двое учитывали правила?.. Отпустить ее руку сейчас – словно потерять. И он не отпускает. Он прикасается губами к ее губам в первом законном поцелуе. Безумно нежный, безо всякой страсти, освещенный любовью и счастьем… Быть принцессой нелегкое дело. Быть почти наследной принцессой – ведь если у Белоснежки будет еще одна девочка, то быть королевой после нее придется Эмме – дело еще сложнее. Нужно быть на балу в честь твоей свадьбы, практически до самого его окончания. Улыбаться гостям, танцевать, веселиться, принимать поздравления и кучу непонятных подарков – как то в виде мешочка, в котором хранится удивительная трава от сглазов и порч. И если бы не Киллиан рядом, который с легкостью отвечал на все направленные на них обоих слова поздравлений, не улыбался за них двоих и веселился за всех вместе взятых – хотя и не выпил ни капли рому – она бы с этим не справилась. Он, например, не позволил надоедливому Арчи пригласить ее на третий вальс, изящно оттеснив его от нее, и танцевал с Эммой сам. А когда она устала, он легко подхватил ее на руки и продолжил танцевать, ничуть не смущаясь, держа ее на своих руках, как игрушку. Он с легкостью справлялся с ролью вновь испеченного принца. И кажется, к концу вечера люди забыли, что когда-то… еще всего несколько недель назад… он был не более чем пиратом, которому большинство из них не пожали бы и руки. Было только одно, что омрачало этот праздник для по-прежнему маленькой, хотя уже и замужней, принцессы королевы Белоснежки – это то, что после него им с Киллианом придется остаться здесь, в замке. Они поднимутся в ее огромные покои, где ей не то, что неуютно, ей жутко находиться. Там случиться их первая брачная ночь и все последующие. И хотя прав Киллиан в том, что неважно какая кровать, главное с кем ты на ней ложишься спать, ей все равно не по себе от того, что она должна остаться в замке. До этого, она иногда сбегала на его корабль и отдыхала от величия и повышенного внимания. Теперь же этого сделать не получится… но и это ничего… она может это вытерпеть. Но как быть Киллиану?.. ему – привыкшему к вольной жизни на свободно плывущем в любом направлении корабле… Светает, когда к ним с самым загадочным видом подходят родители и ведут куда-то из зала. Гости потихоньку уже успокаивались. Танцевали лишь самые стойкие. Остальные клевали носом по углам или вовсе разошлись в приготовленные для них комнаты. Когда они выходят из замка и проходят несколько десятков шагов по чаще леса, освещенного восходящим солнцем, им обоим завязывают повязки и, взяв их за руку, ведут вперед. Дэвид ведет Киллиана, а Белоснежка свою дочь. Они идут недолго – лишь несколько минут. Потом останавливаются. И говорят, что можно убрать повязки на счет «три»… - Один… два,- считает Дэвид и сквозь его голос проскальзывает улыбка,- три… Повязки одновременно падают на землю. Киллиан открывает от удивления рот, Эмма даже негромко вскрикивает… Они стоят перед небольшим одноэтажным домиком с большой мансардой. Он выкрашен зеленой краской и скорее всего совсем не виден из-за деревьев. Идеальное убежище, скрытое в тихом и укромном уголке и если не знаешь, то ни за что его не найдешь, среди зарослей вековых дубов и сосен… - Это наш подарок вам,- говорит Снежка и снова роняет щедрые материнские слезы счастья за своего ребенка,- домик, где вы будете жить. Мы с Дэвидом знаем и чувствуем, что вам неуютно в замке… Но… ваши покои там остаются и иногда вам все же придется там ночевать, когда приемы или какие-то события… но в остальное время вы можете жить здесь. - Там,- Дэвид указывает куда-то направо, и поворачивая головы Киллиан и Эмма понимают на что он указывает. В том направлении сквозь лишь несколько рядов видно море и стоящий на якоре корабль,- твой корабль, и вы сможете выходить в море в любое время… Генри переедет сюда через месяц… а пока… вас никто не будет беспокоить. - Серьезно?- недоверчиво поднимает бровь Киллиан,- и ты не прибежишь утром спросить не поранил ли я твою единственную дочь?- усмехается он, качая перед собой рукой с крюком. Белоснежка закатывает глаза, как в старые добрые времена, и даже Чарминг краснеет. - Я доверяю тебе ее, Киллиан. И ты знаешь, что если что-то с ней случится… Киллиан не дает ему договорить. - С ней ничего не случится… ничего страшного, я имею в виду,- он коварно улыбается,- и ты знаешь не хуже моего, что я отдам за нее жизнь! - Знаю. В доме заготовлены продукты. Раз в неделю, первый раз через три дня, будет приходить служанка, готовить, убирать… Если что-то нужно вы можете передать через нее. Ну… вроде бы все,- Дэвид смотрит на Белоснежку. - Объявляю открытым ваш медовый месяц,- улыбается женщина и, обняв на прощание сначала Киллиана, потом дочь и подождав, пока Дэвид пожмет мужчине руку и обнимет Эмму, они уходят. Не веря своим глазам, держась за руки, молодожены входят внутрь домика… Стены комнат напоминают море в самые разные времена суток, а мебель из дорого белого дерева выполнена в морском стиле, чтобы было уютно Киллиану, но достаточно современная и «реальная», чтобы Эмме не пришлось к ней привыкать. Спальня на мансарде. Залитая солнечным светом из большого мансардного окна в центре комнаты стоит огромная кровать, не меньше, чем в замке. И кроме еще двух прикроватных столиков в этой комнате ничего нет. Эмма подходит к кровати и трогает ее рукой, больше для виду, чем действительно проверяя состояние перины. - Знаешь что, дорогой мой, я могу сказать, что это самая лучшая кровать, которую я когда-либо видела. - И почему это, позволь спросить? - Потому что не важно, какая кровать, главное с кем я на ней лягу спать… - Ну,- говорит Киллиан, притягивая к себе девушку,- спать мы еще не скоро будем, красавица! ………………… *** ........................ На этом моменте мы покидаем наших любимых героев, оставляя их наедине друг с другом, когда их друг от друга не отделяют никакие обещания, болезни и горе… в тот миг, когда они понимают, что созданы друг для друга и надеются провести друг с другом всю свою жизнь. Быть рядом, каждую секунду. Быть вместе… Напиться друг другом, прорости своими душами друг в друге и никогда друг друга не отпускать… Потому что к этому они слишком долго шли. И ибо никто не заслуживает счастья более, чем бывший коварный пират с искалеченной жаждой мести жизнью, с изломанной судьбой, человек чести, не смотря на всю мерзость совершаемого, преданный своей любви Киллиан Джонс и брошенная принцесса, всю свою жизнь прожившая в одиночестве сиротства. ………………… ……………………… ………………………