Наш самый большой грех в том, что мы люди

POV Gerard Я не думал, что мой брат вообще решится прийти на мою выставку после того, как мы можем месяцами не то что не видеть друг друга, но и не слышать. И лучше бы он вообще не приходил, все стало только хуже с его приходом. Его даже приглашать не стоило… на что только я надеялся? А теперь он еще и тащит меня куда-то, чтоб о чем-то поговорить. О чем? О чем могут говорить люди, которые давно потеряли общий язык? Очередной бесполезный разговор, скорее, правда, его монолог, наполненный упреками и брезгливым пренебрежением. Я знаю, что уже давно не имею никакого значения для Майки, я знаю, что я для него совсем чужой, и теперь я готовлюсь в очередной раз убедиться в своей правоте. В общем, все сложилось сегодня не так, как хотелось, не так, как планировалось, не так, как представлялось в моих мечтах, и мое ужасное самочувствие только усугубляет ситуацию. Все тело ноет, ломит, кружится голова, тошнит, бросает в жар... и это еще не весь список моих сказочно прекрасных симптомов. Это еще не все, но пока что терпимо. Пока что. Нет, я не заболел, и это не ангина, не грипп, не простуда, ничего такого. Это кое-что другое. Это – ломка. У меня больше нет наркотиков – у моего рая истек срок годности. Мне надо терпеть, надо найти в себе силы и вытерпеть это, я пытаюсь верить, что смогу справиться, что смогу выдержать на этот раз. В голове крутятся только эти мысли, и я бездумно иду за Майки, который выводит меня к лестнице – подальше от людей, от чужих глаз. - Джерард, объясни мне, какого хрена тут делает тот тип и кто он вообще такой! – крикнул брат, когда мы окончательно остановились. Он смотрит прямо на меня, не сводя глаз. Его взгляд требует объяснений, а по всему его поведению я вижу, что он злится. Он взбешен поведением Фрэнка, и не то чтобы я был этим удивлен. - Я не думаю, что это твое дело, Майки. Он – мой гость, и если он тебе не нравится, это еще не значит, что я обязан тебе что-то объяснять. Он здесь, потому что я так хочу. По-моему, этого достаточно. - Я твой брат. Я имею право знать! - сказал Майки, ткнув указательным пальцем мне в грудь. – Что он хотел сказать, когда ты его остановил? Что вообще происходит? – Майки начал кричать на меня, как на своего ребенка, который в чем-то провинился. Но почему я должен перед ним отчитываться? Какое он имеет право вот так вот лезть в мою жизнь, а тем более что-то еще и требовать от меня? Он не интересовался мной годами, и теперь он так яростно добивается того, чтоб узнать о моей личной жизни, которая его абсолютно не касается. Мы уже давно не находимся на том уровне отношений, когда можно с легкостью делиться друг с другом секретами. - Какая разница? – устало спросил я. – Что ты от меня хочешь? - Я хочу знать, что ты от меня скрываешь. Что я от него скрываю? А не поздно ли об этом говорить, не поздно ли узнавать что-нибудь обо мне? Ему это не нужно, даже если я ему что-то расскажу, он забудет об этом, как только уйдет отсюда. Зачем обманывать меня, когда я все прекрасно понимаю. Если бы моя жизнь играла для Майки хоть какую-то роль, он бы не бросил меня. Он бы появился раньше. И может быть, сейчас все было бы по-другому. - Ты не хочешь узнать, что я от тебя скрываю, ты просто хочешь утолить банальный интерес... вот и все, - я вздохнул и поднял на него утомленный взгляд. Я так устал сегодня, устал от всего, устал от этого мира, от своей жизни, от безразличных ко мне людей, за которых я пытаюсь зацепиться, чтоб в итоге они лишь оттолкнули меня в ответ. Мне все так надоело... Я чувствую, что у меня больше нет сил даже на то, что бы продолжать этот бессмысленный разговор. Все, чего я хочу – это уйти отсюда. - Я твой брат, - снова повторяет Майки, только уже заметно тише и спокойней. В данном случае это – единственный довод, который он может привести, чтобы заполучить хоть какую-то информацию. Он мой брат… Черт возьми, сейчас даже смешно слышать от него эти слова! Он долгое время пытался об этом не то, что не вспоминать, он предпочитал вообще забыть о нашем родстве, как о страшном сне. Майки, когда узнал о моей зависимости, сразу же сказал, что для него унизительно иметь такого брата. Ему просто стыдно за меня, за то, что я такой, ему было бы проще, если бы меня вообще не существовало в природе. Я уверен, что при своих друзьях он никогда не упоминает обо мне, наверное, он боится даже лишний раз вспомнить мое имя в своих мыслях. Я что-то вроде его огромной тайны из далекого прошлого. Всегда проще отказаться, чем помочь. Проще отвернуться и жить своей жизнью, не думая, что кто-то, может, нуждается в тебе. И я нуждался в нем, если бы он знал, насколько я в нем нуждался. Как я хотел, чтобы когда-нибудь он оказался рядом и прошел со мной через все мои переживания, чтоб он просто поддерживал меня. Если бы он знал, как мне всегда нужен был брат. Но теперь… теперь нет смысла даже вспоминать об этом. Теперь уже слишком поздно. И мы вряд ли еще когда-нибудь сумеем вернуть то, что у нас было когда-то. - Тебе на меня плевать, Майки, - чуть помолчав, ответил я. Я почувствовал, как в глазах собираются слезы, но я не могу дать им волю, потому что если я это сделаю, то, боюсь, долго не смогу их потом остановить. - Это неправда, Джерард, - Майки раздраженно покачал головой. – Мне не плевать, ты же знаешь! Я смотрю на него и вспоминаю, как все было раньше. Как мы клялись, что всегда будем вместе, несмотря ни на что... Интересно, он сам это еще помнит? Да и если даже помнит, для него это больше не имеет значения, он изменил свои взгляды на жизнь, изменил свои жизненные ценности, в которых явно нет меня. - Вот именно, что я знаю. И я знаю, что ты бросил меня тогда, ты был больше всего мне нужен, – я говорю все так же спокойно, хотя с каждой секундой впечатление, что я сорвусь, только усиливается. - Черт, ты все перекручиваешь! Все было не так! Я не бросал тебя, ты сам… ты… Ты сам виноват в этом, Джерард. Вот, что он хотел мне сказать. - Ты оставил меня одного, как и все остальные. Я просто лишний в твоей жизни, я для тебя пустое место, я тебе противен. И я знаю все это, - я сделал короткую паузу, смотря Майки в глаза, будто пытаясь найти там сожаление или понимание, но ничего не меняется. – А теперь, мне, наверное, стоит извиниться за то, что тебе так не повезло с братом. Но, знаешь, я ведь тоже заслуживал немного любви и поддержки. - Джи, но... – начал Майки, но я не дал ему договорить до конца. - Не надо, хватит, - резко сказал я и развернулся, чтоб уйти, но Майки мертвой хваткой вцепился в мою руку, так, что я даже дернулся от неожиданной боли. Я остановился и опять повернулся к брату, даже не глядя на него. Я просто больше не хочу здесь оставаться. - Хорошо! Если я такой плохой, то ты думаешь, что этот твой... - Фрэнк. - Что этот твой Фрэнк лучше? Что ему не все равно, что там с тобой? Ты что не слышишь его, не слышишь, как он говорит о тебе, ты не видишь, как он обращается с тобой? Неужели тебе это приятно? Чего ты добиваешься, я не могу понять? – он в конец потерял контроль над собой, начав буквально орать на меня, схватив за плечи. - Ты и не поймешь... – почти шепотом ответил я и почувствовал, что Майки отпустил меня. – Просто он единственный, кто сейчас рядом. А все остальное тебя не касается. - Но ты ведь не нужен ему! – брат наклонился ко мне, чтобы заглянуть в глаза, и я поднял их, пристально смотря на него, как будто говоря: «Посмотри на меня. Ты когда-нибудь чувствовал себя таким одиноким? Ты знаешь, каково быть мной?». - Так же, как и всем остальным, - я сказал это, а Майки только покачал головой. Нет, он ничего не понял, он никогда этого не поймет. - Боже мой, только не строй из себя самого несчастного в мире! Ты же сам виноват! Тебя кто-то заставлял впутываться во все это дерьмо, в котором ты сейчас сидишь? - Никто не заставлял. Я знаю об этом. Ты доволен? – на этот раз я повысил голос. Я лишь хочу, чтобы он отстал от меня. Лучше бы он и дальше не помнил обо мне. Лучше бы он никогда не появлялся в моей жизни снова, потому что это совсем не та встреча, которая мне была нужна. - Я не доволен! Мне кажется, что ты не должен общаться с этим парнем. - Это все, что тебе кажется? – возмущенно спросил я, чувствуя как мои легкие наполняются каким-то тяжелым воздухом и будто сжимаются в комок. - Просто выслушай! – Майки опять взял меня за руку, только на этот раз не применяя никакой силы, совсем легонько. И я решил послушать его, чтобы не оставлять никаких недомолвок, я хочу, чтобы все было сказано сейчас. Так будет лучше для всех, в том числе и для меня самого. – Несмотря на все трудности в наших отношениях, я же не чужой тебе. Не делай себе хуже, Джерард, не доверяй этому Фрэнку, не доверяй всем подряд. Ты и так наделал достаточно ошибок. - А кому мне доверять? – спрашиваю я, смотря Майки прямо в глаза. – Скажи мне, кому? У меня нет никого, Майки. От меня отказалась даже моя семья. Кому я должен доверять? - Я не знаю... – начинает он, но так и не договаривает до конца. Потому что я не собираюсь слушать. - Ты не знаешь! Ты не знаешь, но приходишь и указываешь мне, как я должен жить и с кем я должен общаться. Ты появляешься и думаешь, что имеешь право чему-то меня учить. Где ты был раньше? - Речь не обо мне. По-моему, мы говорили о Фрэнке. - Нет, это ты говорил о Фрэнке, но не я. Потому что я не собираюсь обсуждать его с тобой. - Почему ты так его защищаешь? – недоумевая, спросил Майки. - Потому что ты не имеешь никакого отношения к Фрэнку. И я не обязан тебе ничего рассказывать, а тем более отчитываться перед тобой, - сказал я, упрямо настаивая на своем, и я вижу, что Майки злит мое поведение. Я вижу, что он сердится, потому что он представлял все по-другому. Он думал, что достаточно ему только прийти, и я сразу же брошусь ему в ноги, что я буду просто безропотно слушать каждое гадкое слово, произнесенное им. Но на этот раз он ошибся. - Хрен с тобой, Джерард, – вдруг злобно проговорил Майки. – Делай, что хочешь! Это твоя жизнь, это твое личное дело, как ты ее угробишь, твое дело, в которое я уже давно не лезу и лезть не собираюсь! Ты ожидаешь помощи от какого-то непонятного человека, тем более от этого... черт, ты серьезно? Ему похрен, что ты наркоман, ему все равно завяжешь ты с этим или нет. Хоть ты завтра умрешь от передоза – он уже на следующий день забудет, как тебя зовут! - Я бросаю... я не умру от передоза, вынужден тебя разочаровать, - сказал я без особого энтузиазма. - Какой раз ты уже бросаешь? – видимо, мое заявление не произвело на Майки должного впечатления. – Ты хоть раз довел это до конца? Ты бросил? Вот скажи мне, сколько раз ты пытался, и у тебя получилось? – спросил он, как будто желая сделать мне еще больнее, чем он уже успел. - Замолчи, Майки... – промямлил я, опуская голову, а он на некоторое время все-таки замолк. Почему он так не верит в меня, почему он не может хотя бы просто в меня поверить, почему он постоянно пытается показать мне мою ничтожность, мою слабость, мою неспособность противостоять проблемам? Я уже не прошу от него помощи, не прошу, чтоб он контролировал меня, я вообще ни о чем его не прошу. Но зачем говорить мне такое? Неужели в нем не осталось даже капли элементарной братской любви, капли какого-то сострадания и понимания? Зачем осознанно причинять мне боль? Он осуждает Фрэнка, просит держаться от него подальше, но сам, чем он отличается от него? Разве Майки считается с моим мнением, с моими чувствами, разве в его колких фразах и замечаниях проявляется его забота? Но ведь он даже не какой-нибудь случайный знакомый, он мой родной брат, он тот, с кем я рос бок о бок, он тот, кого я всегда любил, кому верил. И как я должен чувствовать себя сейчас, когда он так просто отталкивает меня в очередной раз? - Какой уже день? – спросил он и, подняв голову, я увидел, что он рассматривает меня и тщательно приглядывается к моему лицу. - Третий... – я немного отвернулся, понимая, что выгляжу я действительно неважно, если не сказать хреново. - Ты же знаешь, что сейчас начнется самая худшая часть реабилитации? Все, что я могу сделать, – это пожелать тебе удачи. Переживи хотя бы этот третий день, - Майки вяло улыбнулся и снова покачал головой. Он хлопнул меня по плечу и беззвучно сказал: «Держись», – я смог прочитать это по его губам. Он появился в моей жизни на пару часов, чтобы снова уйти, и теперь, скорее всего, навсегда. Он как будто приходит, чтобы проверить изменилось ли что-то, и уходит, не видя желаемого, оставляя меня опять одного. Я поплелся обратно в зал, в котором меня все еще должен ждать Фрэнк, если только он тоже не решил меня бросить сегодня. Я иду как будто во сне, не замечая людей, которые ходят вокруг, но, когда я увидел Фрэнка, то ускорил шаг, как будто он вот-вот убежит от меня или и вовсе исчезнет. Я подошел и просто стал рядом, а Фрэнк лишь бросил на меня удивленный взгляд. -Пойдем отсюда, - сказал я, даже не смотря на парня, и он не стал задавать вопросов. В глазах снова потемнело, а голова предательски закружилась, и на мгновение я словно потерял контроль над своим телом. POV Frank Мне показалось, что когда Джерард вышел ко мне, он выглядел еще хуже, чем до этого. Теперь он абсолютно измученный и истощенный, и, кажется, он еле стоит на ногах. Видимо, разговор с Майки не особо задался. Но я не стал его расспрашивать. Я не сказал ни слова. Мы с художником уже вышли на улицу, и все это время он практически не обращает внимания на мое присутствие рядом, просто идет в нужном себе направлении. И так как других дел у меня сегодня все равно нет, я решил последовать за ним, куда бы он ни шел. Но все же думаю, что в его состоянии он, скорее всего, направляется домой. Он идет совершенно отрешенный от всего мира, находясь где-то настолько глубоко в своих переживаниях и мыслях, что я даже не вижу смысла говорить с ним. Я просто иду рядом, плечом к плечу, иду туда же куда и он. И я знаю, что Джерард не против. Я знаю, что нужен ему рядом. Через пару минут я наконец-то повернул к нему голову, чтобы просто проверить его состояние, и тогда я заметил, как он вытирает лицо рукавом, при этом тяжело дыша. - Ты плачешь? – спросил я и тут же отвернулся от него, не желая наблюдать за тем, как парень льет слезы. Почему-то сейчас он напоминает мне обиженного ребенка, который хочет запереться в своей комнате, сесть где-нибудь в угол, где никто его не сможет найти, и рыдать без остановки. А пока его видит кто-то еще, кроме него самого, он пытается держать свои эмоции при себе. Он пытается вести себя как взрослый мальчик. Только пытается. - Нет, - быстро ответил Джерард, но его дрожащий голос выдает его. - Ты мне врешь, - утвердительно сказал я, шагая вперед. Через пару секунд я заметил, что шаги рядом со мной затихли, и я больше их не слышу. Я быстро обернулся назад и увидел в паре метров от меня, стоящего Джерарда, держащегося обеими руками за лицо и трясущегося как лист на ветру. Я медленно подхожу ближе и все четче и четче слышу, как он плачет, совсем не стыдясь своих эмоций. Он уже буквально рыдает вслух, не стесняясь ни прохожих, которые странно косятся на него, ни самого себя, он рыдает так, что кажется, что он просто кричит. Кричит, в каком-то безвыходном отчаянии. Я стал в метре от него, внимательно и удивленно наблюдая за происходящим. Я даже не понимаю, что я ощущаю, когда вижу это. Как будто все застопорилось: эмоции, движения, мысли. Я стою, а Джерард обессилено падает на колени, будто бы пытаясь удержаться руками за асфальт, потому что боится упустить его, потерять соприкосновение с землей. Я подхожу еще ближе, и почему-то не могу даже сообразить, что мне делать. Если честно, я никогда не попадал в подобные ситуации раньше. Что я должен сделать? Что я могу сделать? Уйти, оставить его рыдать посреди улицы? Наплевать на то, что с ним будет? Это было бы в моем стиле, это было бы вполне ожидаемо с моей стороны. Сейчас был бы самый подходящий момент, чтобы вдребезги разбить сердце художника, покинув его здесь и сейчас. Но я не делаю этого. Я не ухожу. Я присаживаюсь рядом с парнем, и он всем телом прижимается ко мне, обнимая меня трясущимися руками, пока мои руки в это время расслабленно болтаются – я не могу решиться обнять его в ответ. - Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста... – задыхаясь, повторяет Джерард. - Что? – недоумевая спрашиваю я, пытаясь посмотреть парню в глаза, но он не хочет поднимать свою голову с моего плеча. - Помоги мне, пожалуйста, - еле слышно прохныкал он, давясь своими слезами и содрогаясь всем телом. - Ладно. Ладно, - тихо выдыхаю я. Вот, и он вроде бы мой... И вроде бы все, как я хотел: он зависит от меня, я ему нужен, я единственный, кто есть у него сейчас. Я должен чувствовать триумф, я должен наслаждаться победой, я ведь сделал то, что хотел. Но что я чувствую? Я не знаю. Может, сейчас я просто плохо соображаю? Наверное, стоило бы подумать об этом позже, когда вся эта буря затихнет. Эта чертова буря...