Наш самый большой грех в том, что мы люди

POV Frank Мы только вышли из дома и нас сразу же окутал прохладный воздух, заставляя прочувствовать разницу температур. Я бросил быстрый взгляд на Джерарда, идущего рядом: его голова опущена вниз, а ноги лениво поднимаются над асфальтом. Мы не разговариваем друг с другом, да и вообще я не помню, когда в последний раз мы с ним о чем-то говорили. Даже если я и пытался с ним заговорить, в итоге из этого ничего не получалось, Джерард ограничивался короткими ответами, показывающими полное нежелание вести какие-либо беседы. Я с пониманием относился к его поведению, зная, что ему приходится нелегко, что ему нужно время, чтобы адаптироваться. Да я практически не трогал его, только и того, что мы находились в одном помещении, я решил, что ему самому нужно в себе разобраться без моего вмешательства. Я думал, что постепенно он начнет приходить в себя, возьмет себя в руки и примет решение, насчет своего будущего и того, каким он его видит. Но ничего подобного так и не произошло. Может, даже наоборот. Проводя слишком много времени наедине со своими мыслями, Джерард запустил обратный процесс, загоняя себя еще глубже в депрессию. И, возможно, в этом частично есть моя вина, возможно, в его состоянии мне не следовало выпускать его из-под своего контроля. Но что же, если моя прежняя тактика не сработала, то я буду использовать другие методы, и надеюсь, что они дадут желаемый результат. Так или иначе, я помогу Джерарду вернуться к нормальной жизни. И позже он скажет мне спасибо за то, что я не дал ему продолжать себя уничтожать. Страница прошлого уже закрыта, о нем не надо думать и не надо за него держаться. Точно так же, как не нужно бояться будущего. Нужно брать его в свои руки. Нужно просто идти дальше, и если Джерард не может сделать первые шаги сам, я рядом, чтобы направить его. Я решил, что первые шаги можно начать с обыкновенной прогулки, тем более что Джерарду это просто необходимо после долгого времени, которое он просидел взаперти. Я знаю, что в последнюю очередь он сейчас думает о своем здоровье и вместо вылазки на свежий воздух он бы с удовольствием продолжил пялиться в окно, но, к счастью, у него есть я, если он сам не хочет о себе заботиться. Конечно, у меня тоже не стальные нервы, и постоянное безразличие на лице Джерарда порядком раздражает, но я терплю, зная, что надо просто подождать и все обязательно станет на свои места. Мы идем вдоль улицы, без определенной цели, даже не задумываясь о том, куда вообще держим путь. Мы идем среди других людей, спешащих куда-то по своим делам, и раньше в таком случае я бы пытался изучить каждого просто ради интереса, но сейчас мне интересен только тот, кто идет так близко, что иногда мы соприкасаемся плечами. Сейчас мне намного важнее то, что происходит с ним, чем с тысячами посторонних людей, прохожих, лица которых я даже не запомню. Я иногда поглядываю на Джерарда, время от времени поворачиваясь к нему, но он никак на это не реагирует, будто вовсе не замечая меня. И, наверное, сейчас я должен заговорить с ним, неважно о чем, просто отвлечь его от собственных деструктивных мыслей, но я ничего не предпринимаю. И мы продолжаем молчать, идя в никуда под шум улицы. Только спустя десять минут я начал понимать, что что-то не так. Я заметил, что Джерард замедлил шаг, но ничего не сказал, только непонимающе посмотрел на него и сравнялся с ним на тротуаре. Но потом он вовсе остановился. Со слезящимися глазами, вцепившийся пальцами в рукава куртки, смотрящий на меня испуганно и виновато, он заставил меня вспомнить то, что мы уже однажды пережили вместе. Все повторяется снова. - Посмотри на меня, - говорю я, отводя Джерарда с середины тротуара в сторону проезжей части, чтобы не мешать движению прохожих. - Мне стыдно перед тобой... – прошептал он, и я устало вздохнул. Мне кажется, я слышал это уже тысячу раз. - В чем дело, Джерард? – осторожно спросил я, стараясь вести себя с ним как можно мягче. Его странные срывы меня тревожат, и я действительно обеспокоен его нынешним состоянием. Мне тяжело смотреть на то, как он сам себя терзает непонятным чувством вины, как он доводит себя до крайности. И я боюсь того, чем это может закончиться, если я не смогу его остановить. - Я создаю тебе лишние проблемы, - выдыхает он. – Я просто… просто трачу твое время. - Что за глупости? – нахмурился я, зная, что, что бы я сейчас ни сказал, Джерард все равно будет продолжать стоять на своем. И я действительно не знаю, как выбить у него из головы эту навязчивую идею, что он приносит мне одни неудобства. - Фрэнк, ты возишься со мной, как с ребенком, - говорит он. – Так ведь не может продолжаться вечно. И я уверен, что то, что ты получил, начав отношения со мной, это совсем не то, чего ты хотел. На самом деле ты заслуживаешь намного больше. И уж точно, кого-то получше, чем я. Я стиснул зубы, стараясь не выйти из себя. - Не говори так. Ты знаешь, как я к тебе отношусь. - Ты слишком хорошо ко мне относишься, - прошептал Джерард. – А я ничего не даю тебе в ответ. Я не могу дать тебе того, в чем ты нуждаешься! - Сейчас мне нужно, чтобы ты успокоился. Я прошу тебя, - сказал я, попытавшись обнять его, но он буквально отскочил назад, не дав мне этого сделать. - Я испорчу тебе жизнь, - поговорил он, и я уже снова открыл рот, чтобы в очередной раз попытаться убедить Джерарда в обратном, но в следующий момент он сделал то, чего даже я не мог ожидать. Хотя, возможно, должен быть. Он сделал еще один шаг, переступив через бордюр, разделяющий проезжую часть с тротуаром. В его глазах сверкнуло чистое безумие, и, когда я попытался схватить его за руку, он отдернул ее, отступая все дальше от меня и ближе к движению транспорта. Я понимаю, что он хочет сделать, но все еще не хочу в это верить. И я не знаю, как именно должен сейчас поступить, чтобы не усугубить эту и без того сложную ситуацию. Я не уверен, что, если начну подходить к Джерарду, он не дернется в противоположную сторону, кидаясь под какую-то машину. Но и стоять на месте, наблюдая за происходящим и надеясь на то, что все обойдется, я тоже не могу. Я хотел бы думать, что Джерард сможет вовремя остановиться, но разве сейчас я в том положении, чтобы полагаться только на собственные весьма шаткие надежды? Я должен что-то предпринять. Я должен за максимально короткое время принять максимально правильное решение. И отсчет уже начался. Движение на этом участке дороги довольно быстрое. Ближайший светофор еле виднеется где-то вдалеке, никакого пешеходного перехода тут и вовсе нет, так что вряд ли водителям вздумается сбрасывать скорость, никто ведь не может предполагать, что в один прекрасный день именно здесь найдется человек, которому захочется броситься под колеса. И хотя пока что машин относительно немного, спокойней от этого мне не стало. Джерард все еще в опасности, а у меня больше не осталось времени на размышления и ожидание. Надо начинать действовать, пока не стало поздно. - Джерард! – крикнул я, осторожно делая шаг вперед. – Ты не делаешь своим поступком лучше никому из нас. Это не выход. Ты и сам знаешь, что это не выход. Но он только покачал головой, даже не обращая внимания на приближающийся джип. И все, о чем я могу думать в данную секунду: «Лишь бы он успел затормозить, лишь бы только он заметил Джерарда и сбросил скорость». За моей спиной уже начали собираться люди, заинтересовавшиеся происходящим, охающие, ахающие и активно обсуждающие событие, невольными свидетелями которого им пришлось стать. Чтобы утолить элементарное любопытство многие из них готовы опоздать на работу или прием к врачу, и, конечно, я совсем не удивлен – людям всегда хочется зрелища, люди всегда сбегаются на чье-то горе, чтобы поглазеть. Но сейчас у меня даже нет времени, чтобы раздражаться на эту свору болванов или уж тем более на то, чтобы попытаться их разогнать. Если они хотят снять видео, которым вечером смогут похвастаться за семейным ужином – ради бога. Они не имеют значения. Важно лишь то, как спасти Джерарда. Ничего другого меня сейчас не заботит. Пожалуйста, только не двигайся. За спиной Джерарда и перед ним одна за другой проносятся машины, и его волосы развиваются и спутываются от резких порывов ветра. Кто-то сигналит, кто-то ругается через открытое окно, но никто, никто не останавливается. Никому нет дела до парня, стоящего посреди проезжей части, никому нет дела, что с ним может случиться дальше. Если им удалось его объехать, можно облегченно вздохнуть – его судьба их больше никак не касается. И будь я на их месте, разве я поступил бы по-другому? Но я не на их месте. Я тут. По другую сторону баррикад. И мое сердце бешено колотится в груди, а дыхание застывает в легких, когда слышится протяжный сигнал, неумолимо приближающегося джипа. Я понимаю, что он не успеет затормозить, и все, что мне остается, это надеяться, что он, по крайней мере, сумеет избежать столкновения. Сейчас все зависит только от водителя. Потому что на то, что Джерард внезапно одумается, я больше не возлагаю никаких надежд. Повезет или не повезет. Повезет или… И я закрываю глаза, потому что больше не могу смотреть. Я лишь слышу визг, стирающихся об асфальт шин. Но никакого удара. Никаких криков. Повезло? Я буквально распахиваю глаза, встречаясь с испуганным взглядом Джерарда, все еще стоящим на том же месте, словно парализованный. Люди за моей спиной заметно оживились, перешептываясь между собой или позволяя себе более громкие, чаще всего нелестные комментарии. Но мне плевать. Их голоса – всего лишь шум зрителей во время антракта. Они несущественны, они ничего не решают, и от них ничего не зависит. Они могут только осуждать и нахваливать, но в любом случае их реакция мне неинтересна. Эти люди – всего лишь наблюдатели, не имеющие никакого влияния на развитие сюжета. Они не могут ничего изменить. Но я все еще могу. И, похоже, сейчас мой выход. Воспользовавшись замешательством Джерарда, я рванул вперед, больше не теряя ни секунды и не дожидаясь, пока на горизонте появятся новые машины. Я знал, что теперь он точно не попытается вырваться или убежать, и поспешил забрать его с проезжей части как можно скорее. Сейчас нельзя терять ни мгновения, иначе в худшем случае мы с Джерардом вдвоем окажемся под колесами чьего-то автомобиля. За считанные мгновения я буквально подлетел к Джерарду, все еще пребывающему в состоянии шока, и резко схватил его за воротник куртки, с силой потянув на себя. Я тут же потащил его в сторону тротуара, особо не церемонясь, и, будучи уже у самого бордюра, мы просто завалились на него, не сумев удержаться на ногах. Я больно ударился при падении, оттого что Джерард всем телом упал на меня сверху, лишь сильнее прижимая к асфальту. И, несмотря на то, что потихоньку во мне начала закипать злость, я чувствую облегчение – каким бы придурком Джерард ни был и какую бы глупость ни пытался совершить, он жив и он рядом. - Встань... – прохрипел я, и Джерард послушно поднялся, растеряно смотря по сторонам. Только сейчас я заметил, что вокруг нас образовался круг из людей, до которых все же начало доходить, что им пришло время расходиться. Представление окончено, продолжения не будет, актеры удаляются за кулисы. Под общее перешептывание и странные пожелания удачи в конце концов мы с Джерардом остаемся одни, и я, больше не выдерживая напряжения, заливаюсь смехом, наклоняясь вниз и опираясь ладонями на колени. Это все происходит на самом деле? Со мной? И я поднимаю взгляд на Джерарда. Он стоит рядом, не отходя ни на шаг. Этот сукин сын просто стоит и молчит, и я не знаю, чего я хочу больше: ударить его или обнять. Слишком много эмоций, с которыми я не в силах совладать. Рано или поздно наступает момент, когда даже железное самообладание дает трещину. - Ну, может, скажешь мне хоть что-нибудь, – вызывающе спрашиваю я. – Разве тебе нечего мне сказать? - Фрэнк... – промямлил он. Он понимает, что виноват, я вижу это по его глазам, и я знаю, что он хотел бы все объяснить, но у его поступка нет ни одного объяснения, которое я мог бы понять. Он сомневался в том, что нужен мне? Он решил, что сможет что-то исправить вот таким идиотским способом? Он думал, что это единственный правильный выбор? Но думал ли он на самом деле в тот момент, когда выскочил на проезжую часть, еще о ком-то или о чем-то, кроме жалости к самому себе? - Фрэнк... – опять повторил Джерард, но никакого продолжения так и не последовало. - Прекрати повторять мое имя! Лучше ответь мне, зачем ты сделал это? Что ты хотел этим сказать? – буквально выкрикнул я, и я клянусь, если сейчас он опять не сможет выдавить из себя ни слова, я окончательно потеряю контроль. - Я не знаю, что на меня нашло, - тихо и медленно проговорил Джерард, потупив взгляд. – Я запутался и… Мне показалось, что так будет лучше. Я сжал кулаки, еле сдерживаясь, чтобы не врезать Джерарду. - Тебе показалось? – переспросил я, повышая голос. – Тебе показалось! Тебе показалось, что если я увижу твои мозги, размазанные по асфальту, мне станет легче? Или, может, ты думаешь, что я все это время забочусь о тебе, стараюсь помочь, чтобы в итоге ты бросился под машину. Мне тоже сложно, Джерард, но я стараюсь, чтобы стало лучше. Я стараюсь для нас двоих, я прилагаю усилия, и я правда надеялся, что ты, по крайней мере, ценишь это. Мы вместе, Джерард! Мы должны бороться вместе! Но сейчас… сейчас я не знаю, со мной ли ты, потому что мне кажется, ты делаешь все, чтобы перечеркнуть мои старания. И я замолчал, не видя смысла продолжать говорить и уже зная, что последует дальше. Джерард начнет извиняться, и, пожалуй, это будет самым правильным его действием за сегодняшний день, но сейчас я просто не готов слушать и воспринимать его извинения. Сейчас мне нужно время, чтобы остыть. - Я идиот, Фрэнк, я сделал глупость, - говорит он, но я только сильнее начинаю раздражаться, каждое слово только усиливает мой гнев. Потому Джерарду стоило бы немедленно заткнуться, но он не сделает этого. - Я не понимаю, что на меня нашло, и мне действительно жаль. Ты даже не представляешь, насколько мне жаль. И я готов сделать все, что угодно, лишь бы ты меня простил. - Тогда просто замолчи и не трогай меня, - сквозь зубы проговорил я. Ему следовало бы научиться сначала думать о последствиях, чтобы позже не приходилось извиняться.