Наш самый большой грех в том, что мы люди

POV Gerard Всего лишь шесть часов — и ты в другой части Америки, в другом штате, возле другого океана. Всего лишь шесть часов и дом становится невероятно далеким, хотя кажется, что ты только что там был. Когда я прилетел в Сиэтл, я уже не был таким напуганным, как перед вылетом, несмотря на то, что теперь оказался в совершенно незнакомом городе. Я не чувствую себя не в своей тарелке, хотя все еще есть какие-то непривычные ощущения, но в целом, думаю, это именно то, как чувствуют себя туристы, приехавшие повидать местные достопримечательности. Немного волнительного предвкушения, здорового энтузиазма и готовности к новым открытиям. В целом, очень даже вдохновляюще. У выхода из аэропорта меня встретил таксист, которого обязали привезти меня в гостиницу, где мне забронировали номер. Все это не за мой счет, разумеется, да и я, честно говоря, не сильно осведомлен, кто именно этим занимается. Кажется, тут я нахожусь за деньги фонда, устраивающего выставку. Должен признать, они довольно щедры, и, скорее всего, их щедрость дорого им обходится, если оплачивают проживание в отеле каждого приглашенного на выставку художника. Но это уже совсем не мое дело, так что в последнюю очередь я собираюсь вникать в такого рода финансовые вопросы. Сюда я приехал за новыми возможностями, но точно не для того, чтобы считать деньги организаторов. Пусть у меня нет никаких конкретных гарантий — у меня есть шанс, получить который уже многого стоит. Номер, в который меня заселили, оказался чистым и уютным, а по моим меркам даже роскошным. Я поставил свой багаж у большого зеркального шкафа и тут же плюхнулся на огромную кровать, не раздеваясь и даже не снимая обуви. Ну, вот я тут. На другом конце страны в ожидании грядущей выставки. Похоже на гребанную сказку, особенно если вспомнить, в каком дерьме я плавал еще полгода назад. Я лежу на кровати, улыбаясь и пялясь в потолок, и, черт возьми, я мог бы пролежать так до вечера, погруженный в собственные мысли, если бы не вспомнил, что должен позвонить Фрэнку. Я тут же вынул телефон из кармана, выбирая из списка контактов нужный мне номер, и нажал на кнопку вызова. - Джерард? – вдруг раздался голос Фрэнка, спустя почти минуту выслушивания монотонных гудков. Я уже успел подумать, что он вообще не возьмет трубку. - Привет. Я надеюсь, ты там не сильно занят, - улыбнулся я, переворачиваясь на бок. – Потому что я намерен в любом случае отвлечь тебя от всех твоих дел на неопределенное количество времени. Даже не думай отказывать мне! На другом конце линии послышался какой-то шорох, приглушенные голоса, а затем звук захлопывающейся двери. - Да, теперь я весь в твоем распоряжении, - наконец-то ответил Фрэнк, и я слегка нахмурился. - Ты выгнал своего ассистента? - Сократил его рабочий день. - В твоем исполнении это звучит абсолютно одинаково, - замечаю я, слыша в ответ протяжный вздох. Фрэнк знает, что я не собираюсь его поучать или пытаться изменить его манеру общения. Фрэнк знает, что я никогда не возьму на себя роль его воспитателя, потому никогда всерьез не обижается на подобные высказывания в его сторону. Может, только слегка раздражается, но не более того. - Лучше расскажи мне как ты там? Как долетел? – спросил Фрэнк, оставляя мою предыдущую фразу без внимания. - Все отлично, - говорю я. – Для того, чтобы было идеально, не хватает только тебя. И эта чертова кровать слишком большая для меня одного. - Перетерпи как-нибудь недельку, - сказал Фрэнк, и по его голосу я четко услышал, что он улыбнулся. Кажется, я уже успел досконально изучить каждый оттенок его голоса настолько, что, закрыв глаза, без труда смогу представить все до единой эмоции на его лице так, будто он сидит сейчас здесь передо мной. – Как тебе Сиэтл? - Я еще не успел толком его рассмотреть. Только из окна машины. Но мне уже нравится — тут красиво. Тут просто по-другому. Не так как в Ньюарке, совсем не так. Другие люди на улицах. И даже дышится по-другому. Может быть, я преувеличиваю, впервые уехав так далеко от дома, но я в любом случае не солгу, если скажу, что у этого города есть своя неповторимая атмосфера. Этот город влюбляет в себя с первого взгляда, даже если еще не успел как следует узнать его. - Ньюарк просто долбанная свалка по сравнению с Сиэтлом, - сказал Фрэнк, коротко засмеявшись. – Похоже, я начинаю по-настоящему завидовать, что ты сейчас там. - Когда-нибудь приедем сюда вместе. - Обязательно, - ответил Фрэнк, а затем устало вздохнул. - Слушай, я должен закончить тут еще кое-какую работу. Созвонимся завтра? Последний вопрос скорее был риторическим, потому что мой ответ более, чем очевиден. - Конечно, - говорю я. – До завтра. - Не скучай. Я хмыкаю себе под нос и смотрю на загоревшийся после завершения разговора экран телефона.

*

Сиэтл оказался даже прекраснее, чем я представлял себе изначально. С потрясающими панорамами даунтауна и окружающими город горами, со своими розовыми закатами и легким свежим ветерком с залива. Сиэтл покорил меня, и весь день перед днем открытия выставки я провел гуляя по его улицам, наслаждаясь красивыми видами и пасмурной погодой поздней весны. Вечером, вернувшись в отель, я говорю Фрэнку, что с радостью переехал бы сюда, и он смеется, спрашивая, стоит ли ему уже начинать поиски новой работы. И в этот момент я задумываюсь над этим всем всерьез. Что если и правда уехать из Ньюарка? Не просто на отдых или по работе на пару недель. А навсегда. Оставить Ньюарк где-то далеко за нашими спинами и больше не возвращаться. Конечно, в действительности процесс скорее всего окажется более сложным, чем на словах, но разве это того не стоит? Разве это не значило бы еще один шаг вперед? Об этом определенно стоит подумать.

*

Когда тот самый важный и ответственный день наконец-то настал, я проснулся с чувством, будто мои легкие сначала вынули из грудной клетки, а потом, перевернув, засунули обратно, чтобы я с трудом мог дышать. И я, черт возьми, не преувеличиваю. Я должен быть счастлив, но из-за безмерного волнения другие эмоции просто меркнут и теряются где-то на задворках моего сознания. Мне постоянно кажется, что что-то не так. Что я о чем-то забыл. Может, даже перепутал день выставки. Или время. Даже, когда я надеваю костюм, я кручусь перед зеркалом не меньше пятнадцати минут, но совсем не для того, чтобы полюбоваться собой, а чтобы проверить все ли с ним в порядке. В конце концов, безуспешно пытаясь унять дрожь в коленках, я звоню Фрэнку — единственному человеку, к которому я могу обратиться за поддержкой и в чьей поддержке я действительно нуждаюсь сейчас. - Привет, - сразу же говорит Фрэнк, когда берет трубку. - Как настроение перед выставкой? Он знает, что я звоню именно по этому поводу. И я уверен, что он насмешливо улыбается, ожидая моего ответа. - Я в панике, - говорю я. На этот раз Фрэнк позволяет себе коротко засмеяться. - Расслабься и дыши глубже, - советует он. – Немного волнения — это нормально, но главное не перегнуть палку. Так что возьми себя в руки и просто получай удовольствие от происходящего. Сегодня твой праздник. Сегодня мой день. Он прав. И я не могу позволить волнению этот день испортить. - Ты уже собрался? - спрашивает Фрэнк, резко переводя тему. - Ага, - говорю я, кивая самому себе в отражении. – И теперь, как ты уже понял, я пытаюсь успокоить свои слабые нервы с твоей помощью. - И как, получается? Когда я слышу его голос всегда становится легче. Я знаю, что я не один. Я чувствую, что Фрэнк со мной, даже будучи в сотнях миль от меня. - Думаю, все будет отлично, если ты пожелаешь мне удачи сейчас. И он желает. А после говорит, что я наверняка потрясающе выгляжу сегодня. - Я завидую всем, кто увидит тебя на выставке, - говорит он, и я смущенно смеюсь, опуская взгляд в пол. Я до сих пор не привык к комплиментам в исполнении Фрэнка. Да и, наверное, я не привык к комплиментам в принципе. Я не привык нравиться кому-то. Я не привык вызывать в ком-то что-то кроме отвращения. Есть еще много вещей, к которым я до сих пор не успел привыкнуть. - Мне пора, - вздыхая, говорю я. Я не хочу прощаться. Я, черт возьми, ненавижу прощаться. Даже если это всего лишь телефонный разговор. - Расскажешь потом, как все прошло. - Конечно, - отвечаю я. И Фрэнк еще раз желает мне удачи, прежде чем положить трубку. Сегодня мой день. И все должно пройти, если не идеально, то, по крайней мере, достойно. И эта выставка — уж точно не то, с чем я не смогу справиться.

*

Когда передо мной открылась стеклянная дверь выставочного зала, сердце замерло в груди, а по телу прошла приятная дрожь. Я буквально не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть — как будто все вокруг замерло на пару секунд. Наверное, это то, что чувствуешь, когда большие мечты становятся реальностью. И первые минуты я едва справлялся с навязчивой мыслью, что все происходящее мне всего лишь снится. Спустя полчаса я привык. Не сказать, что стал чувствовать себя абсолютно свободно, будто крутился в подобных кругах всю жизнь, но все оказалось не таким уж трудным, и я не умер ни от стыда, ни от волнения. Заводить разговоры с людьми, вежливо улыбаться и отвечать на вопросы касательно моих картин — не настолько страшно, как казалось мне изначально. И думаю, мне даже удалось не вести себя слишком неловко. По крайней мере, после нескольких новых знакомств я все еще не чувствовал стыда за то, что позволил себе взболтнуть чего-нибудь лишнего. В момент, когда я стал у очередной картины, внимательно всматриваясь в размашистые мазки на холсте, я уже отметил про себя, что день удался, хотя он еще и не подошел к концу. - Здравствуйте, - послышался голос за моей спиной, а на мое плечо вдруг легла чья-то рука, отчего я довольно резко дернулся, оборачиваясь назад. – О, простите, я не хотела Вас напугать. Рядом со мной, практически плечом к плечу стоит девушка с наполовину пустым бокалом шампанского. Она смотрит на меня, приветливо улыбаясь, накрашенными красной помадой губами, слегка оголяя белоснежные зубы. - Ничего, я просто не ожидал, - я любезно улыбнулся ей в ответ. - Засмотрелся на картину. Это ваша работа? Девушка засмеялась, слегка покачав головой. - О, нет! Нет, я не художник. Это картина моего брата — это он у нас в семье мастер на все руки, а я только пользуюсь его славой, чтобы попить бесплатного шампанского на культурных мероприятиях. - Шампанское здесь действительно неплохое, - киваю я, и девушка протягивает мне свободную руку. - Линдси, - говорит она, и я слегка сжимаю ее теплую ладонь. - Джерард. Девушка бросает на меня оценивающий взгляд, слегка прищурившись, а затем спрашивает: - Ты художник, Джерард, ведь так? - Это настолько очевидно? – отвечаю я, усмехнувшись. - Просто глаз наметан, - Линдси пожимает плечами и делает глоток шампанского. – Слушай, это не будет слишком нагло, если я вот так сразу приглашу тебя где-нибудь посидеть после выставки? Ничего криминального — просто поболтаем. Мой брат занят своими делами целый день, а я никак не найду того, кто составил бы мне хорошую компанию — все слишком занятые и важные. Но если у тебя тоже есть какие-то планы, я ни на чем не настаиваю. Если бы я спросил совета по этому поводу у Фрэнка, он бы наверняка посоветовал послать Линдси куда подальше, причем в самой грубой форме. Но я отличаюсь от Фрэнка тем, что не умею дать твердый отказ. Да и вряд ли это тот самый случай, когда отказ так необходим. В конце концов, у меня действительно нет никаких планов на вечер. - Это неплохая идея, - несмело говорю я. - Можем встретиться у главного входа через полчаса, а после сходим куда-нибудь ненадолго? Девушка встретила мое предложение с нескрываемым энтузиазмом, и я почему-то насторожился, мимолетно засомневавшись в правильности принятого решения. Ничего страшного произойти просто не может. К чему такому может привести пара часов проведенных в компании обыкновенной девушки? Но несмотря на все разумные доводы, новые знакомства все еще пугают меня, и я никак не могу полностью убедить себя, что никакого подвоха тут нет. Я продолжаю улыбаться, когда Линдси отходит в сторону, и пытаюсь делать это как можно более непринужденно. - Буду ждать тебя через полчаса, - бросает девушка напоследок, после чего уходит в другой конец зала, заводя разговор с другими людьми. Я пытаюсь не задаваться вопросом, почему из всех присутствующих ее выбор пал именно на меня.

*

Через полчаса мы действительно встречаемся в оговоренном ранее месте, и я всячески стараюсь скрыть тот факт, что не имею ни малейшего представления о том, что нам делать дальше. К моему счастью, Линдси оказалась человеком, который не ждет, когда ее возьмут за руку и отведут куда-нибудь, а ведет сама. - Я бываю в Сиэтле как минимум два раза в год последние лет пять, так что я успела неплохо изучить город за это время, - говорит она. И после этого всю дорогу в какой-то бар она говорит, почти не закрывая рта, так что мне даже начало казаться, что, дойдя до места назначения, у нее закончатся темы для разговора. Но, судя по всему, историй из жизни в ее арсенале более, чем достаточно. И я совсем не против роли слушателя, в ней я чувствую себя намного комфортнее, чем когда приходится выступать в качестве рассказчика в беседе с малознакомыми людьми. Если Линдси не смущает то обилие информации, которой она меня одарила буквально в первые же часы нашей встречи, я не против. - Я слишком много говорю? - она спрашивает это уже тогда, когда я открываю перед ней дверь какого-то паба. Я отрицательно качаю головой и дружелюбно улыбаюсь, думая о том, что Фрэнк уже давно попросил бы ее заткнуться. Но я не против. Я надеюсь, что рассказы Линдси сделают этот вечер немного более увлекательным и внесут какое-то разнообразие в мое ежедневное времяпрепровождение в этом городе. - Наверное, теперь твоя очередь рассказывать о себе, - говорит Линдси, когда мы оба заказываем себе по кружке пива. И это моя самая нелюбимая часть разговора. Иногда мне кажется, что мне толком и не о чем рассказать, если опустить те части моей жизни, о которых посторонним людям лучше не знать вообще. И те, которыми мне просто не хочется делиться с теми, кто ко мне недостаточно близок. Но я все же нахожу, что сказать — пара слов о том, где я живу, пара забавных историй связанных с моим детством (истории о детстве можно удачно вписать в любой разговор, если не можешь придумать ничего поинтересней) и между тем несколько глупых шуток. Главное, что ни меня, ни Линдси такие незатейливые темы ничуть не напрягают, скорее наоборот, это способствует непринужденной обстановке. Я наконец-то смог расслабиться и прекратить проверять время каждые десять минут. Я перестал думать, что где-то тут должен быть подвох и начал просто наслаждаться спокойной дружеской беседой. Но в тот самый момент, когда мои опасения уже полностью улетучились и я уже даже допустил такую мысль, что мы с Линдси сможем сдружиться и поддерживать связь в будущем, ситуация вдруг свернула в совсем другое русло. И я, честно, совершенно не ожидал, что девушке вдруг вздумается все испортить. Сначала я еще мог скинуть ее мимолетные прикосновения к моему колену как случайный жест, не имеющий за собой никакого сексуального подтекста, но, когда ладонь Линдси задержалась там дольше, чем на пару секунд, я воспринял это как очень плохой знак. Но даже это можно было бы как-то оправдать. Если бы только девушка не решилась пойти дальше, и ее рука, будто невзначай, не поползла бы выше. Похоже, у нас совершенно разные ожидания друг к другу. И совершенно разные понимания фразы «просто посидеть поболтать». - Что ты делаешь? - я спросил это практически напугано, может, от неожиданности, а может, потому что в одно мгновение ситуация стала уж слишком неправильной. – Если это то, ради чего ты предложила мне куда-то сходить, то я против. Девушка опешила и растерялась, но руку все же убрала. - Я… я не думала, что… - начала она, и, кажется, нам обоим в этот момент захотелось провалиться под землю от неловкости. - Наверное, мне уже пора, - сказал я, натянуто улыбнувшись. Я просто не представляю себе, как мы продолжим разговор дальше, и уже совсем не уверен, что хочу этого. Может быть, она пыталась провернуть эту же схему с кем-то еще, но те люди оказались более дальновидными и менее доверчивыми, чем я. А может, я просто драматизирую. Может, и не было никакого плана, может, это и было одно из тех дурацких спонтанных решений, которые в своей жизни принимает каждый человек. Я не знаю, и, наверное, уже никогда не узнаю. Я вынимаю из кармана пару купюр и кладу на барную стойку, чтобы расплатиться за свое пиво и поскорее уйти. Я еще хочу что-то сказать, как-то попрощаться ради приличия, но не нахожу слов, потому просто поднимаю вверх ладонь, а затем быстро ухожу прочь. Линдси даже не успевает что-либо ответить, если она вообще собиралась что-либо отвечать. Вечер, начинавшийся довольно неплохо, закончился абсолютно провально, и теперь больше всего на свете мне бы хотелось улечься на огромную гостиничную кровать и облегченно выдохнуть, наслаждаясь тишиной. Это был долгий и утомительный день, хотя и безусловно насыщенный. И я уже считаю его завершенным, отмечая галочками у себя в голове все произошедшее за сегодня и будучи уверенным, что ничего больше уже не произойдет. Но, возможно, я крупно ошибся, делая поспешные выводы. Может быть, я крупно ошибся еще тогда на выставке, когда посчитал, что день удался. - Джерард! – послышался голос за моей спиной. И я, услышав свое имя, повернулся, будто по инерции. В таких случаях люди обычно не успевают подумать, стоит ли поворачиваться или ускорить шаг и скрыться где-то за поворотом. Иногда лишь в тот момент, когда твой взгляд встречается со взглядом окликнувшего тебя человека, ты прокручиваешь события на пару секунд назад и понимаешь, что его голос изначально показался тебе знакомым. Ты чувствуешь, что прошлое наконец-то догнало тебя и схватило за шкирку. Ты чувствуешь, что произошло то, чего ты хотел меньше всего. Чего ты больше всего боялся.