Всё закончится в 1998

Лето 1997 года прошло слишком быстро, а первое сентября наступило неожиданно. Малфой-мэнор, тёмный, холодный и мрачный, казалось, жил как никогда насыщенно. Насыщенность эта, правда, проявлялась не столько в радостных событиях, сколько в… — Круцио! — Высокий женский крик раздался в каминном зале. Никто не вздрогнул. Разве что Нарцисса, сидящая дальше всех от Тёмного Лорда, опустила глаза и больше прежнего побледнела. Её сестра ещё раз хлестнула палочкой, направляя очередное непростительное на женщину, замершую на каменном полу. Тело изогнулось, затряслось в судорогах. Крика уже не было: после третьего Круциатуса — Малфой знал — тяжело было не только кричать, но и просто дышать. За столом Драко не было, хотя Беллатриса накинулась на свою сестру из-за того, что она позволила сыну остаться в комнате. — Это честь, Нарцисса! Он должен занять место Люциуса за столом как законный представитель рода, а не отсиживаться в своей уютной спальне! — Беллатриса шипела, как кошка, размахивая руками и тыча пальцем в сестру. Нарцисса, сжав губы в тонкую линию, села в резное кресло и только потом заговорила, тихо, делая паузы между словами, вцепившись в подлокотники. — Белла, это мой сын. Мой. И мне решать, занять ли ему место за столом… — Не тебе, а Лорду! — тут же ощетинилась Беллатриса, резко повернувшись к сестре. — Он принял метку, и ты знаешь, что это означает! Он один из нас! — Сегодня его место за столом займу я. — Нарцисса не взглянула на сестру и прикрыла глаза. — Он мой сын, Белла, и я должна это сделать. Только сегодня. В Малфой-мэноре парень редко выходил из комнаты — лишь на собрания Пожирателей, где его присутствие было обязательным. Но вопли подвергавшихся пыткам Малфой слышал даже тогда, когда находился в своей комнате, на несколько этажей выше. Лорд был не просто зол — он был в ярости. В холодной, обжигающе тихой, разящей ярости. Из-за этого маглы, сквибы, грязнокровки и каждый, кто хоть как-то относился к Поттеру, допрашивались. С пристрастием. Снова и снова. Малфой прекрасно помнил, как увидел Нарциссу у дверей, ведущих в подвал. Всегда чопорно натянутая, прямая, как струна, она выглядела потрёпанной и испуганной. Взгляд затравленного зверя блуждал по картинам, развешанным на каменных стенах. На её левой щеке красовалось красное пятно — след, как позже выяснилось, от пощёчины. Он стремительным шагом преодолел расстояние, отделявшее его от матери. — Это он? Мама, это он сделал? — Голос дрогнул, но он тут же глубоко вдохнул. Нарцисса отрицательно покачала головой, стараясь не глядеть на сына. Он был выше её на голову, а то и на полторы. — Тогда кто? Долохов? — Малфой на мгновение задержал дыхание. — Снегг? — Нет, Драко! Что ты? — чуть ли не всхлипнула женщина. — Северус… Ты же знаешь, он и пальцем бы меня не тронул. — Ты не ответила на вопрос. — Белла, — прошелестела Нарцисса. Губы Драко, сжатые в тонкую полоску, побелели. — Драко, всё в порядке, — тут же добавила она. — Я… Я сама виновата. — Увидев вопросительный взгляд сына, она продолжила: — Пыталась убедить Беллу в том, что твоё присутствие на сегодняшнем собрании вовсе не обязательно — ничего серьёзного не намечалось, иначе я бы знала… — Прекрати это. — Малфой не хотел грубить матери. — Слышишь меня? Прекрати. Это моя судьба, которая была предопределена ещё до рождения. Я ведь Малфой. Презрение в его голосе Нарцисса уловила сразу же и попыталась успокоить сына, сжав его предплечье. К несчастью, левое. Парень зашипел, и мать, обеспокоенно взглянув на него, бесцеремонно затянула рукав его рубашки. Череп со змеёй, выползающей из его рта, ярко выделялся на светлой коже. Контуры Метки воспалились. — Драко, что это? — В голосе Нарциссы звенела паника. — Нужно что-то делать с этим… Может быть, мази? .. — Прекрати это. — Малфой сорвался — голос его не повысился ни на тон, лишь похолодел. — Я Пожиратель. Пора к этому привыкнуть. Как только я это сделаю, всё придёт в норму. — Как только, — дрожащим голосом повторила женщина, — как только ты впервые убьёшь? В последний месяц каникул Малфой потерял счёт дням, похожим друг на друга. В последнюю неделю он не выходил из своей комнаты в Малфой-мэноре, проводя час за часом в компании стакана огненного виски. Тридцать первое августа, выпавшее на воскресенье, он провёл с Блейзом Забини, без виски. Его друг явился ранним утром, угрюмый и серьёзный. Нарцисса буквально впихнула его в комнату сына, когда все Пожиратели отправились в очередной рейд, после чего туда же (в комнату Малфоя-младшего) отправился дрожащий эльф-домовик с подносом, на котором громоздились тарелки, наполненные едой, и две чашки дымящегося кофе. — Какого чёрта ты припёрся? — От Малфоя несло перегаром, но он не казался пьяным. Забини поморщился. — И тебе привет. Вижу, за лето ты потупел ровно настолько, что забыл элементарные правила приличия, Малфой. — Забини уселся на письменный стол, предварительно отодвинув несколько пустых бутылок, покрывшихся слоем пыли. — Что ты творишь? Решил спиться — удачи, но у тебя остаётся мать, только что потерявшая мужа. Малфой рассмеялся. В пыльной комнате смех был будто бы не к месту, поэтому смолк он так же неожиданно, как и начался. — Ох, заткнись. Ты сам-то понимаешь, что говоришь? — Он поморщился, когда эльф опустил поднос на журнальный столик, что-то пропищав, и с хлопком исчез. — Как будто их связывало что-то большее, чем боязнь подпортить репутацию. — Когда ты в последний раз видел мать? — резко выпалил Забини, прищурившись и скрестив руки на груди. — Она что, похожа на довольную жизнью женщину? Или это не смерть Люциуса довела её до этого, а твой запой? Драко поднялся на ноги, выпрямляясь. Четыре верхних пуговицы помявшейся, но идеально белой рубашки были расстёгнуты. — Не смей говорить о том, чего не знаешь, Блейз. И вообще, проваливай. Не понимаю, какого чёрта ты припёрся. — О, это тебе позже объяснит Нарцисса. — Блейз тоже вскочил; голос его оставался достаточно спокойным, но на лице явно проступала злость. — Думаю, она сделает это… несколько осторожнее, чем я. А сейчас я просто начищу твою физиономию, приведу в более или менее трезвое состояние и отобью запах виски, потому что больше этого сделать некому. — Обязательно тебя поблагодарил бы за такой порыв, но, как ты сам заметил, я забыл правила приличия. — Малфой снова сел в кресло, закинув ноги на соседнее, и потянулся к бутылке с янтарной жидкостью. — И я в последний раз говорю тебе: проваливай. — Малфой, если… — Про-ва-ли-вай, — лениво протянул парень, прикрыв глаза. — Драко, ты… — Дверь там же. Махнув рукой с бутылкой на тёмную дверь и закрыв глаза, он другой рукой потёр виски, никак не ожидая, что на него вот-вот обрушится поток ледяной воды, сопровождающийся гневной тирадой Блейза. Поезд несся через тускнеющие поля, оставляя сначала Лондон, а затем и сельскую местность позади. Малфой, обозлённый и выглядевший болезненно, сидел в одном купе с Пэнси и Забини, пока к ним не заглянул какой-то мальчишка, уже надевший мантию и завязавший серебристо-зелёный галстук. — Малфой — это ты? — Он неуверенно заглянул в купе. — Меня просили передать, что тебя вызывали в вагон старост. Драко кивнул в знак того, что мальчик может считать своё задание выполненным, после чего тот поспешил исчезнуть с глаз старшекурсников. Одно мгновение — и мимо всё ещё приоткрытой двери в купе пронёсся, как показалось Малфою, рыжий котяра. Пэнси, тоже заметившая его, сморщила нос. — Шерстяная свинья этой гриффиндорской выскочки. Как вообще можно было додуматься завести это? Забини криво ухмыльнулся, но тут же вопросительно посмотрел на поднявшегося на ноги Малфоя, и тот ответил на немой вопрос: — Узнаю, что от меня понадобилось старостам. В коридоре было пустынно и тихо, если не считать стука колёс, свежее, чем в купе. Лучше, потому что здесь он мог, наконец, спокойно подумать, не отвлекаясь на рассказывающую что-то Пэнси и на Блейза, бросающего на него время от времени странные взгляды. Похороны были неправильно тихими: возле склепа — невысокого строения из серого мрамора — едва ли можно было насчитать больше десятка человек. Беллатриса не пришла. Как и все Пожиратели. Рядом с бледной Нарциссой стояла мать Забини, черноволосая женщина лет тридцати пяти. Чуть дальше — Чарльз, Элизабет и Уильям Паркинсон. Дальше всех от склепа — и от гробницы — стоял Драко Малфой. Около него стоял, положив руку на плечо Малфоя, Блейз. Заплаканная Пэнси стояла рядом. По голубому небу плыли облака, а солнце то и дело скрывалось за ними. Зелёные деревья чуть заметно покачивались, а листья их трепетали от ветра. Люциус Малфой II покоился в гробнице. Глаза нещадно жгло, и Малфой старался убедить себя в том, что в этом виноват исключительно холодный ветер. Что это никак не связано с тем, что Люциус, бледный, вытянувшийся, светловолосый, холодный лежал в тёмной гробнице. — Малфой, я… Мне жаль. — Блейз говорил негромко, так, что даже Паркинсон его вряд ли расслышала. — Действительно жаль, он был… — Он был тем ещё дерьмом, Забини, и ты это прекрасно знаешь, так что заткнись, — резко бросил парень, стряхнув руку друга с плеча. — Был твоим отцом, — закончил Блейз, будто бы не заметив реплики Малфоя. За шесть лет их дружбы он понял, что некоторые его слова стоит пропускать мимо ушей, ведь у Малфоя — по крайней мере когда он был с Забини — не всегда получалось сдерживать эмоции, хоть парень умело скрывал их от большинства людей. Малфой вздохнул и выглянул в окно. По стеклу стекали крупные капли — шёл дождь. Слабый сначала, он постепенно становился всё сильнее, и капли со стуком ударялись о мчащийся поезд. «Хогвартс-экспресс» ехал на север сквозь быстро сгущающийся сумрак. Малфой распахнул дверь в следующий вагон, всё ещё думая о своём.

***

Малфой распахнул дверь, ведущую в вагон старост, и, словно ожидая, что его вот-вот позовут, кинул быстрый взгляд на помещение. Оно почти не отличалось от всех других вагонов, но диванчики здесь были ниже и длиннее, на стенах висели гербы Хогвартса и факультетов, а с противоположной стороны вагона располагалась дверь, ведущая в кабину машиниста. Малфой, почувствовав на себе чей-то изучающий взгляд, огляделся внимательнее, сосредотачивая внимание на сидящих тут. Практически тут же он пришёл к выводу, что на него смотрел парень в форменных цветах Когтеврана. — Терри Бут, — представился тот, когда Малфой подошёл ближе. — Я просил… — Ближе к делу. — Перебил, со скучающим видом глядя в окно. Время Малфоев стоит слишком дорого. — Думаю, тебе известно, что директором стал Снегг. Так вот, он выбрал двух старост школы — меня и Ханну Аббот. — Парень заёрзал на сиденье. — Но он сказал ещё, что мы должны взять по помощнику. Кандидатуры мы выбрали, вот только… — Малфой нетерпеливо цокнул языком, от чего Бут вздрогнул и заговорил быстрее. — Нас не устраивает положение вещей, так что мы от должностей откажемся. И, скорее всего, на них автоматом будут назначены они. — Это как-то относится ко мне, Бут, или ты просто решил с кем-то поделиться? — Малфой уставился на когтевранца, приподняв одну бровь. Он, в общем-то, не собирался грубить, но нытьё парня, хоть и чистокровного, его порядком раздражало. — Я только хотел сказать, что одним из помощников был назначен ты, — выпалил Бут на одном дыхании. Малфой, уже успевший повернуться к двери, замер, а после медленно, очень медленно обернулся. — Какого чёрта? — Его голос был негромким, мягким, наполненным холодным ядом. — Какого грёбаного чёрта никто не спросил, нужно ли это мне? — Ответа не последовало. — Я на это не подписывался. — Всё уже решено, Малфой… — Плевать. Меня это не касается. Но я передам Забини, что он, возможно, станет старостой. — Забини к этому не относится. Снегг уже получил извещение — он «рекомендовал», — Бут сделал пальцами в воздухе кавычки, — нам дать ответ в течении дня, а письма, как и всегда, пришли за несколько недель до отъезда… Как только дверь за его спиной закрылась, Малфой скривился, стиснув зубы. Староста. Когда-то давно отец был бы рад. Но сейчас… Сейчас хватает грёбаных забот и без этого: Нарцисса, оставшаяся в Малфой-мэноре, Пожиратели, собиравшиеся там каждый вечер. Тёмный Лорд, в конце концов. Малфой сжал руку на поручне. Сильно. До побеления костяшек, до боли, медленно ввинчивавшейся в ладонь. Тёмный Лорд. За окном снова начался прекратившийся на несколько минут дождь — на стекле оставались дорожки от капель. Опять. Дожди и туманы сейчас были привычными (наверное, даже маглы что-то замечали): количество дементоров стремительно росло. Поезд дёрнулся, останавливаясь. Машинист объявил о прибытии в Хогсмид. Так же, как и всегда. Когда Малфой вышел из поезда, он вдруг понял, что было не так: радостного галдежа и шумных обсуждений прибытия в Хогвартс не было и в помине. Не так, как всегда.