Глава 1. Lacrimosa dies illa
18 апреля 2014 г., 15:21
— Отец, ты давно хотел сюда приехать, но все не получалось, — я поднимаю голову вверх, смотря на пушистые облака, летящие по светло-голубому небу. — Вот мы и здесь.
Резкий порыв ветра ударяет в спину, поднимая сероватую пыль с дорожек. Снимаю с урны крышку и опрокидываю, смотря, как прах улетает в глубины хвойного леса.
— Ты будешь счастлив теперь, когда не чувствуешь боли? — протерев мокрую дорожку на щеке, оставленную слезой, убираю урну в пакет.
Сочная зеленая трава хрустит от каждого шага по ней. Такое спокойствие и тишина вокруг, но внутри творится полная неразбериха. Жизнь стала потихоньку налаживаться, однако так только со стороны. Не могу простить себя. Это столь трудно, невообразимо, что порой опускаются руки.
Десять минут по пустому лесу — я на перроне, жду электричку. Солнце нещадно припекает и без того больную голову. Свесив рюкзак с плеча, открываю карман и принимаюсь рыскать по нему. Так-так, а вот и она. Достав пачку сигарет, беру одну. Затяжка — клубок сероватого дыма полетел вверх, растворяясь в прозрачном воздухе. Чертовски успокаивает.
Неспешно по рельсам катят несколько сцепленных вагончиков. Кинув бычок на бетонную поверхность платформы и пару раз топнув по нему ногой, запускаю руку в карман в поисках билета. Вытащив помятую бумажку, оставляю ее зажатой в кулаке.
Поезд аккуратно тормозит, создавая легкое дуновение ветерка. Дверь со скрипом открывается, и я захожу вовнутрь. Дойдя до свободного места, усаживаюсь там, кинув рюкзак рядом. Электричка начинает свое движение, мелькают зеленые вековые ели за грязным окном, с каждым разом проносясь все быстрее и превращаясь в яркие кляксы на фоне неба.
Закинув ногу на ногу, сажусь поудобнее, готовясь всю дорогу до центральной станции проспать. Но беспокойство на душе не дает сомкнуть глаз. Поерзав на сиденье, опять устраиваюсь около окна, наблюдая за сменяющими друг друга красивыми картинами пригорода Вашингтона.
— С вами говорит машинист поезда, — раздается тихий голос из динамика на стене. — Мы следуем не до центральной станции. Повторяю: не до центральной. — Невольно передернувшись, я мысленно усмехаюсь своему невезению.
По вагону слышится тихий шепот, переговоры. Люди явно нервничают и переживают. Из всех слов, что произносит народ, я смогла понять лишь — «бойня в центре города». Так ли это? Не знаю. Однако догадываюсь, что здесь замешана «ГИДРА». С уверенностью признаю и тот факт, что в этих событиях участвует и незнакомец.
Я глубоко вздыхаю, вспоминая обо всем, что свершила в той чертовой организации. На душе погано. Ладно, хватит истязать себя этими мыслями. Закрываю глаза, откинувшись на спинку сиденья.
Перешептывание людей и ритмичный стук колес рождают в голове неприятные образы темной комнаты, узких коридоров, озлобленных лиц служащих. Я наклоняюсь вперед, опершись о локти и смотря в пол. Не смогу себя простить. Никогда.
Кажется, проходит еще сорок минут, и поезд останавливается около безлюдного перрона. Люди медленно вываливаются на улицу, смотря по сторонам. Некоторые показывают в небо, некоторые вертятся туда-сюда, прислушиваясь. Я же побыстрее стараюсь выбраться из толпы.
Достав очередную сигарету, закуриваю и спешно иду по плохо освещенной улице, тянущейся вблизи дороги. Попутку брать — не вариант, ибо топать всего-то минут двадцать от силы, тем более свежий воздух полезный, да и подымить лучше тут, чем дома.
Все время похода меня преследует жуткое чувство того, что кто-то идет за спиной, но, оглянувшись, вижу лишь пустоту за собой. Дурное предчувствие… Не нравится мне это.
Уже показались крыши одноэтажных домиков, и я ускорила темп ходьбы, чтобы быстрее оказаться в мнимой безопасности своего дома. Начинаю бежать и, перепрыгивая через ступеньки крыльца, останавливаюсь перед дверью. Трясущейся от накатившего страха рукой никак не могу попасть в замочную скважину ключом. Кое-как справившись с этой проблемой, проскальзываю в темное пространство коридора, быстро захлопнув и заперев на все замки дверь.
Кидаю рюкзак на пол, пакет ставлю рядом, и, сняв обувь, прохожу в зал. Половицы скрипят под ногами, будоража во мне все страхи.
— Черт, я уже взрослая, нечего бояться, — утешать себя — обыденное дело для меня.
Взяв пульт со стола, хочу включить телевизор, чтобы оживить дом звуками голосов. Но внезапно, прислушавшись, замечаю странное шуршание или шаги, исходящие со стороны кухни.
Медленно на носочках дохожу до угла комнаты и, нащупав стоящую рядом бейсбольную биту, беру ее двумя руками. Закинув биту за плечо, чтобы при случае хорошенько размахнутся, шагаю на кухню.
В темноте комнаты замечаю силуэт, стоящий ко мне спиной, судя по всему. С боевым криком лечу вперед, занеся свое орудие выше головы. Удар — бита отлетает в другой конец помещения, а я остаюсь ни с чем. Один на один с кем-то.
Отступив назад, подхожу к столу и рыскаю рукой в поисках ножа. Однако металлический блеск, источником которого является рука, настораживает.
Я отхожу еще, ощупывая стену. Включаю рубильник — яркий свет заполняет комнатушку. В темном силуэте одновременно и с ужасом, и с неким любопытством узнаю того мужчину.
— Послали, чтобы убить меня? — с дрожью произношу слова, смотря, как незнакомец шагает в мою сторону.
Ответа нет. В принципе, я ничего и не ожидаю услышать. Несколько секунд просто осматриваю его лицо, не замечая никаких перемен в выражении. Такое же скованное, отчужденное. Мой взгляд останавливается на контрастирующих со светлой кожей красных пятнах крови, а потом быстро проскальзывает вниз, примечая пару-тройку крупных ран.
— Я помогу тебе, — полушепотом говорю, словно боясь спугнуть мужчину. — Иди за мной.
Разворачиваюсь и топаю в зал, включая попутно свет. Вопросы о том, почему пришел сюда и помнит ли меня, задавать времени не было. Да и я посчитала это некорректным в сложившийся ситуации.
— Давай-ка, садись сюда, — указываю на диван.
Понимая, что ему, скорее всего, данное действие сделать не так-то легко, подхожу и помогаю сесть. Подбежав к шкафу, вытаскиваю огромную коробку со всеми лекарственными средствами и тащу ее к «месту проведения операции».
Шовный материал окунаю в бадейку со спиртом на пару минут, пока рыскаю в коробке в поисках операционной иглы. Найдя ее, кладу на стол, обращая все внимание на мужчину. Быстро подношу руки к нему и принимаюсь расстегивать одежду, стараясь выкинуть из головы волнение. Откинув края одеяния, определяю характер первой раны — резаная, вторая — тоже. Взяв из аптечки шприц и ампулу новокаина — принимаю решение сделать блокаду. Нет, здесь даже выбора нет, не могу же я без обезболивающего накладывать швы.
Открыв ампулу, забираю шприцем все ее содержимое. Щелкнув пальцем по шприцу, вытесняю пузырьки воздуха и выпрыскиваю, дабы их не было. Приблизившись к незнакомцу, обкалываю раненые участки новокаином. Так, отлично, обезболивающее есть.
Вытащив перчатки, надеваю на руки, беру нити из спирта и продеваю в иглу. Повернув локтем ночник в сторону дивана, вытаскиваю марлевый тампон и, обмокнув его в растворе, обрабатываю рану, попутно убирая кровь. В тишине комнаты слышу биение собственного сердца и с ужасом замечаю, как сильно трясутся руки. А ну-ка, отставить панику!
Проткнув кожу за пять миллиметров от раны, протаскиваю иголку, протягиваю нить и прокалываю рану с внутреннего края. Стягиваю два конца нити, и первый шов готов. Отступив около двух сантиметров от него, накладываю еще один.
Приступая ко второй ране, искоса гляжу на мужчину, который все так же холодно смотрит в темноту позади меня. Никаких эмоций, будто бы и не человек вовсе.
Закончив с наложением швов, обработав их и налепив послеоперационный пластырь, усаживаюсь в кресло, облокотившись. Стаскиваю с вспотевших рук перчатки и кидаю на стол, облегченно выдохнув.
— Будешь жить, пациент, — закинув прядь волос за ухо, произношу с улыбкой.
Незнакомец лишь на секунду переводит взгляд на меня и отворачивается. А я на благодарность рассчитывала.
— Может, хоть что-то скажешь? — я вопросительно вскидываю бровь, наклонив голову набок. — Например, имя свое.
— Я должен уйти.
— Как уходить? — не понимая безрассудность действий, подскакиваю на ноги, удивленно взмахнув руками. — Я швы тебе наложила пять минут назад, нельзя двигаться, покой нужен.
Однако мои слова мужчину не останавливают, и он спешно застегивает одежду, собираясь скорее уйти. Он уже встает с дивана. В этот момент, проскользнув мимо, встаю у него на пути.
— Говорю же — швы разойдутся, если пойдешь.
Сверля меня взглядом, мужчина делает шаг назад, собираясь обойти диван. Легким движением руки вкалываю ему содержимое шприца в шею.
— Что — что, а снотворное я подготовила еще сначала.
Металлическая рука обхватывает мою шею, немного сдавив. Но секунда — и хватка слабеет, мужчина обмяк, шатаясь из стороны в сторону. И я, аккуратно подхватив его под руку, усаживаю на диван.
— Ты… — Недовольно взглянув, он пытается бороться со сном, но безрезультатно.
— Я хочу помочь, верь мне.
Путем небольшого маневра подкладываю под голову мужчины подушку и, взяв с кресла теплый плед, укрываю его. Подойдя ближе, скидываю с его лба пряди волос, а незнакомец смотрит за моими действиями полусонными глазами, пока вовсе не смыкает их, вздохнув особенно глубоко.
Понимаю, что жутко устала. Сегодняшний день полон событий. Зевнув и потерев кулаками глаза, потягиваюсь на носочках. Сажусь на кресло, свесив ноги через подлокотник и откинув голову на мягкую потрепанную спинку. Скрещиваю на груди руки и сползаю чуть ниже.
— Неловко получилось… — С этими словами сама погружаюсь в сон, уже боясь представить, что ждет меня завтра.
