Оковы самурая: вторая попытка

      После общения с эльфом без ехидных комментариев Виктора Сару начал понимать, почему это екай так и норовит записать его в родню к остроухим. Очень уж на одной волне оказались они с Нотвэе. К немалому облегчению японца, эльф определенных ожиданий в его отношении не питал, но просто пообщаться был рад. Тем более, что тем для разговора хватало. Алкоголь был отставлен в сторону, а вот манга заинтересовала эльфа не столько даже содержанием, сколько непривычной манерой рисунка. Сам Нотвэе рисовал в ожидаемо-изысканном стиле, гармонично сочетая легкость рисунка с проработанностью деталей. А уж с цветом Нотвэе работал так, что оставалось только восхищаться… ну, или заподозрить, что у его палитры есть пара-тройка магических секретов. Законченные картины и эскизы стояли открыто, так что японец вполне мог оценить и восхититься. Подобной красоты Сару видеть еще не доводилось — и это при том, что эльф вообще-то не был художником!       Сам Нотвэе смеялся, что за долгую жизнь чему только не научишься, а ему по роду деятельности от эскизов никуда не деться — но было заметно, что ему приятно. То ли по причине искренности, то ли потому, что эльф и впрямь истосковался по равноценному общению. По собеседнику, который не смотрит на него, как на красивую куклу, не пресмыкается и не прячет в глазах презрительное сочувствие.       Специальностью, требующей постоянных эскизов, оказалась химерология. Когда Нотвэе отпустил первый шок от явления Моси, эльф понял, что у него получилось очень интересное создание. Целительство, конечно, обеспечивало неплохой доход, но заниматься только целительством было скучно. В конце концов, количество болезней далеко не бесконечно. С точки зрения двухтысячелетнего эльфа они и вовсе повторяются слишком часто, чтобы не наскучить. А вот если немного подправить алгоритм создания и заложенные ограничения, из аналога Моси получится прекрасный охранник. Можно создавать големо-химер для разведки шахт, поиска преступников, тяжелых работ… да просто выводить красивых, необычных и ласковых зверюшек, по цене чуть ли не большей, чем функциональных химер. Рисовать и в самом деле приходилось часто — Нотвэе работал только по индивидуальным заказам, так что будущая химера должна была нравиться хозяину или хотя бы не вызывать отторжения. А еще нужно было уложить в заданную внешность необходимые свойства, обеспечить долговечность и надежность своего создания… расчетов требовалось не меньше, чем хорошему артефактору, тем паче, что химерология граничила с артефакторикой. Примерно как биоинженерия с кибернетикой, но все же.       Оставался, правда, вопрос, почему в таком случае у Нотвэе не вышло справиться с Мосей. Как минимум, сломать свое творение он явно мог… другое дело, что не хотел. Уж очень некрасивой платой это было бы за преданность клубка зеленых тентаклей. Оставалось только восхититься такой выдержкой — двести лет постоянных обломов… не удивительно, что Нотвэе дошел до истерики. Удивительнее, что он Мосю в порыве чувств не спалил.       Иномирный артефакт эльфа заинтересовал — даже больше, чем все остальные «дары». Однако подарок Сарутахико-но-оками оказался не так уж прост. Эльфа он в стену впечатать не пытался, но и каких-либо необычных свойств не проявлял. Совершенно. Даже с диагностирующими заклинаниями не взаимодействовал. Что, по словам Нотвэе было нонсенсом — действие подобных чар основывалось как раз на том, чтобы вызывать реакцию. А уж по типу и силе этой реакции определялись характеристики. Копье же не реагировало вообще никак, но при этом не поглощало и не рассеивало эльфийскую магию.       — Как интересно… может быть, привязка к владельцу? Или даже несколько факторов? — Нотвэе обошел вокруг копья. — Сару, ты же умеешь с ним обращаться?       Интересная задача мигом сделала то, чего местные знакомцы эльфа добивались годами. Переход с вежливо-официальных форм обращения на более теплые и дружеские произошел незаметно и сам собой.       — Не слишком хорошо, но да, — японец сжал пальцы на древке.       Основы и кое-какие приемы Сару действительно знал, но по его мнению, все, что не дотягивало уровня мастера, не могло считаться надлежаще освоенным. Да и в сравнении с теми же канонами тэссена или даже классическим кендо его владение копьем и впрямь было довольно неуклюжим.       Но этого оказалось достаточно. Стоило описать магари-яри плавный полукруг, выводя его на позицию, как лезвие чуть заметно засветилось. А при взмахе с подкруткой, которым теоретически стоило выдирать оружие из рук противника с острия сорвалась маленькая, но очень серьезная молния.       — Хм… Кажется, нам нужен полигон! — глаза Нотвэе горели азартом, но продолжать эксперименты с непредсказуемым результатом рядом со своим домом эльфу, видимо, не хотелось.       — Здесь есть поблизости какой-нибудь пустырь? — поинтересовался Сару. — Чтобы совсем безлюдный.       — Поблизости — нет. Но мы можем воспользоваться кулоном, — Нотвэе нетерпеливо переступил с ноги на ногу. — Если я правильно понял механизм его действия, достаточно будет представить нужное место, и он сам нас выведет. Хоть в горы, хоть в пустыню.       Сару задумчиво хмыкнул. Кажется, Нотвэе и в самом деле был нетипичным эльфом. Сейчас, когда он оживился, это стало заметно. Азарт, исследовательский зуд, чуть ли не детское любопытство… если исключить отдельные детали, то изгнание с его свободой от устоявшихся догм должно было быть для эльфа скорее благом, чем наказанием. Взять хотя бы его Мосю — да, она была создана спонтанно, но ведь что-то в подсознании Нотвэе выбрало именно такой образ для воплощения!       — Я не уверен, что кулон сработает на двоих, — предупредил японец.       — Если не сработает, представишь мой дом и вернешься, — пожал плечами Нотвэе. — Да и если мощности на обоих хватит, ведущим лучше быть тебе.       — Почему?       — Артефакт на тебя настроен, мне от него реакции добиться будет непросто. Занесет еще в Тихий Лес… испытывать копье, уворачиваясь от ветвей Стражей, конечно, интересно, но чересчур рискованно.       Кулон действительно оказался очень прост в использовании. Сжать, оказаться в коридоре, представить нужное место, открыть дверь — и они уже на скальной площадке где-то в горах. Никаких спецэффектов, никакого ощутимого оттока сил или чувства усталости после использования. Должно быть, в магических мирах кулон Виктора проходил по классу «уникальный». Впору и впрямь заподозрить, что судьба готовит японца к какому-нибудь эпическому квесту, заранее подкидывая снаряжение и спутников. Копье, кулон… эльф вот на роль мудрого мага. Виктор в качестве персонажа, который будет спасать героя в безвыходных ситуациях. Правда, Нотвэе умудренным годами не выглядел. Азартно бегал по камням, развешивая и расчерчивая какие-то свои конструкции, требовал использовать разные приемы и замерял мощность полученных молний, сыпал словами и азартно размахивал руками.       — Такой коэффициент полезной работы! Сару, насколько оно усиливает твои способности?       — Не знаю. По ощущениям определить не получается, а как-то еще я не замерял.       — Хочешь сказать, ты можешь выдать молнию такой же силы без вспомогательных средств? Покажи!       Копье для чистоты эксперимента пришлось отложить. Сару действительно мог выдавать молнии не меньшей мощности — по крайней мере навскидку они казались примерно такими же. А если правильно подобрать настрой, то даже скала начинала потрескивать, плюясь кусочками щебня.       — Потрясающе… Я не чувствую совсем никакой магии!       — Вообще? — удивился японец. — Сомневаюсь, что тут не задействована никакая работа энергий.       — Да, но ты не используешь никаких чар. Даже необученный маг инстинктивно структурирует силу, чтобы получить желаемое. Чем лучше этот навык, тем меньше затратность. А у тебя… если бы не видел лично, мог бы чем угодно поручиться, что это природное явление, а не чары.       — Ну… насколько мне известно, сила екай всегда была ближе именно к природным явлениям. А я все-таки потомок екай, а не маг.       — Волшебные создания? — Нотвэе задумчиво потер подбородок. — Возможно… Но впервые вижу, чтобы сродство было с таким неудобным для жизни элементом.       — Молнии не всегда разрушительны, — хмыкнул Сару.       — Молния — это молния, разве нет?       Японец улыбнулся, пряча лукавые морщинки в уголках глаз, поймал за хвост свою симпатию к Нотвэе. Она и впрямь воспринималась каким-то пушистым игривым зверьком — не то белка, не то ласка, не то вовсе какое-то придуманное создание. Воплотить этого зверька оказалось легко — и он чуть ли не сам прыгнул в сторону Нотвэе.       — Ой… — двухтысячелетний эльф широко распахнутыми глазами смотрел на первую в своей жизни пушистую и ласковую молнию.       Конечно же, на этом они не остановились. Сару чуть ли не впервые экспериментировал с молниями во всю мощь, не опасаясь кого-то задеть или привлечь лишнее внимание. Нотвэе плел чары — какие-то фоново, а некоторые и проявлял. Проявленные заклинания у него были очень красивыми — ажурными, легкими, многослойными. Залюбоваться можно. Японец и любовался, выплескивая свою реакцию новыми каскадами молний. Разноцветных, ярких, почти живых… И это было так здорово. Так, словно за спиной расправлялись невидимые крылья, а голова кружилась от того, какой вкусный и чистый воздух вокруг.       …А потом в глазах как-то вдруг потемнело, и стало ясно, что голова кружилась вовсе не от обилия эмоций. Просто нужно было быть осторожнее…       Сару еще успел увидеть встревоженное лицо Нотвэе, прежде чем самым позорным образом брякнуться в обморок.       Сознание возвращалось вяло, будто после тяжелого сна. Сару успел задаться вопросом, что послужило причиной его падения — нехватка кислорода или слишком резкая растрата сил, — прежде чем смог открыть глаза. А потом до него добралось осознание, что тело лежит в слишком странной позиции, да и ощущается как-то не так…       Когда ему удалось все-таки разлепить веки первое, что отметил разум — потолок. Гладкий отполированный потолок, расписанный тонкими-тонкими серебристыми нитями. Они даже вроде бы складывались в какой-то узор… но тут Сару наконец-то ощутил оковы, и ему резко стало не до каких-то там узоров на потолке.       Тело все еще чувствовалось плохо, а слушалось и того хуже, так что пришлось немного подергаться, чтобы определить степень собственной несвободы. Плотные полосы фиксировали запястья, локти, ступни и колени. Еще, кажется, был то ли ремень, то ли обруч в районе талии, но его толком ощутить не удавалось.       — Бесполезно. Эти путы так просто не сломаешь, — голос был блеклым, но вполне узнаваемым.       — Нотвэе? Что происходит? И где мы вообще?       — Понятия не имею, — сумрачно сообщил эльф, упакованный даже более тщательно, чем сам японец. — А что происходит… ну, камень, на котором ты лежишь, неприятно смахивает на алтарь.       — Надеюсь, меня собрались просто зарезать, а не подарить какому-нибудь сверхъестественному троглодиту, — буркнул Сару, старательно шевеля пальцами в попытке вернуть им чувствительность.       Приковали его, конечно, на совесть, но ему ведь и не надо ломать оковы. Если подцепить зубами шнурок амулета, а потом прицельно плюнуть его в сторону ладони… да и вообще, стоит попробовать сжать его для активации зубами. Или там подбородком придавить. Вик ведь не уточнял, как именно это нужно делать.       — Тебя еще парализующим приложило, — добавил Нотвэе почти виновато. — Сильным. Я не понял сразу, а когда хотел снять, меня тоже поймали.       — Приятно иметь дело с образованными созданиями. Впрочем, с такими сильными и живучими, как твой молчаливый товарищ, тоже приятно. Редко когда попадаются такие отличные экземпляры.       «Потому что им обычно не дарят амулеты межмировых порталов», — мысленно прокомментировал Сару. И ведь сам же говорил Вику об опасностях таких путешествий, так нет же…       Хотя ладно он, а Нотвэе-то чего? У него же опыта должно быть в разы больше.       — Вы будете отличными жертвами моему господину, — чувствовалось, что собеседник искренне доволен.       — Уверены? Вы так легко нас поймали… будет ли он доволен столь слабыми жертвами? — голос Нотвэе стал мягким, как кашемировый шарф.       — Слабые сейчас даже дышали бы с трудом, — усмехнулся то ли жрец, то ли просто халявщик. — Ты говоришь, он двигается… чудесные, чудесные экземпляры.       — Мосю бы сюда, — подал голос Сару.       — А?       — Вот уж где чудесный экземпляр…       — Что ж, жаль, что вы пришли без своего друга. Но, увы, медлить нельзя. Хорошие жертвы имеют свойство убегать, я это давно понял.       Мелькнула тень, и светильники разгорелись ярче. Любитель жертв начал говорить быстро, ритмично. В стиле… рэпа? Сару честно пытался проникнуться ужасом ситуации, но колдовской рэпчик этому чертовски мешал. Особенно то, что местный черный маг — или кто он там был — чуть-чуть, еле заметно фальшивил. Как раз в стиле реперов, который при всей незамысловатости своего стиля музыки умудрялись все равно сбиваться с ритма.       Наверное, именно поэтому возникший на переплетении потолочных нитей силуэт вызвал скорее любопытство, чем страх.       — А как тебе плащ на голову не задирается?       Колдун стоически продолжил читать, не сбиваясь с такта. А вот фигура на потолке подозрительно задёргалась, с каждым словом становясь всё реалистичнее и… испуганнее?       Чёрный маг закончил свою речь и с проникновенным восторженным вздохом сказал:       — Господин. Ваши жертвы ожидают вас.       — Ты кого притащил, олух?!       У демона оказался неожиданно писклявый голос.       — Что?..       — Чур меня, чур! — демон испуганно перекрестился и исчез.       Сару невольно заинтересовался — демон ушел без спецэффектов, или это было что-то вроде самоэкзорцизма?..       — Господин!!!       — Может, еще раз попробуешь? — японец даже не издевался. Ну, почти. Судя по сдавленному пхеканью со стороны эльфа, нужного градуса участливости его голос все-таки не набрал. — Спросим хотя бы, от кого из нас он так шарахнулся.       — Господин никогда так себя не вёл! — колдун развернулся так резко, что было слышно, как хлопнула его одежда. — Что в вас такого необычного?.. Заурядные мешки плоти. Да, немного стихийной магии, но таких он раньше ел с удовольствием… Чем же вы…       — Мося. Фас.       — О, так он не от нас! — удовлетворенно заключил японец, наблюдая, как маг пытается отбиться от стремительно атакующих его зеленых плетей. Мося теперь не выглядела ни забавной, ни милой. Как-то сразу стала понятна разница между тем, как она пеленала Сару при первом знакомстве, и действительно серьезной работой. — Ты вовремя, кои.       — Да я за вами с самого начала слежу, — отозвался Виктор откуда-то с потолка. Оттуда же постепенно проявился запах чипсов с сыром. — Вы такие милые, меня просто разрывает на кучу пушистых белых котяток! Но ты не прав. Я тут вообще не при чём. Демон меня даже не заметил.       — А от кого он тогда так резво сбежал?       — От тебя, — хрусть-хрусть.       Хрусть!       Первое было от чипсов. Второе — от ломающихся костей колдуна.       — Э?       — Ну, ты же знаком с мадам? Она на тебя посмотрела.       — И?..       — И ты жив. Это вполне серьёзный довод, чтобы испугаться.       — Хочешь сказать, взгляд мадам настолько весом? Да ну, глупости какие.       — А ты знаешь, кто она?       — Та, кто может продавить авторитетом даже тебя. Но все равно вряд ли василиск. Кстати, Мосю ты привел, или она сама?       — Кхм… мне, конечно, неловко вмешиваться, но, может, сначала снимете оковы? — подал голос Нотвэе.       — Не, лежите. Сейчас вас сфотографирую в живописных брызгах крови, а потом пойдём грабить.       — В каких брызгах крови?..       Плюх!       — Вот в этих!       — Виктор! Зачем тебе столько фото? Ты же все равно их не пересматриваешь! — Сару попытался плечом стереть кляксу со щеки.       — Выставку сделаю. Современной фотоэротики, — невозмутимо отозвался ёкай. — Да-да, и вот этот возмущённый взгляд, о да…       — Мося, отбери у него камеру!       Лианы послушно дёрнулись в сторону Виктора, но тот невероятно быстро отскочил.       — Хе-хе! Ничего, вместе фотки пересмотрим, и ты со мной согласишься: такое прятать — преступление против культуры, человечества и сексуальности. Всё, Мося, пропала камера. Освобождай теперь их сама.       Первым освобождению подвергся, естественно, Нотвэе. Потер запястья, задумчиво хмыкнул:       — Интересно, почему она тебя слушается?       — Так я ведь не приказываю, а прошу, — Сару брезгливо вытер лицо. — Вик, ты знаешь, где здесь можно умыться?       — Нет. Но я уже наметил библиотеку и сокровищницу, которую буду грабить, — ёкай был сама жизнерадостность. — А что плохого в крови? Тебе идёт!       — Нотвэе, давай его поймаем и вываляем в чем-нибудь?       — Он умеет телепортироваться, — вздохнул эльф. — Сбежит. К тому же тебе правда идет.       — О да, ушастый, дай пять! Ты меня понимаешь! — ёкай приблизился, показывая ладонь. — Просто хлопни по ней своей ладонью. Это знак солидарности, если что.       Нотвэе подумал и «дал пять». Очень так аккуратно. По-эльфийски.       — Ну что, пойдём грабить? Потом пожрём, затем ванна, и можно домой. Или можно ещё потренироваться. Вы такие котики, прям не могу!       — И этот екай долго и вдохновенно рассказывал мне, как он не любит эльфов, — хмыкнул японец. — Мося, у тебя же есть полотенце?       Мося застенчиво курлыкнула.       — Хм. Кажется, она поддерживает ваши эстетические вкусы.       — Не, ну я впервые встречаю эльфа, который согласен, что кому-то идёт кровь, — смутился ёкай. — Мося вообще офигенна. Я к вам вернулся, смотрю — она бегает туда-сюда, беспокоится. Расспросил её. Оказывается, потеряла Нотвэе, места себе не находит. Я её успокоил, отследил вас по кулончику, подогнал время между мирами так, чтобы мы сюда пришли почти одновременно, и вот. Мося защищает. Хорошая Мося…       Сару почесал ходячую тентаклю за ухом.       — Хорошая… Вик, ты не видел, куда местный хозяин дел мое магари-яри?       — Видел. В сокровищницу. Налево по коридору, большая серьёзная дверь. Там ещё куча бесполезного золотишка и тёмный-тёмный артефакт, который я намереваюсь стыбрить и внучке подарить. А что?       — Ты же не думал, что я его тут оставлю? И вообще, слезай уже с потолка.       — Я боюсь, — ёкай хихикнул. — А то вдруг ты меня завалишь?.. Г-герой, пугающий демонов одним своим видом!       — Это не я, это мадам. Давай, иди сюда, поцелую… демон, доводящий кого угодно до чего угодно.       Виктор рухнул с потолка вниз головой, продемонстрировав изящество мешка с картошкой. Но приземлился на ноги, с готовностью прижался к Сару и погладил его по щеке, размазывая ту самую злополучную каплю крови. Японец улыбнулся, мягко тронул его губы поцелуем. Зарылся пальцами в волосы, чуть оттянул пряди. Углубил поцелуй. Притиснул Виктора к себе, состыковываясь, словно два наэлектризованных элемента.       Виктор ещё никогда не чувствовал себя таким влюблённым и восторженным. Как наивный открытый мальчишка в летнюю пору — мальчишка, которым он никогда не был. Сару такой… такой родной, такой спокойный и невозмутимый. Такой не боящийся нового и не цепляющийся за старое. Такой лёгкий-лёгкий, почти прозрачный, проскальзывающий по событиям жизни без конфликтов и излишних страстей. Такой…       Ёкай с трудом оторвался, прижимаясь лбом ко лбу и с улыбкой заглядывая в глаза. Немного жаль, что рядом с ним — ярким и безудержным, как дворняга с фейерверком в заднице, — Сару не всегда мог проявить эту свою мягкую восхитительность. Но это ничего, всегда можно немного отойти и просто созерцать, как он взаимодействует с другими.       Нотвэе завистливо вздохнул и отвернулся. Он и без того постоянно ощущал себя на отшибе, когда эти двое начинали говорить — слишком сильным и глубоким было их взаимодействие. Но сейчас, когда их магнитом тянуло друг к другу, когда не нужны были даже слова… Нотвэе бесконечно, безумно завидовал — потому что мог увидеть, понять и оценить. А еще мог сравнить со своим предыдущим опытом, в котором за две тысячи лет не было ничего хоть сколько-то подобного.       Мося ткнулась эльфу под руку, сочувственно прижалась к боку. Нотвэе машинально погладил ее по зеленой коже, вздохнул.       — Да, кхм, грабить, — спохватился Виктор, отстраняясь. — Нам туда.

* * *

      — Золото, золото, бесполезное золото, — ёкай-анархист возмущённо швырялся золотыми монетами, пытаясь найти что-то стоящее. — Самое то для чёрного мага, но на моральную компенсацию не идёт. Кстати, а знаете, почему золото считается символом чёрной магии? Оно ведь не чёрное и вообще на Солнце похоже…       — Почему? — заинтересовался Сару, бережно проверяя состояние своего наследства.       — Когда пытаешься прикрыть чем-то говно, это что-то пачкается. На заре человеческой цивилизации, когда золотые самородки только-только начинали появляться у людей, те действительно считали их радостью, чистотой, символом солнца. И ушлые говнюки начали использовать их для захвата власти, мол, видишь, у меня золотая заколка? Я Солнцем озарён, склонись передо мной. А где власть — там и злоупотребление. И теперь чистый когда-то металл настолько всем этим пропитался, что хоть выжимай. Но некоторые архаичные культы это не смущает… О! Вот и кинжальчик. Ми-ми-ми, какая тоненькая рукоять, как раз для маленькой девочки!       — Это ритуальный кинжал для скальпирования, — на всякий случай уточнил Нотвэе.       — Какая маленькая девочка без своего скальпирующего кинжала?       — Почему-то мне кажется, что твоя внучка вряд ли маленькая девочка, — заметил Сару. — Разве что в лучших традициях хорроров.       — Это как? — заинтересовался Нотвэе.       — Это когда самый страшный монстр выглядит максимально безобидно, — пояснил японец. — Например, как маленькая красивая девочка посреди ночи в районе, кишащем любителями пожевать человечину. Ну, или там в проклятом доме…       — Но дети ведь нестрашные, — не слишком уверено заметил эльф.       — А ты представь себе картину — темно, вокруг относительная тишина, опасность. Ты выцеливаешь каждую тень, потому что неизвестно, какая из них отрастит щупальца, чтобы схватить. И тут ты слышишь тихий детский смех…       Эльф представленным не устрашился.       — Это же моя внучка! Разумеется, она та ещё милота днем и крипота — ночью. Между прочим, самая высокооплачиваемая наемная убийца в мире. Ей лет двадцать уже, но выглядит на пять, — в голосе Виктора слышалась искренняя теплота.       — А зачем ей кинжал для скальпирования, да еще и ритуальный?       — Она же художник! Хочешь — несчастный случай, хочешь — пытки. Может, и скальпирование будет… Да и потом, он просто красивенький.       Сару задумчиво потер переносицу. Смущало его только то, что все эти жутенькие так-то откровения его почему-то не беспокоят. Ему-то Виктор не навредит, в этом можно не сомневаться, но ведь даже ничего внутри не дернулось. Как будто все было правильно. Хотя почему — как будто? Оно и было правильно. Непонятно только, почему.       — Потому что без хищников любой биоценоз начинает жиреть и вырождаться, — негромко заметил Нотвэе.       — Телепатишь? — поинтересовался Виктор, сделав большие и страшные глаза.       — Догадался, — с достоинством ответил Нотвэе. — Было несложно. Я тоже об этом думал. Хотя интересно другое… иэлье Сару — не хищник. Но кто же он, если так спокойно водится с хищниками такого ранга?..       — Хозяин котика! — радостно объявил ёкай и повис у Сару на шее.       — Ты тоже смотрел те видео, как работники зоопарков пугают тигров? — поинтересовался японец.       — Нет. Будем дома — покажешь. Я просто знаю, что люди не одомашнивали котиков. Котики одомашнили людей.       — Я считаю, это был взаимовыгодный договор, — с достоинством ответил японец.       — А зачем пугать тигров? — спросил Нотвэе.       — Насколько я могу судить — просто забавы ради.       — Обычные люди?       — А ты правильно поглаженный котик? — Виктор возник у Нотвэе за спиной и положил ладони на плечи.       — Я вообще не кот, — эльф дернул ухом.       — А кто? Эльф? А эльфов гладят? Или за ушком чешут? — Вик проводил взглядом означенную часть тела.       — Конечно, гладят, — уверенно заявил Сару. — Чем они хуже всех остальных-то?       — Правда? А как? — Виктор повёл руками вниз, по плечам. — Так?..       — Зачем ты это делаешь? — эльф не напрягся, но и расслабляться не спешил. Лицо отражало напряженную работу мысли.       — Хочется. А то что ты такой одинокий и неприласканный стоишь тут… — Вик повел ладонями вверх. Его лицо принимало все более озадаченное выражение. Кажется, он слабо представлял, что делать с остроухими.       Нотвэе чуть заметно дернул бровью.       — Это что — жалость?       — Чо? — ёкай озадачился ещё больше. На этот раз — вспоминая, что такое жалость вообще. — Нет.       — Ладно. Тогда гладь, — эльф величественно качнул макушкой. Как ему это удалось и главное, почему именно и только макушкой, Сару не понял.       Виктор проявил ещё более озадаченную мордочку, но всё-таки продолжил гладить, уже увереннее. По плечам, спине… мягким-мягким волосам. Случайно задел острое ухо — оно оказалось таким тёпленьким и бархатистым… И вообще, он весь такой миниатюрненький, худенький и почему-то очень домашний.       «Сару, а давай домой эльфа заведём?» — предложил он телепатически.       «А давай лучше друга?» — ответил он также мысленно.       «Друга?.. Эльфа?.. А что с друзьями делают?»       «Можно, например, поговорить…»       «Поговорить?! С ним разговаривать можно?!»       «Представь себе. В конце концов, он когда-то придумал Мосю. Да и вообще, зуб даю, его история изгнания — та еще веселуха».       «Да-а-а… И оценил эстетику крови у тебя на щеке. Слушай, но он такой котёночек, прямо ми-ми-ми-ми! Правда, я всё равно не особо понимаю, что делать с эльфами. Прости уж мне мой расизм».       Нотвэе оказался захапан в объятья и тщательно выглажен. Сару честно старался не хихикать — легкое недоумение на лице Нотвэе и такое же недоумение, приплавленное кайфом на лице Виктора, не могли не веселить. А тут еще Мося, требовательно подергавшая за штанину… причем всех троих. Размеры и количество щупалец ей это позволяли.       — Что, Мосенька, тебя тоже погладить, или ты хочешь предупредить о том отряде зомби, который вот-вот ворвётся сюда? — засюсюкал Виктор.       — Мося не настроена на поиск некроконструктов. Наверное, — Виктору достался слегка подозрительный взгляд.       — В любом случае, предлагаю свалить, не ограбив кухню. Кажется, у нашего любителя жертвоприношений была подружка. Трагедия, конечно, но что поделаешь?.. Я про кухню.       — Вкус местного хозяина все равно вызывает подозрения. Нотвэе, тебя что-нибудь заинтересовало тут?       Эльф быстро огляделся. Чёрными искусствами и призывами он никогда не интересовался, но уходить из замка побеждённого, не взяв трофей — это как-то неправильно, неприлично или даже оскорбительно. Но ничего не привлекало внимания… Разве что книга вон та выглядит достаточно нейтрально, и мухи не дохнут от чар, которые на неё наложены.       Нотвэе завернул её в какую-то мантию и решительно кивнул. Сару перехватил копье поудобнее, сжал кулон — и через несколько секунд они вышли во дворике доме Нотвэе.       А есть и в самом деле хотелось. Японец вспомнил изыски, которые подавались в местном трактире, непроизвольно поморщился. Нет уж, никаких насекомых и прочего. Желудок требовал нормальной еды. Хм…       — Нотвэе, а как ты смотришь на то, чтобы поужинать в нашей компании?       — Мой дом не рассчитан на приём гостей, иэлье Сару, — Нотвэе чуть смутился. — Боюсь, мне нечем будет угостить вас. Тем более вы не эльфы…       — Тогда можно сходить к нам, — заявил Виктор. — Нотвэе, ты мясо ешь? А рыбу?       — Обычное мясо, не всяких личинок, — на всякий случай уточнил Сару.       — Почему я не должен их есть? — удивился Нотвэе.       — Мне часто встречались эльфы, которые предпочитали исключительно растительную пищу. А потом переходили сразу на человечинку, — хохотнул Вик. — Тогда давай к нам, познакомим тебя с японской кухней. Я как раз домашку проверю. И, кажется, нам в дверь звонят…       — Ты же сам сказал, что можешь влиять на время при переходах, — хмыкнул Сару. — Так что, Нотвэе?       Эльф несколько секунд колебался, потом медленно кивнул. Конечно, идти куда-то с созданиями, с которыми знаком от силы пару суток, та еще авантюра — но пользование неизвестным портальным амулетом было авантюрой не меньшей.       — Мне стоит переодеться?       — Но я же уже услышал стук. Значит, теперь время идёт синхронно. Это называется темпоральная запутанность. Когда мы находимся в мире, мы с ним взаимодействуем и, так скажем, запутываемся в нём. Причём наш масштаб существ всегда находится на острие этого запутывания. Ровно между тем, с чем мы уже запутаны и тем, о чём мы не знаем. Между прошлым и будущим. При перемещении между параллельными реальностями получается, что мы с его временем никак не запутаны, значит, можем запутаться в любом месте. А вот переместиться во времени до того момента, как всё запутается…       — Вы меня запутали, — оборвал Нотвэе. — Так мне нужно переодеваться?       — Да не надо. Вряд ли у тебя найдётся что-то по нашей моде. Если что — трансформируем из того, что есть, делов-то. Но вряд ли вообще кто-то возмутится твоим необычным видом.       — Или подберем кимоно, они не имеют строгих размеров, — дополнил Сару.       Нотвэе переступил с ноги на ногу. Не то чтобы ему было страшно, но некая неуверенность присутствовала. Мося, почувствовав беспокойство хозяина, подобралась поближе, деликатно обхватывая эльфа за ногу кончиком щупальца.       — Да и Мосе там понравится. Можем зайти в цветочный магазин и закупить удобрений. Нет, ну если не хочешь — никто не заставляет. Мы можем принести еду к тебе.       Сару невольно посочувствовал своим гостям. Ладно бы еще только эльф, но в компании с Мосей…       Виктор определенно плохо на него влиял. Первая мысль была о том, что выражения лиц невольных жертв нужно будет обязательно сфотографировать.       — Нет уж, мне интересно посмотреть на ваш дом, — усмехнулся Нотвэе. — Мой вы все-таки видели.       — Вот это правильный разговор! — обрадовался Виктор, приобнимая того за плечи и щелчком пальцев создавая дверь в воздухе. Что интересно, она была прямая, без всяких коридоров. — Тогда ты пока проходи, разувайся, я пока дверь открою.       — Фотоаппарат не забудь! — посоветовал ему Сару.       Стук в дверь становился всё громче и даже отчаяннее.       — Кенчи! Привет! Зачем ты беспокоишь сенсея в нерабочее время?..       — Эм… — ученик оценил белокурого эльфа на заднем плане вместе с клубком тентаклей и спросил: — Вы курите, сенсей?..       — Есть такой грешок. Так что случилось?       — Акихиро пропал. Мы договаривались встретиться в библиотеке, но он так и не пришёл. Дома никого нет. И вообще, такое впечатление, что там никто не живёт. Никто никогда не жил, понимаете!       — Так, ладно, пацан, заходи, расскажешь всё в подробностях…       Виктор завёл его внутрь. Штука назревала странная и жжутко интересная!