Оковы самурая: вторая попытка

      — Сару, а Сару, а я мудак? — спросил Виктор, не поднимая головы со стола.       — М? — японец отвлекся от обустраивания заснувших подростков в обнимку с Мосей, которая явно благоволила Кенчи. — Нет. Почему вообще такой странный вопрос?       — Ну... Я такой чёрствый. Не понимаю ваших человеческих переживаний, резкий, как понос... Классное же было приключение, вот чо они расклеились?! Не пойму.       Сару хмыкнул:       — Кои, подростков не понимают даже их родители. Впрочем, взросление мало что меняет. Каждый судит по себе, и приходится делать осознанное усилие, чтобы понять, что кто-то может быть совсем-совсем другим. И это здорово, на самом деле. Если бы все были одинаковыми, мир вымер бы от скуки.       — Ну да... — ёкай задумчиво подложил руку под голову. — Но вы, люди, такие хрупкие... У меня всё время ощущение, что я на всех давлю. Продавливаю. Даже тебя. Я, конечно, попытался свести этот эффект к минимуму — хотя бы ко всяким чудесам у тебя есть доступ и без меня, это уже меньше делает привязку..       — Масштабные личности всегда влияют на окружение, — пожал плечами японец. — И чем они масштабнее, тем сильнее влияние. Сам же говорил о том, что знаменитости «светятся». Думаешь, Нотвэе не продавливает?       — Ну не знаю... — Виктор перевёл задумчивый взгляд на него. — Он весь такой мягонький и пушистенький котенька, которого только прижать к себе и наглаживать нежно. И таскать на ручках, чтобы о бренную землю ножки не портил. А он же эльф! Нельзя эльфу быть таким классным. И чутким.       Нотвэе поспешно уткнулся в пиалу с чаем, пряча смешок. Определённо, этот ёкай был ещё более непредсказуемым, чем показалось вначале. Хотя, учитывая их способ знакомства — куда уж больше…       — Вот видишь, даже тебя пробирает, — невозмутимо заметил Сару. — Помочь дойти до кровати или прямо тут пледом накрыть?       — Ничего меня не пробивает! Я неизменный и бесчувственный, аки... аки... — Виктор хотел назвать какое-либо вещество, но слишком хорошие знания в химии были безжалостны. — Я, может, осознал свою ущербность и теперь страдаю...       — И в чем эта ущербность выражается? — тоном профессионального психолога спросил Нотвэе.       Так и представлялось классическое «Вы хотите поговорить об этом?».       — Я нечуткий, давящий и прущий напролом танк с чудовищной силой, — взгрустнул Виктор. Заклятие постепенно развеивалось, так что он немного поднимался над столом.       — Всё взаимосвязано, — философски заметил Нотвэе. — Обладание силой накладывает определенные ограничения, и этого не избежать… но я не заметил, чтобы последствия были категоричными и необратимыми.       — Если ты перестанешь сметать рутину на своем пути, это будешь уже не ты, — добавил Сару, заваривая свежую порцию чая.       — Ладно, успокоили, — Виктор с громким стуком упал обратно на стол. Главное, что всех всё устраивало. А то он уже успел себя дерьмом почувствовать. — Не буду больше страдать по причине. Буду страдать без причины. Ваше эльфячье целительство, от этих чар должна болеть голова, или мне надо было лучше под человека маскироваться?       — Надо меньше думать о смысле жизни, — фыркнул Нотвэе.       — Мы только что вернулись из зарождающегося мира, которому я, возможно, придал форму! О чём ещё думать?.. — возмутился Виктор. — Как тут без философских размышлений? Впрочем, философия — фигня. Это я ещё о физике перемещения и создания не задумался. И вообще, не подкалывай. Ты же эльф, ты должен быть зануден! Не убивай мой расизм, я не выдержу ещё одного экзистенциального кризиса за десять минут!       — А первый был вследствие осознания собственного несовершенства? — с любопытством уточнил Нотвэе.       Сару решил, что плед Виктору уже не нужен, а вот обнять никогда не повредит. В моменты душевного раздрая — так особенно.       Ёкай послушно придвинулся ближе, опустил голову ему на плечо и вроде как успокоился.       — А давайте вернёмся в тот мир и навоображаем радужных пони, — предложил Сару внезапно. — А то что всё какие-то монстры?       Повисла пауза, во время которой Виктор медленно и драматично поднимал голову, чтобы подарить своему самураю влюблённый взгляд. И полезть целоваться так, что чуть со стула не опрокинул.       — Но для начала нам нужно как следует набухаться.       — Ты не можешь представлять что-то милое и безобидное без алкоголя? — японец вздернул бровь не менее выразительно, чем эльф.       А Нотвэе сидел и проникался. Что ни говори, а разрушить какой бы то ни было порядок — легко. Состояний «не в порядке» всегда больше. Вообразить что-то страшное и того легче. Не обязательно это страшное будет уникальным или совсем уж пробирающим — но представить легко. А вот дойти до мысли, что возможное влияние на реальность можно использовать ТАК… Подобных людей мало. И обычно они — оторванные от жизни мечтатели.       — Мне кажется, так будет забавнее, — признал Виктор. — Воображение будет не сковано рамками здравого смысла.       — Вот даже не знаю, позавидовать или посочувствовать будущим обитателям того мира.       — На крайний случай, вся живность, что мы придумаем, очень быстро вымрет.       Нотвэе опустил дивные, истинно эльфийские ресницы. Глянул из-под них не то лукаво, не то застенчиво:       — Не вымрет.       — О, ты что-то знаешь об этом? Тогда погнали? Или всё же бухнём, а то чо это только я неадекватный?       — А мне было бы интересно увидеть, что иэлье Сару придумает в трезвом уме.       — Мы можем просто взять алкоголь с собой, — предложил компромисс японец. — Хотя не уверен, что хочу увидеть творения пьяного эльфа.       — А по мне так это будет очень весело! Мося! Присмотришь за ребятами? Не забудь сфотографировать их лица, когда они проснутся!       Мося помахала тентаклей и потянулась к знакомому уже ей фотоаппарату.       Виктор не стал возвращать старую дверь в коридор, а наколдовал на стене прямой вход в зарождающийся мир.       — Блин, а меня ведь этому учили... Пытались, пока я всех не достал.       — Чему именно? — поинтересовался Сару, занятый поисками хоть какого-то алкоголя. Что-то такое ему точно дарили. И Виктор мог притащить… — Творению миров?       — Не. У меня специализация на сотворении жизни. Только никто не учитывает, что жизнь лучше всего расцветает после массовой катастрофы. У меня под кроватью спирт есть. И даже этиловый.       — Думаешь, стоит начинать сразу с тяжёлого? — Сару с некоторым сомнением посмотрел на эльфа. Если свою реакцию на алкоголь он мог предсказать, то в отношении Нотвэе нельзя было быть уверенным ни в чём.       — Я целитель, — правильно истолковал его взгляд эльф.       — Ну, и водички с собой захватить. Стоп, чего мы думаем? Бухло же можно на месте сотворить! — обрадовался Виктор и первым рванулся в дверь.       — Нужно будет захватить пару образцов для химического анализа, — кивнул сам себе Нотвэе.       Ну, интересно же, окажется ли сотворенный алкоголь идентичным настоящему. Да и вообще, будет ли существовать за пределами нестабильного пространства.

* * *

      Единороги с радужными хвостами носились по розовой траве, прекрасные феечки с хрупкими крылышками крутились рядом, на чистом лазоревом небе висела радуга. Летающие пушистые комочки так и норовили облепить и прижаться, мурлыкая.       Троица пиратов-демиургов создавала бухло.       — А прикиньте, если это не стихийно сформировавшийся мир, а чья-то заготовка? — предположил Виктор, ласково поглаживая огромного радужного змея.       Кажется, из-за его понятия милоты в этом мире будут хищники.       — Мы всегда можем предложить им оценить твое первое творение здесь, — заметил Сару.       — И вообще, воспитывать свои заготовки надо. Чтобы не таскали чужие временные линии! — возмутился Нотвэе.       — Не, ну разосраться с Демиургом! Это будет эпично. Они же такие няшечки и теряют силы, находясь вне своих миров.       Кстати, для противовеса плачущим ангелам вокруг летали мелкие глазастые цветные мушки. Которых ели птички с круговым обзором. Нотвэе вообще от души вложился в равновесие формируемого биоценоза. Заодно воспользовался возможностью поселить в нем самые удачные свои разработки.       Золотые грифоны были хороши... Как и целый лес разумных дружелюбных Мосей.       — Ну, разве не красота? — философски спросил Виктор, нежась под солнышком. В руках у него оказался кувшин со сладким и нежным золотистым вином. — Быстрее создавайте бухлишко, скоро неопределённость закончится!       Нотвэе подумал и попытался материализовать себе орочий горлодер. Пробовать такое ему доводилось, а вот вдумчиво изучить состав времени не нашлось. Сару же и вовсе не стал ограничиваться известными ему напитками, пожелав питье с определенными характеристиками. Которое оказалось нежно-фиолетового цвета и консистенции пузыристых искорок.       — По кругу? — предложил Виктор, сунув свою бутылку Нотвэе. — Кампай!       — Кампай! — поддержал его Сару.       — За новый мир, — присоединился к тосту эльф.       Ёкай хлебнул первым и тут же развалился на траве, мурлыкая, как вкусно. Сару предполагаемой орочьей отравой не подавился, но пойло действительно сильно бодрило — хотелось вскочить и гортанно материться. А золотое вино оказалось лёгким и сладким, с почти незаметным грушевым ароматом.       Что-то щёлкнуло в самом мирозданье... и мир запустился.       — Надо же. А мы хороши. Он сразу не схлопнулся, — заметил Виктор передавая бутылку дальше. — Это, насколько я знаю, не такое уж простое дело...       — А нас бы схлопнуло вместе с ним? — поинтересовался Сару.       — Возможно. Ух! Ну и гадость. Надо будет ещё колдануть.       — И вы так спокойно об этом говорите? — хмыкнул Нотвэе.       — Ты тоже не спешишь паниковать. Передавай дальше, любопытно же.       — Не, ну если бы мы схлопнулись, нам было бы всё равно... А о Мосе парни бы позаботились, зуб даю.       — А Мося — о парнях… действительно вкусно.       Мимо прошествовал, будто в растерянности, белый павлин. Он склонил увешанную хохолком голову набок, курлыкнул.       — Ты тоже хочешь бухнуть? — мгновенно вскинулся Виктор.       Птица в ужасе убежала, волоча за собой свой хвост.       — Эх ты, курица... — ёкай откинулся обратно и охнул. Змея, на которой он лежал, успела отползти. — Точно живучий мирок!       — Ну так кто создавал…       — Думаешь, мы живучие?       — От тебя демон сбежал, используя самоэкзорцизм. Конечно, живучие!       Виктор переполз к ним поближе, взял за ладонь сначала Сару, трепетно переплетя пальцы, а затем потянулся к Нотвэе. Эльф протянул руку навстречу, но сжимал пальцы уже с заметной неуверенностью.       Вроде бы деликатность и сомнение, черты, которые сам Виктор не особо превозносил, но он всё равно мысленно запузырился, растекаясь в лужицу. Но ласково обхватить и погладить руку не забыл.       — Ну что, ребята, как назовём нашего ребёночка? — спросил ёкай жизнерадостно.       Разумеется, его творили не абы как. Виктор, как любопытный путешественник по мирам, немало библиотек ограбил и много знал об устройстве различных миров, о геологии планет и составе вселенной. Массы мирка не хватило бы на бесконечную вселенную, едва-едва хватило на толковое солнце и планетку в зоне обитаемости вместе со спутником, так что звёзд здесь в ночном небе не будет.       Нотвэе был прекрасным химерологом, который умудрялся даже самый странный выкидыш фантазии сделать жизнеспособным. А Сару как реальный потомок ёкаев и природное существо правил климат, управлял ветрами, поворачивал ось планеты и создавал морские течения.       — Думаешь, это имя кто-то запомнит? — спросил Сару.       После горлодера производства Нотвэе его слегка отпустило — а то самолично ворочать такими масштабами… Нет, «интерфейс» был не сложнее, чем в какой-нибудь игре, но все равно, стоило чуть задуматься — пробирало до самых печенок. Кроме того, что ты буквально чувствуешь на плечах всю тяжесть воды.       — Мы, — просто сказал Виктор. — Или пусть он сам решит, как себя называть?       — Пусть он сам решит, но мы предложим варианты, — подал голос Нотвэе. — Мне было бы обидно, поскупись мой создатель даже на имя.       Восприятие немного сбоило. В этом мире в момент создания не шло время, и было сложно понять, сколько именно они всем этим занимались. Казалось, что около вечности, а может, и пара мгновений.       — Миминяшенька, — серьёзно предложил Виктор. — Миминяшенька убийственная.       Эльф вздохнул. На его вкус звучало абсолютно дурацки, но… каких только имён не бывает.       — Счастливый, — тихо и очень серьезно предложил Сару.       Нотвэе задумался. Вот так сходу ничего в голову не приходило, но не подбирать же имя для целого мира по гороскопам других миров!       — Илаэ, — наконец, выбрал эльф. — Живущий.       — Миминяшенька убийственная, живущая и счастливая, — подвёл итог Виктор и выдохнул эти слова, впечатывая их золотистыми буквами в книгу судьбы мира. Ну, не прямо в книгу, а в разделе для заметок. — Вы горды?       — Это самое дурацкое имя, которое я когда-либо давал своим созданиям, — с чувством сказал эльф.       — А мне кажется, ему нравится, — отозвался Сару. — Он дышит… с удовольствием.       Немного промолчали, прислушиваясь к этому дыханию.       — Предлагаю смыться отсюда, пока феечки не организовали в нашу честь религию, — Вик был пьян, умиротворён, но шило в жопе всё зудело.       — И куда пойдем?       — Домой, к примеру. Поспать, поесть, погулять, показать гостю достопримечательности нашего мира... Даже не знаю. Хотя не уверен, что я смогу подняться сейчас. Немного вымотался, похоже... — Виктор создал сигаретку и закурил.       Да, он считерил. Оставил небольшой запас неопределившейся материи для личного пользования. Сигаретку там создать, бухлишко... Замок.       — Тебя донести? — Сару порадовался, что его кулон работает вроде бы независимо от Вика.       Ёкай оценивающе на него посмотрел.       — А донеси... Я пока придумаю, чем мадам будет отмазываться. Мы сейчас нарушили как минимум десяток межмировых законов.       — У тебя будут неприятности?       — Если придумаю отмазку — нет. О! Месть за ученика, к примеру? Мир-хищник, ворующий время, и единственный способ его остановить — это захватить и воплотить!       — Ты всерьез считаешь, что она в это поверит? Зная тебя?       — А какие законы мы нарушили? — осторожно поинтересовался Нотвэе.       — Хрен его знает, — меланхолично отозвался Виктор. — Какие-нибудь точно нарушили. Миров — хренова туча, и организаций, их контролирующих, также немало. Хранители, Альянс, Библиотекари, Смотрители, те же Демиурги... И это вроде как ничего, миров много — каждой лягушке хватит кочки. Но дрейф миров неумолим, какие-то миры сталкиваются, проходя сквозь друг друга или даже объединяясь. Какие-то вееры разрушаются, и некоторые миры крадут себе под шумок временные линии целых планет и звёзд... Демиурги как бы поджали под себя Хранителей, Хранители как бы враждуют с Альянсом. А свободный, неоформленный мирок — это явно с территории Демиургов. Опять нажмут на Хранителей, а те будут делать честные глаза и отмазываться.       — Ну, так они же сами его прозевали? — уточнил Сару, взваливая Вика на плечо. — Демиурги, в смысле.       — Меня опять обвинят в коварном захвате. Альянс проявляет свои империалистические замашки! — пафосно продекларировал Виктор с плеча. — Ужасные нечеловеческие драконы из глубин веков чёрным покровом падают на миры, чтобы вернуть старые порядки! А вообще, скажут, что я не по понятиям. Но не по понятиям было у меня ученика красть! И вообще, я не виноват, что у них миры плохо лежат.       — А кто узнает, что это ты? Если сам не разболтаешь, конечно? — Сару сжал кулон, перенося их в коридор междумирья.       — Потому что это всегда я. Чуть что — всегда я. Мир ломается — Виктор. Мир направляется — Виктор. Планету украли? Виктор... А уж если в аду райский сад вырастили — эт точно Виктор! Понимаешь, Хранители и Демиурги очень консервативны и кучу сил тратят на то, чтобы ничего не менялось. А тут прихожу я. И невероятная жопоболь сотрясает все их организации!       — Хм… а эти твои организации взгляда мадам, значит, не боятся?       — Мадам вроде как пристрастное лицо и глава Альянса. Она, конечно, может глаза на жопу натянуть любому демиургу, но предпочитает их тихо троллить. То есть унижать дипломатическим способом. Наверное, поэтому я ещё жив.       — Да ладно, ты жив, потому что тебя любят, — Сару сгрузил Виктора на диван и повел плечами, разминаясь.       — Думаешь? — ёкай раскинул руки так, что одна задралась на спинку дивана, а другая опустилась почти до пола. — Хотя да. Знаешь, Сару, ты, наверное, прав. Меня много кто любит, поэтому защищают. Кстати, твой амулет работает через систему сообщений Хранителей. Постарайся не встречаться ни с кем в коридорах. А если встретишься, говори, что ты тут по приказу учителя. Ну, такого с бородкой.       — Хорошо, я учту. Нотвэе, чаю? Отдохнуть? Горячую ванну?       — Ванны у вас доставляют так же быстро, как и еду?       — Ванны у нас набираются с помощью водопровода, — улыбнулся японец. — Хотя, думаю, офуро тоже пришлось бы тебе по вкусу.       — Водопровод — одно из главных благ цивилизации, — наставительно заметил Виктор. — И основа существования крупного города. Но я не буду наседать на твой мозг, лучше попробуй.       — Я в курсе, что такое водопровод, — хмыкнул Нотвэе. — Но как вода греется?       — Специальные приборы, — пожал плечами Сару. — В более холодных местах ее вообще подают сразу горячей и этим отапливают дома.       — А в эльфийских городах есть водопровод? — заинтересовался Виктор. — Сколько я там буянил, ни разу в трубу не попадал!..       — Еще не хватало, чтобы ты повредил магические плетения, — возмутился Нотвэе. — Воду призывают, когда она нужна, и отпускают, если в ней нет надобности.       — А-а-а-а, такой водопровод! Ну, это не серьёзно. Как-то раз случилось обезмагичевание Университета Волшебства в силу форс-мажорных факторов — у меня была депрессия, — так почётные колдуны с длинными бородками дружно ходили мыться к речке и в конце концов додумались, что инфраструктуры лучше делать немагическими. Но ладно-ладно, иди! Наслаждайся горячей водичкой!       Нотвэе фыркнул и удалился познавать прелести индустрии и маркетинга. Набор всевозможных шампуней, гелей для душа и прочих приспособ для ванной усилиями Виктора достигал весьма обширных размеров. Стоило ему увидеть забавное название или интересный состав, как флакон тут же перекочевывал в цепкие руки екая, а потом и в шкафчик в ванной. Сару показал, как настраивать температуру воды, выдал полотенца с халатом и вернулся к Виктору.       — А ты чего хочешь, кои?       — Обнимашек, — заявил тот, протягивая ручки. — И узнать, чего хочет мой несравненный самурай. Хотя забавно. В этот раз у тебя больше прав называться екаем, чем у меня.       — «В этот раз» — по сравнению с прошлой жизнью или вообще? — Сару перетащил Виктора, фактически укладывая его себе на колени. — А хочу… не знаю. Наверное, чтобы мысли пришли в порядок. Так много всего… я начинаю путаться.       — По сравнению с прошлой жизнью, — послушно ответил ёкай, прижимаясь и обнимая. — Чтобы привести мысли в порядок, надо думать, как бы сказал капитан на букву «О». Хочешь, я помолчу, чтобы тебе было удобнее это делать?       — Ну, если ты не будешь говорить о многомерности бытия, то мне не помешает, — усмехнулся японец. — Как быстро все меняется…       — Разве что-то изменилось?.. Ты, я, Токио... Урановые ломы в холодильнике...       — Неделю назад я всё ещё был человеком, хоть и со странными способностями. Сейчас я такого сказать не могу.       — Пф. Человек... Человек — это лишь слово, которым некоторый вид обезьян называет сам себя. Люди глупые, их мозг устроен так по-дурацки, что им всегда нужно что-то упрощать, делать какие-то категории... На деле грань между человеком и не человеком не просто тонкая — её нет вовсе. Не парься по этому поводу, — Виктор ласково погладил его по волосам. — Ты всё тот же восхитительный Сару. Спокойный, умный, смелый. Искренний.       — Держать в ладонях мир — это покруче, чем убаюкивать эльфа возрастом в цивилизацию, — не согласился японец.       Виктор тихонько засмеялся.       — Классное чувство, да ведь? Как оно бьётся в руках, такое маленькое и в то же время огромное... Живое, растущее, эволюционирующее, но не вписывающееся в привычные рамки жизни. Как оно живёт уже совсем независимо от тебя, но хранит отпечаток твоих мыслей в каждой своей чёрточке. Те, кто любят разрушать — глупцы, никогда не чувствовавшие радости истинного созидания.       — Наверное, — согласился Сару, утыкаясь носом в макушку своего екая. — А ведь если бы не ты, я бы этого так и не узнал.       — Почему же? Всегда можно закинуться ЛСД и придумать себе любые впечатления! — жизнерадостно заявил Виктор. — Или на крайняк сойти с ума. А ещё есть осознанные сновидения и... Хочешь, я тебе ещё один мир подарю? Лично тебе.       Японец медленно покачал головой.       — Мир всего для одного человека должен быть ужасно скучным местом. И… ты уже подарил мне тысячи других, — рука коснулась кулона на груди.       Виктор улыбнулся солнечно-солнечно. Он был рад, что его подарок оценили.       — Я тебя люблю. Знаешь это?.. Люблю в том числе за то, что, имея тысячи миров, ты не убежал в один из них. Люблю за то, что, имея всего лишь один мир и человеческую жизнь, ты сумел сам найти своё место в нём.       Сару обнял его крепче, тоже невольно улыбаясь. Прижался щекой к виску, выдохнул. На душе было легко-легко. Что-то похожее было, когда Виктор учил его бестелесным формам жизни. Похожее, но все-таки другое.       Действительно делать выбор — по-настоящему, осознанно, а не под давлением «так нужно» и «все же такие», тоже удовольствие. Ничуть не меньшее, чем созидание.       Особенно когда результаты этого выбора тебя вполне устраивают.