Оковы самурая: вторая попытка

      Всё проходит, всё меняется… Реки меняют свои русла, горы стачиваются под натиском веков. Люди… рождаются, растут, взрослеют, умирают… Этого не избежит никто — даже Солнце в конце концов погаснет.       Но знают ли об этом ёкай?..       Замок дайме замер в едином ощущении страха. Все — и вельможи, и воины, и слуги, и даже птицы на деревьях застыли в ожидании неминуемой гибели. Только что шиноби совершили подлое нападение на дайме. Нет, он не пострадал — сидит себе на полу, лицом став белее мела без всякой косметики.       Его закрыл своей грудью Даэ.       И сейчас Сёриша сидел над его телом, глядя на бездыханного самурая ничего не выражающим взглядом. Придворным хватило бы и этого, чтобы испугаться до полусмерти — беспокойный ёкай никогда не позволял своему лицу застыть. Но сейчас вокруг него собирались облачка чёрного дыма, и даже далёкие от колдовских дел понимали, что это.       Смерть.       Сёриша медленно поднял голову и посмотрел на шиноби. Отряд из пяти человек. Никто не смел убегать, обречённо ощущая, что это бесполезно. Они слышали о самурае, что живёт с демоном разрушения… Но не думали, что он до сих пор охраняет своего господина. Ёкай не двинулся с места, даже смертельный дым вокруг него не шелохнулся. Убийц коснулся лишь его взгляд. Но шиноби захрипели, падая на пол сломанными куклами. А Сёриша снова опустил глаза, словно пытаясь отпечатать в памяти лицо самурая, спокойное и безмятежное, точно на гравюре. Коснулся кончиками пальцев щеки, провел, очерчивая скулу. Это движение было полно такой нежности и такой горечи, что защемило сердце даже у дайме, худший кошмар которого мог вот-вот сбыться. Ёкай тем же ласкающим движением закрыл глаза Даэ, поднял взгляд на Такивару-сама… и ничего не произошло. Хотя по спине дайме пробежала короткая дрожь от пустых черных глаз — словно в дыру заглянул. Ёкай, все так же ничего не говоря, подхватил Даэ на руки, медленно поднялся, словно опасаясь потревожить рану. И молча вышел из дворца, более не удостоив взглядом никого.       Дайме медленно, словно не веря, что все обошлось, перевел дыхание. Удивительно… неужели, Даэ был настолько важен для ёкая, что тот покарал только его убийц, но не всех, кто хоть косвенно был виновен в гибели?       Впрочем, Такивара еще не знал, что несколько дней спустя будет напрочь уничтожен замок соседнего дайме. Так, что на его месте даже пыли не останется. Сёриша действительно уважал выбор своего человека и не собирался обесценивать его смерть… но и оставлять его неотомщенным тоже.

***

      Виктор сидел в кафе в центре Токио и пил кофе. Американский. В Старбаксе. Его любовь-ненависть ко всему японскому началась ещё лет пятьсот назад, когда он… неважно. Он искренне ненавидел всё японское: палочки, поклоны, этикет… кимоно. Но не мог заставить себя не ездить в эту страну каждый год. Надеясь и вспоминая.        И хоть Япония за эти века изменилась — да что там, Вик даже не уверен был, что это именно та Япония, — она всё равно вызывала чувство ностальгии, заставляла вспоминать то, что давно прошло. И хорошее, и плохое…        Хорошего было всё-таки больше. У них с Даэ был всего лишь один тяжёлый разговор… Но его тяжести позавидует и Фудзияма.       — Скажи, ты ведь когда-нибудь уйдёшь от меня? — спросил однажды Даэ неожиданно серьёзно для их положения. Сёриша… да, тогда его звали так... как раз обнаружил, что у его самурая охренительные ноги, которые так и хочется расцеловать, облизать и покусать.        — С чего ты решил такую глупость? — от удивления Сёриша даже выпустил большой палец, который покусывал всего секунду назад.        — Ну… когда-нибудь ты устанешь от моей компании, — пожал плечами самурай. — Заскучаешь. Захочешь чего-нибудь нового… и уйдёшь.        — Дорогой мой… — торжественно начал ёкай и тут же ехидно ухмыльнулся: — …Жабко. Ты — охренительный айсберг, скрывающий недра вулкана! Мне никогда не надоест вызывать извержения, смотреть, как ледяная корка испаряется под потоками лавы!        — А когда лёд кончится?..        — А разве от извержений он не становится только толще?.. — хмыкнул ёкай и тут же погрустнел. — Бояться нужно не тебе. Мне. Люди меняются. Взрослеют, умнеют, хотят спокойствия, нормальной семьи… И когда-нибудь уже ты устанешь от ветреного духа и прогонишь меня.        — Такого не будет никогда! — горячо заверил самурай.        — Увы. Это всегда случается. Да, конечно, часто люди застывают в одном состоянии и не взрослеют, умирая детьми в девяностолетнем возрасте… Но я не могу позволить застыть тебе… И, уж тем более — заставлять тебя не-расти самому. Технически, конечно, могу. Но не буду. Нельзя. Люди должны рождаться, взрослеть и умирать…       — Об этом и говорил дракон, да? — как-то неожиданно печально улыбнулся Даэ. — «Горе тому, кого он полюбит»… потому что ты врываешься в жизнь, заполняешь ее собой, помогаешь расти… а потом уходишь, когда считаешь, что становишься оковами… Но я не верю, что тебя можно забыть. И спокойствие… не стоит оно того. Будет с привкусом горечи. Тш-ш. Не говори ничего, — самурай прижал пальцы к губам Сёриши. Потом руку сменили губы в странно-неправильном поцелуе — то ли нежном, то ли горьком. И едва слышный шепот после:       — Запомни, оковы самурая — это только его честь…       Виктор невольно скривился, отпивая глоток уже почти остывшего кофе. Да уж… угораздило его влюбиться в этого восточного рыцаря. Из-за своей чести Даэ и погиб тогда — потому что до последнего служил тому, кому принес присягу. Без этого самурай не был бы собой… Но как же порой хотелось, чтобы он был немного менее щепетильным! Чтобы еще хоть несколько лет вместе…       Размышления ёкая прервал чуть не влетевший в его столик японец, которого буквально смел широкоплечий темнокожий турист на роликах.       — Excusе me, — белозубо ухмыльнулся тот. — I’m so sorry…       Договорить американец не успел — невысокий и по-восточному узкий в кости японец смерил его таким взглядом, что от превращения в кучку пепла туриста спасли только законы физики.       Виктор ухмыльнулся в стакан. Кажется, он понял, чего его так тянуло в Японию последние лет сто.        Японец тем временем, гордо поднял голову и прошёл мимо к стойке заказов. Работающие там милые азиаточки-студенточки разом посерели и потеряли своё веселье. Будь у них некомими, они бы прижали ушки к голове.        Виктор откинулся на спинку стула, откровенно разглядывая парня. Новый Даэ был… хорош. Он был другим — люди умирают не для того, чтобы родиться вновь точно такими же. Даэ был вулканом, покрытым льдом. Этот парень — тундрой. Всё равно холодный, но не безжизненно. Не так остро… Нравилось ли это Вику?.. Скажем так, он прожил достаточно долго, чтобы не бить людей за то, что они не соответствуют его ожиданиям.        И всё равно, была какая-то робость… Ёкаю хотелось познакомиться с ним, но… а вдруг он больше не нужен?       Сару посмотрел на испуганных девушек за стойкой, вздохнул, стараясь успокоиться. Не то чтобы он так уж не любил иностранцев — куда ж от них денешься в современном Токио? — но американцы доводили его просто до тихого бешенства своей бесцеремонностью. Что за народ… Но девушки-то не виноваты. Мужчина взял себя в руки и вежливо сделал заказ.       — А можете на меня посмотреть так, как на этого несчастного? — весело спросили рядом. — Очень хочется на своей шкуре испытать.       Сару оглянулся, удивленно приподняв брови. Спрашивал еще один иностранец — темноволосый, невысокий, с дружелюбной улыбкой и лукавинкой в глазах. Японец ощутил, как губы сами изгибаются в ответной улыбке, словно это не европеец, которого он видит впервые в жизни, а старый и драгоценный друг.       — Боюсь, вы для этого недостаточно бесцеремонны.       Незнакомец расплылся в улыбке настолько широкой, что, казалось, в зале посветлело.       — А если я вот так вот вас бесцеремонно обниму, м? — незнакомец говорил на японском чисто, слишком чисто, с какими-то архаичными интонациями. А ещё у него слова с делом не расходились.       Сару ошарашено распахнул глаза, дернулся — но держал иностранец крепко, и не заподозришь такую силу в худощавом теле. Девушки за стойкой испуганно притихли, ожидая взрыва, а японец вдруг поймал себя на том, что почему-то не злится на столь бесцеремонное вторжение в личное пространство. Словно незнакомец имел на это какое-то право.       — Немедленно отпустите, — Сару строго глянул на наглеца.       — А можно поменьше смеха во взгляде? — скорчил мужчина умоляющую рожицу. — А то как-то колени от страха не подгибаются. Кстати, тот негр, кажется, в туалет побежал… Ну? Я хочу быть убит и сражён наповал вашим взглядом.       Сару засмеялся уже в голос, глядя на эту гримасу. Это оказалось так естественно — смеяться, чувствуя чужую руку на талии.       — Ладно, ваша взяла. Повергли жуткого, убивающего взглядом ёкай в моем лице, — сообщил он. — На вас совершенно невозможно сердиться, но, может, все же меня отпустите?       — Ну, ладно… — незнакомец с таким разочарованием разомкнул руки, что Сару стало его почти жалко. — Думаю, для обнимашек на публике ещё слишком рано. Прекрасная мадам, — обратился он к девушке за стойкой, — можно мне горячего шокоглада… Тьфу, шоколада! Горе заем.       Шоколад мужчине организовали, хихикая и стреляя глазками. Сару дождался своего заказа и зачем-то сел за тот же столик.       — Разрешите?       Иностранец сделал приглашающий жест — располагайтесь, конечно. К вопросу заедания горя он подошел ответственно, уже обзаведшись роскошными шоколадными «усами» над губой. Сару отпил глоток имбирного чая, чуть склонил голову набок:       — Вы очень чисто говорите на японском. Это необычно для иностранца.       — Я говорю на семи языках, — пожал плечами незнакомец. — И, поверьте, японский среди них не самый сложный. Вы бы знали, как я мозг в трубочку сворачивал, когда изучал древнешумерский. Но в европейской культуре знакомство начинают с имени. Я Виктор.       И деловито слизал шоколадные усы.       — Вы начали с обнимашек, — возразил Сару.       — Да, я тот ещё пикап-мастер… Так как вас зовут?       — Шикочи Сару, — представился японец.       Сару отчаянно мучило любопытство — зачем Виктору древнешумерский язык? — но воспитание не позволяло накинуться с расспросами. Хотя явный сбой в модели общения уже был налицо — он не только не облил распускающего руки иностранца холодом, но и сам выказал желание продолжить общение.       — «Сару» от «макака» или от «изгнание»? — хихикнул иностранец, а затем критично оглядел собеседника. — Будем считать, что от «изгнание». С макакой плохие ассоциации. Я лингвист-историк, специалист по древним языкам и культурам. Меня пригласили расшифровывать одну древнюю рукопись… Не мог отказать, там, кажется, кого-то в жертву приносили.       — Сару от «Сарутахико Ками»*, — хмыкнул японец. — Родители любили мифологию. Хотя дух обезьяны-защитника тоже весьма почитаем, это в западной культуре к ним относятся пренебрежительно.       Виктор преувеличенно-серьезно покивал — мол, да-да, конечно, замечательный защитник.       — Но мне больше по душе бакенеко**, — признал Сару. — Ну, или совсем редкие ёкай, про которых почти никто не знает. Попадаются очень интересные легенды иногда. А что за свиток, не поделитесь, Виктор-сан?       — Описание явления дракона в замок дайме Такивары, — иностранец хлебнул шоколада. — Медики считают, что могло быть массовой галлюцинацией или истерией, потому что такие явления зафиксированы сразу несколькими писчими. Плюс явление какого-то ёкая с непонятными способностями… Фольклористы возбуждённо стучат ногами, говорят, что это может быть чуть ли не первым документально зафиксированным случаем магической интервенции. В общем, заказчиков много… Меня тоже позвали, за компанию. Хотя, конечно, у вас с недоверием относятся к иностранным специалистам.       Сару вежливо улыбнулся, как бы подтверждая, что это так, отпил глоток своего чая.       — Сару-кун! — очаровательная девушка, словно сошедшая со страниц манги, процокала каблуками к их столику, радостно улыбнулась Сару.       — Марико-чан, — расцвел ответной улыбкой японец. — Прекрасно выглядишь! Виктор-сан, это моя девушка, Такивару Марико. Марико-чан, это Виктор-сан, лингвист и историк, — представил он их друг другу.       — Приятно познакомиться, Виктор-сан, — вежливо поклонилась девушка. — Вы с Сару-куном друзья?       — Надеюсь на это, — Виктор подмигнул Сару. — Но, должен признать, у него совершенный вкус.       Иностранец тоже поклонился и поцеловал девушке руку. Марико смущенно улыбнулась, сделавшись совершенно очаровательной, потеребила Сару за рукав, напоминая об обещанной прогулке к храму Денпоим.       — Если Виктору-сан интересно, мы можем пойти все вместе…       — Не хочу портить вам чудесный романтический вечер, — ласково улыбнулся Виктор. Марико внезапно стало не по себе… Она знала опасных людей, которые улыбаются точно так же перед тем, как пустить тебе пулю в лоб. И хоть европеец точно не мог быть якудза, интуиция девушки вопила, что нужно бежать.       — Не думаю, что вы можете его испортить, — улыбнулся Сару. Он, наоборот, чувствовал себя в компании Виктора на удивление комфортно и спокойно. — Наверняка вы знаете об этом храме больше, чем экскурсовод.       — Не отрицаю, у меня в голове много всякой фигни. Но, как говорится, третий лишний. Я притворюсь, что у меня дела, если вы мне пообещаете как-нибудь перезвонить.       Виктор заговорщицки подмигнул Сару.       — Тогда вы просто обязаны оставить мне номер телефона, — Сару вытащил мобильный, приготовился записывать.       Виктор продиктовал ряд цифр, вежливо попрощался с парой. Сару и Марико ушли, оживленно о чем-то разговаривая. Вик проводил их долгим взглядом, от которого девушка неосознанно ежилась и поводила лопатками. Конечно, Даэ не обязан хранить верность тому, кого даже не помнит… но, видят здешние ками, проклятая Такивару осталась жива лишь потому, что ее смерть огорчила бы Сару. Теперь вот еще распрямить почти переломленную пополам ложку, и все вообще будет хорошо.       Вик расплатился и пошел в сторону стоянки, не замечая, что от него не то что шарахаются — обходят по широкой дуге, словно зону с высоковольтным проводом, такой жутью веяло от ёкая. Сейчас нравы гораздо проще, и распавшаяся пара никого не удивит… только нужно ли это самому Сару? Или лучше оставить его в покое?

***

      Выходные начались со звонка с незнакомого номера и мягкого голоса Сару в динамике.       — Доброе утро, Виктор-сан. Не желаете посетить небольшую чайную церемонию?       — Хм… Разве я могу отказаться от халявного чая? Обязательно приду. Сладости с собой тащить?.. Я как-то не в курсе этого аспекта этикета…       — По желанию, — в голосе японца слышалась улыбка. Он сейчас вообще был гораздо более открытым в выражении эмоций. — Это будет не ортодоксальная церемония, скорее, просто чаепитие для любителей. Будет интересно попробовать угадать сорт, который подойдет вам.       — Уверен, вы угадаете с первой попытки, Сару… сан. — Виктор хотел было ляпнуть «тян», но тут лёгкий флирт, а не доведение до белого каленья. — Адрес, время?..       — Когда вам будет удобно…       — Да хоть сейчас, — искренне сказал Вик. Мужчина у его ног застонал и попробовал подняться. Он-то догадывался, что будет, если его мучитель решит уйти сейчас.       — Что это у вас? — удивился Сару.       — Какой-то боевик. Сейчас, сделаю потише… — Вик наступил на горло мужчине. Так, легонько приглушая крики, но не смертельно. Он ещё должен был ответить на пару вопросов. — Ну, вот, так гораздо лучше… Сару-сан, вы пробовали когда-нибудь халву?..       — Хм… Нет, как-то не доводилось, — улыбнулся японец. — Раз вы не заняты, давайте встретимся через два часа в… — он продиктовал адрес додзе.       Конечно, сад и беседки там не предназначены для проведения групповых чайных церемоний, но Виктора и не хотелось делить с толпой. Странное такое чувство, с Марико, например, Сару охотно ходил на многолюдные праздники и выставки и совсем не спешил оставаться наедине. А вот с Виктором хотелось как раз таки уединения. Почему-то казалось, что европеец оценит и неброскую красоту озера, к которому примыкало додзе, и неспешность правильной чайной церемонии.       — Успеете добраться?       — К тебе? Всегда, — жизнерадостно пошутил Вик и тут же помрачнел. Один раз он не успел. — Побёг я тогда собираться. До скорой встречи, Сару-сан.       Мужчина под ногой задёргался и попытался вырваться. Виктор спрятал телефон во внутренний карман и присел перед жертвой.       — Ну, что, не повезло тебе? Мне на свидание пора. Хочешь что-то сказать напоследок? Или мы с тобой закончили?       — Убей меня, я ничего не скажу!       — Придётся тебя потом из мёртвых вызывать… Не люблю я некромантию. Ну да ладно, Сару дороже… — Виктор пожал плечами и одним движением сломал мужчине шею. Потом взял его за ногу и потащил к лестнице.       Ступенек в небоскрёбах много, катиться — долго. Вполне может объяснить и побои, и сломанную шею… Идиоту. Но и полиция иногда предпочитает стать идиотами.

***

      С чаем Сару и впрямь угадал, выбрав тот самый сорт, который когда-то заваривал для него Даэ. Виктор вдохнул тонкий аромат, чувствуя мелкую-мелкую внутреннюю дрожь. Так… знакомо, словно ничего не изменилось — кимоно, деревянная беседка с видом на озеро, чай этот… Легкая, почти неуловимая улыбка в уголках красиво очерченных губ Сару. Новое имя, пожалуй, идет ему больше, в любом из своих значений. Даэ, «тень»… вот только тенью он никогда не был. Вик на секунду опустил веки, отгоняя призраков прошлого. Сейчас все иначе, у его самурая есть девушка, и в ёкаев он наверняка не верит…       — Шикочи-сан? — окликнул Сару парнишка из додзе.       — Да, Рокуро? — японец чуть заметно нахмурился.       — Там… вас ищут… много людей, и… они на якудза похожи… — испуганно косясь в сторону дверей, сообщил Рокуро.       — Вот как… — Сару отставил чашку. — Простите, Виктор-сан, кажется, мне не удастся до конца насладиться чаепитием с вами.       — Надо признать, они успели как нельзя вовремя. — Вик таким же жестом поставил чашку. — Десерт пришёл.       — Боюсь, у них очень плохой вкус, с халвой точно не сравнится, — Сару специальными лентами подобрал рукава кимоно, чтобы не ограничивали свободу движений. — Не думаю, что вам стоит вмешиваться… — медленно, словно не будучи уверенным в своих словах проговорил японец. — Но и от помощи не откажусь, — закончил он.       Это было неправильно, стоило бы приказать Рокуро потихоньку вывести лингвиста, когда завяжется драка, и не вмешивать его в свои проблемы… Да вот только Сару был почему-то уверен, что как раз такое предложение Виктора обидит.       А еще — что европеец вполне может постоять за себя.       — Вы просто не умеете их готовить, — ухмыльнулся Виктор и сделал пару странных, на первый взгляд, движений всем телом. Сару уважительно кивнул — он слышал о таком методе разминки, практиковавшемся в определённых школах, но сам не добился особых успехов в этом.       Видимо, кое-кто изучал не только языки.       Они вместе вышли в двери зала. Виктор несколько раз повторил про себя: «Будь паинькой, не называй этих горилл гориллами, будь паинькой, ом-м-м…» — чтоб не спровоцировать драку самому. Всё-таки, это гости Даэ… то есть, Сару, он и должен начинать их бить.       Якудза были молодые. Из тех, кому через задние ворота вбивают уважение к старшим по ремеслу, но тем меньше его остаётся для обычных людей.       — Здравствуйте, Сару-сан, — вежливо поздоровался японский гопник, что стоял посередине. Под глазом у него был полусошедший и старательно замазанный фингал. — Давно не виделись. Не забыли ещё меня?       «И да, вежливость — это ещё не уважение».       — Ну, что вы, Авара-сан, я не страдаю провалами в памяти, — хмыкнул Сару. — А вот вы, похоже, да. Кажется, я уже дал ответ на ваш вопрос и предупреждал, что он нисколько не изменится, — мужчина насмешливо посмотрел на следы фингала. — Или вы решили, что сказать это я должен не только вам, но и вашим подчиненным?       Сару приглашающе махнул рукой в сторону татами, всем своим видом выражая заботу о здоровье своих гостей. Вик даже восхитился — так тонко выразить мнение о сомнительных способностях не только драться, но и вообще ходить без травм с замечательно каменной мордой… Причем выразить это так, что поняли даже эти гопники… Сару легко, с некоторой ленцой даже уклонился от свистнувших нунчаков, коротко ударил раскрытой ладонью в солнечное сплетение.       — Ну, что же вы так, Авару-сан. Еще в дом не вошли, а уже торопитесь обнять хозяина.       — А ведь его могут и приревновать, — Вик шагнул вперёд и принял на себя удары двух гопников. Конечно, правила чести им не позволяют разом напасть. Какие мимимишечки!       Мимимишечки решили, что один раз стукнуть человека по голове — этого достаточно для того, чтобы он отправился в нокаут. В принципе, они были правы.       Только перед ними был не человек.       Виктор поймал одного за руку и дёрнул, посылая по телу ломающую кости вибрацию. Другого почесал за ухом, посылая в мозг крохотный электрический заряд. Сару тем временем красиво раскидывал своих противников, количество которых постепенно увеличивалось. Вот щелкнули отобранные нунчаки, со смачным «бац» впечатался в стену гопник с кастетом, кувыркнулся второй, до которого Сару вроде бы не дотронулся… хм, бесконтактный бой? Интересно… Виктор вырубил еще парочку малолетних якудза, следя, чтобы Сару не перегрузили противниками.       …Коротко щелкнул затвор взведенного пистолета…       Ёкай с ужасом понял, что стоит слишком далеко, чтобы успеть обогнать выпущенную почти в упор пулю…       Ослепительно-белая молния с коротким потрескиванием сорвалась с выброшенной в ударе руки Сару…       Драка как-то сразу заглохла.       — Ксо-о-о… — ошарашено протянул японец, глядя на подергивающегося от разряда якудзу, выронившего свой пистолет.       — Круто… — в унисон с ним протянул европеец. Потом подошёл к бедняге, положил руку на плечо, перехватывая заряд, и уложил стрелка прозаичным хуком слева. А затем повернулся к Сару, сверкая счастливыми глазами. — А ты у нас, оказывается, фея!       Японец посмотрел на него охреневшими глазами, по размеру почти сравнявшимися с глазами самого Вика.       — Я понятия не имею, что это было, — честно признался он. — Бесконтактный бой — это да, но чтобы молнии… А кто такие «фея»? Это вид ёкай?       — Ах, такая шутка улетела в молоко, — расстроился Виктор. — Ну да, можно и так сказать. Ребят прикопаем на заднем дворе или вышлем хозяевам живой посылкой?..       — Сами добегут, — Сару попинал под ребра парня с кастетом. — И этого… заберут.       Якудза прыснули из додзе, словно тараканы от дихлофоса, волоча под руки ударенного током главаря и тех, кого приласкал Вик. Сару проводил их задумчивым взглядом, повернулся к своему гостю:       — А вы не выглядите удивленным, Виктор-кун.       — Да фигня, — отмахнулся тот. — В меня такими молниями регулярно зарядить пытаются. Ах, эти семейные проблемы, несчастливое детство, деревянные игрушки. Рад, что и вы можете теперь подключиться к охоте.       Сару несколько раз глубоко вдохнул и выдохнул, стремясь обрести утраченное равновесие.       — У вас очень… интересные родственники. Но не вижу причин присоединяться к их развлечениям. Поговорим за чашкой чая, Виктор-кун?       — Да ну, всё настроение перебили… И убежали до того, как я успел развлечься, — Виктор пнул оставленный кем-то нунчак. — А ведь я честно старался бить их человеческими способами, чтоб раньше времени не смылись… — европеец буквально перетёк ближе и бесцеремонно приобнял Сару за плечи. — А можно узнать, что им от вас было нужно? Денег должны?       — Нет, конечно, — оскорбился японец. — Свои долги я отдаю вовремя. Их старший почему-то считает, что Марико-чан должна быть его девушкой. И вразумлению не поддается…       Сару мягко освободился из рук ёкая, отошел к окну. Помолчал немного.       — Вы ведь не просто так подошли ко мне, Виктор-кун?       — Ой, только вот не надо этого!..       — Чего «этого»? — не понял японец, но тон больше похож был на крик души.       — Трагизма. Нет, даже трагизьма! Да, я подошёл не случайно, но случайностей в этом мире нет вообще. Корыстного замысла у меня не было… — произнёс Виктор и тут же озадачился: — Или был? Не, ну, можно так назвать… Но выгода точно не материальная.       — Я вообще-то имел в виду всего лишь, что вы ощутили дальнего родственника, — Сару невольно улыбнулся — таким возмущенно-взъерошенным выглядел Виктор. — И даже не думал подозревать вас в корыстном умысле. Тем более, вы, похоже, знаете обо всем этом гораздо больше меня.       Японец сам шагнул к нему ближе, коснулся рукой плеча. Хлопнула дверь.       — Сару-кун! — Марико, перепуганная, запыхавшаяся и растрепанная влетела в зал. — Сару-кун, ты в порядке! — девушка осела на пол, словно у нее отнялись ноги.       Вик мысленно выругался — опять она! И как раз тогда, когда, казалось, Сару тоже ощутил что-то… Сару осторожно опустился рядом, приобнимая Марико за плечи:       — Ну, все, все, успокойся… Ничего страшного, все хорошо…       — Сару-кун… — девушка разрыдалась. — Простите меня, Сару-кун, это все я виновата…       — Глупости, Марико, ты не должна отвечать за чужую наглость и жадность.       Девушка замотала головой так, что слезы полетели в разные стороны прозрачными капельками.       — Я… я знала, что Авара будет преследовать меня… Он уже избил двоих парней… Я думала, что вы сильный и сможете дать ему отпор… Я не знала, что он… с пистолетом… — Марико залилась слезами пуще прежнего. — П-простите меня, Сару-са-ан…       — Глупая девочка, — Сару вдруг отвесил ей легкий подзатыльник, после чего достал платок и принялся осторожно вытирать слезы. — Ты ведь могла просто попросить меня о помощи, а не разыгрывать такую сильную и внезапную влюбленность.       — Н-но… я… мне так сты-ы-ыдно!       — Ну, ну, не плачь, имото-чан***, — ободряюще улыбнулся Сару.       Виктор, глядя на эту сцену, рта старался не раскрывать. Три ряда клыков с трудом помещались в пасти и наверняка повлияли бы на дикцию. Сару кое-как успокоил девушку, отправил ее умываться. Повернулся к Виктору с извиняющейся улыбкой:       — Простите, Виктор-кун, кажется, выходной совсем не задался.       Тот кивнул и промычал нечто вроде, мол, неважно, это не ваша вина.       — С вами все в порядке? — встревожился Сару. — Может быть, вызвать врача?       Виктор покачал головой, подумал и всё-таки обнажил зубы в улыбке.       — Штоматолога разве что. И кардиолога. Штоматологу.       — Ого. Впечатляет, — Сару проявил завидное самообладание, не шарахнувшись от акульей пасти, лишь слегка изменился в лице. — Вам так не нравится Марико-чан? — проницательно поинтересовался он.       Виктор виновато развёл руками. Мол, что поделаешь, чувствам не прикажешь.       — Не буду спрашивать, почему, — после короткого размышления решил Сару. — Но все же прошу вас не пугать ее, Марико и так натерпелась. Глупая девочка, нужно было сразу все рассказать.       Виктор кивнул и закрыл рот, постаравшись всё-таки как-нибудь убрать своё богатство. Как перекусить какую-нибудь железяку, так клыки прячутся. А как нежную девчачью шейку — так запросто. Но лучше — наглые ручки и глупую голову. Сожрать! Растерзать!       Кхм.       Со второй попытки Виктор всё же собрался.       — Пойду-ка я в беседку от греха подальше… Вы как? Видел, вы пропустили пару ударов… — европеец рукой наметил места, куда именно попало.       — Пустяки, — отмахнулся Сару. Почему-то от этого проявления заботы в груди разлилось приятное тепло. — Сейчас я отправлю Марико-чан домой и приду, — пообещал он.       Этот… кхм, ну, пусть будет европеец, тянул его к себе как магнитом. Казалось бы, надо испугаться, держать дистанцию, да и вообще, с ёкай обычным людям лучше не связываться… Кхм, да, но обычным Сару точно не был. Люди не умеют лупить молниями с руки, словно в какой-нибудь онлайн-игре. Хотя бесконтактный бой со стороны выглядит тоже как что-то невероятное, может, это просто следующая ступень? Как бы там ни было, бояться зубастого ёкая Сару не хотелось.       Хотелось обнять. И… Сару встряхнул головой, выгоняя глупые мысли. Вот еще. Для такого создания люди — просто мотыльки-однодневки…       Но Сару ведь, кажется, не совсем человек?       Или нет?       В общем, виновато шмыгающей носом Марико Сару даже обрадовался. Ведь с ней все было понятно — отправить домой с наказом пока никуда не высовываться и ждать звонка. Просто и ясно, без всякого сумбура в голове.       Только вот ёкай в беседке за это время никуда не делся.       Виктор сидел на траве у озера и смотрел на солнце. Без очков. Просто сидел и, задрав голову, смотрел. Небесное светило покинуло зенит, но до заката было ещё далековато.       — Привет, Сару-сан, — как-то слишком обречённо произнёс Виктор.       Сару сел рядом, не зная, что, собственно сказать. В голове все окончательно смешалось и перепуталось, а этот невозможный ёкай не собирался облегчать задачу. Японец чувствовал странную тягу к нему еще с первой встречи, но тогда была Марико, Бара-химе****, живущая по соседству и так отчаянно в него влюбившаяся… А сейчас все запуталось еще больше.       Сару глубоко вздохнул, мысленно плюнул на все сложности и обнял Виктора за плечи. Тот завозился, уютно устраиваясь у него в руках и утыкаясь лбом в шею.       — Хреново мне, — признался Виктор, а Сару в очередной раз поразился, насколько он хорошо говорит по-японски. Это слово иностранцам не показывают, да и сами его даже некультурные жители употребляют редко.       — Почему же? — руки словно сами запутались в коротких волосах, умело массируя затылок и уговаривая чужое тело расслабиться.       — Не знаю. Наверное, мне должно быть страшно. Но я не умею бояться… Такое тянущее ощущение в груди. Неуверенность. Я… много лет не испытывал этого. Ты такой!.. И не такой. Страшно. Больно. Очень-очень больно. Я даже не думал, что будет так.       Сару недоуменно нахмурился, пытаясь понять, о чем это Виктор. Хотелось утешить его, успокоить, потому что растерянный, не знающий, как себя вести Виктор… Хотя откуда бы ему знать, что такое состояние для ёкая совсем несвойственно?       Картинка не складывалась никак.       — Я потомок дорогого тебе человека? — рискнул предположить он.       — Можно сказать и так, — криво усмехнулся ёкай. — Извини, что вывалил на тебя это. Тебе не стоит знать, честно. Это твоя жизнь. И твои новые способности… Крутые, кстати. У меня с молниями особо нежные отношения. Сделать заряд больше четверти ампера не могу, но если бьют электричеством — то обязательно в меня. Только почему-то не в этот раз. Стра-а-анно…       — Если тебя это утешит, я могу попробовать снова вызвать эту… молнию. Хотя мне совсем не хочется бить тебя электричеством, — серьезно сообщил ему Сару. — И, да… я хотел бы пригласить тебя на прогулку. Это не будет слишком большой наглостью?       — Будет, — кивнул Вик. — Наглей на здоровье. Только мне что-то нездоровится…       Он задрожал, обнимая себя руками за плечи.       — Извини, — произнёс европеец. — Навалил я на тебя проблем… Хочешь, разберусь с тем типчиком?.. Вряд ли у такого идиота высокая должность, могу капнуть его начальнику, чтоб приструнил.       Сару обнял его крепче, желая согреть, успокоить.       — Кажется, пока мы решали только мои проблемы, — хмыкнул он. — Да и, кажется мне, Авара больше не сунется. Не каждый день его жертвы начинают бить молниями с рук, еще решит, что я ёкай, — усмехнулся мужчина.       — Ну, притащит с собой в следующий раз кучку ёкаев, делов-то… — Виктор вздохнул. — Нет, тут надо пнуть… Интеллекта у человека меньше, чем у собаки. Не понимает, где его бьют. Кстати, можно проверить, ёкай ты, мутант, колдун или инопланетянин. Хотя инопланетян, швыряющихся молниями, я что-то не помню. Не гуманоидов.       Европеец озадачено замолчал. Сару тяжело вздохнул — привычный мир ломался через колено прямо на глазах, издевательски похрустывая.       — Они все тоже существуют? — обреченно поинтересовался он. — Даже инопланетяне? Нет, не отвечай. Мне пока нужно переварить эту информацию… — Сару разжал руки и лег на траву. — Случайно, нет какой-нибудь организации, которая следит за всеми не совсем людьми? Я уже не удивлюсь даже.       — Есть, конечно. Везде, где больше двух недоумков, есть третий, который за всеми следит. — Виктор прилёг рядом. — И в данном случае это я. Я — смотритель взрывоопасного дурдома без стенок, м-да… — иностранец пристроился под бок. — Можно я так полежу?.. Мне сегодня не дали никого убить. Меня это расстраивает.       Сару засмеялся, повернулся набок, подпирая голову рукой.       — Только ты можешь это сказать так, что умиляюсь даже я. Такой кровожадный кавай… Ксо, почему у меня опять ощущение, что мы знакомы сто лет?       — Может быть, так оно и есть? — печально усмехнулся Виктор.       — Тогда ты знаешь об этом больше, — Сару смотрел ему прямо в глаза, словно искал что-то. — Ты странный… такой сильный, такой непонятный… — он вдруг перекатился, нависая над Виком. — Тогда почему тебя хочется оберегать?       — Потому что я кавайчик, — иностранец смотрел на него большими честными глазами. — Меня надо кормить. Няшить. Оберегать и беречь. И тогда я сверну горы, захвачу империи и закрою «Дом-2».       Сару снова откинулся на траву, искренне хохоча.       — Вик… Сёри… ты неподражаем!       Виктор улыбался, сделав вид, что не заметил оговорку. А затем перевернулся на бок, приподнялся и положил руку на чужой висок.       — Са-а-ару… А я тебя пугаю? — с хитрым прищуром спросил он.       Японец прикрыл глаза, размышляя.       — Нет. Хотя это и странно. Но я уверен, что ты не воздействовал на меня. Почему? — Сару пытливо глянул на европейца из-под ресниц.       — Потому что я не воздействовал, — невинно улыбнулся он. — А тебя пугает, что я тебя не пугаю?       — Меня это озадачивает, скорее, — честно признался Сару. — Я ведь не помню тех ста лет, которые мы были знакомы.       — И не должен. Это был другой ты. Лучше не вспоминать…       — Всё было так плохо?..       — Нет. Всё было очень хорошо. Просто… мёртвые должны быть мертвы. Ты — живой. Я не хочу, чтоб твоё место занял покойник… Но вот меня пугает то, что я тебя не пугаю, — Виктор осторожно коснулся чужой щеки. — Пугает, что привязанность сохранилась… Я примерно предполагаю, какова вероятность этого… и мне страшно, что это всё вдруг исчезнет. Сознание зарастит дыру. И не останется ничего…       Сару помолчал немного, потом хмыкнул.       — Скажи… тогда, в прошлый раз… как мы познакомились?       — Ну… Я подбежал к тебе на улице и попросил убийственно посмотреть на меня. Да, я ничего нового за эти годы не придумал…       Виктор пробубнил это даже слегка смущенно, вызвав широкую улыбку у японца.       — Но ведь сработало же. Если то, что ты назвал «дырой в сознании», вдруг исчезнет… почему ты считаешь, что не привлечешь моего внимания снова?       — Ну, э-э-э…       Европеец озадачился, замолчал.       — Я, э-э-э… наверное… Блин. Не знаю. Дурак я. Твоя прошлая версия… была слабее. Болезненнее. Я нужен был, чтобы ты… точнее, прошлый ты ощущал вкус жизни. Сейчас ты жизнь чувствуешь прекрасно и без меня. И я не знаю, зачем я могу быть тебе нужен.       — Мысли, что просто так, сам по себе можешь привлекать, ты не допускаешь? — приподнял брови Сару. — Вот уж не думал, что древние ёкаи могут страдать комплексом неполноценности.       Хотелось сделать какую-нибудь глупость, вот просто ужасно. Например, разлохматить волосы растерянному ёкаю. Или поцеловать его в кончик носа. Или… Хотя, почему нет? Сару вытянул руку и почесал Виктора за ухом, как большого кота.       — Нет, — признался он, млея и дёргая ногой. — Мр… Всегда есть… м-м-м… корыстный замысел. Даже если он… хм… основан на нематериальных ценностях… оу. Если ты так продолжишь, я тебя насиловать начну.       — Ласково? — Сару честно попытался испугаться. Не получилось. Хотелось не пугаться, а слегка прикусить мочку уха. Или основание шеи. Или просто поцеловать эту светлую, словно никогда не видевшую солнца кожу. — М-м-м. У меня корыстные цели в заполучении себе личного ёкая. Который может, хм, на пинках якудзу гонять.       — Врёшь, — твёрдо заявил Виктор. — Ты и сам его прекрасно гонял… Ладно, я не знаю, в чём тебе выгода. Но я обязательно это выясню.       И наконец-таки поцеловал.               ________________________        *Сарутахико Ками (猿田彦神) - весьма интересный персонаж, который рассматривается как предок тэнгу и защитник на дорогах. Так сказать, легенда, уходящая из прикладной колдовской лингвистики в прикладную резню мечом и мордобитие.        ** Бакэнэко (яп. 化け猫?, «кошка-монстр») — кошка в японском фольклоре, обладающая магическими способностями. Одно из трех наиболее популярных животных-оборотней в Японии. Другими двумя выступают кицунэ и тануки.        ***Имо:то - обращение к младшей сестре.        ****Бара-химе – принцесса-роза.