Сладкий кошмар

I feel so extraordinary Something's got a hold on me I get this feeling I'm in motion A sudden sense of liberty I don't care 'cause I'm not there And I don't care if I'm here tomorrow Again and again I've taken too much Of the things that cost you too much. *

      Хрупкое тело ноет от боли, корчась на холодном мраморном полу, отбирающем последние остатки тепла. В голове пусто, ей хочется завыть в голос, чтобы все услышали, как страдает она сейчас. Чувство обреченности и ненужности ужасно, липкими своими путами оплетает Джун, заставляя страдать еще сильнее. Какой позор. Церковь никогда не простит ей этого, но... Может она давно натворила что-то скверное или поддалась греху, и именно поэтому её отправили сюда. Очередная жертвенная невеста. Нет, просто новая игрушка, которую не могут поделить меж собой шестеро испорченных детей. На ней они вымещают все свои обиды, на память оставляя следы от укусов на некогда бархатной коже и темнеющие синяки от пальцев. Скоро они сломают её, как и прошлых бедняжек, которые были до неё.       Сквозняк гуляет по залу, игриво теребит складки платья застывших восковых девиц. Он провыл рядом с ней заунывно и грустно, заставив Джун с трудом обхватить себя за плечи. С покрасневшим от слез лицом, она выглядела жалко.       А тем временем высоко в небо забралась луна, с гордым видом освещает она лежащие под ней просторы, пускает лучи свои, подобные призракам, гулять по земле и играться с вампирами, коих она считала своими детьми. Но сегодня лунные лучи их совершенно не интересовали. Одна тень с хищной грацией, мягко и бесшумно, скользнула в зал восковых фигур. Среди этого мрачного белого великолепия внимание её привлекла Джун, облаченная в бордовое платье, при виде которого захотелось крови. Так сильно напоминало оно цвет этой ткани её восхитительный вкус. — К-кто здесь? — еле шевеля губами спрашивает она. Не видит, но чувствует. Рядом раздается тихий смешок, и глаза накрывает что-то мягкое и бархатистое. Темно. Остальные чувства обострились до предела, а вязкий страх сильнее утягивает в свои объятия, услужливо подставляет свои когтистые руки. Страх – это не только пот на лбу или спине. Не только дрожащие руки, запинающийся голос и бегающие глаза. Холод внутри и угодливая улыбочка на губах. Страх – это шаг назад и тихая капитуляция.       Кто-то ловко поднимает на руки, будто она совсем пушинка, так легко и уверенно понесли её куда-то в неизвестность. Повязка давит на глаза, а так хочется посмотреть кто это. И вновь места укусов напоминают о себе тупой болью, не желая заживать. Дрожащими пальцами пытается наугад определить, где лицо у того, кто её несет. Первыми попадаются под руку мягкие шелковистые волосы, после гладкий подбородок и аккуратный прямой нос, а потом... Что-то на ощупь напоминающее шляпу, судя по звуку, падает на пол и веселый смех прорывается сквозь вой сквозняка. Райто! — Поиграем, потаскушка? — задорно интересуется он, ткнувшись в щеку её и ухмыляется. А она, как слепой котенок, пытается отпихнуть его от себя и освободиться от сильных рук, несущих её. Неужели это никогда не кончится! — Просто кусай и оставь меня в покое, — выдыхает она, вздрагивая. - Ну нет, так скучно, — фыркает он обиженно. Тихие шаги его эхом разносятся по полупустому особняку. Слышится жалобный скрип открываемой двери. Повеяло теплом и чем-то сладким. Во рту образовалась вязкая слюна, Араи ведь ничего за весь день и не съела. — Куда ты меня несешь? — голос Джун напоминает беспомощный мышиный писк, из-за чего она удостаивается громогласного смеха и задорного шлепка по мягкому месту. — Всего лишь за стол. Ты ведь голодна? — спрашивает у неё все же. Руки Райто обхватывают её еще сильнее, прижимают к его груди, из-за чего сердце Джун начинает биться, как ненормальное, стараясь пробиться сквозь грудную клетку. — Как я есть-то буду? — с непониманием и тревогой в голосе спрашивает, опасаясь, что главным блюдом здесь будет она. — А я покормлю тебя, — и снова смех, а после она оказывается на коленях Райто, прижатая к нему почти вплотную. Джун слабо выдохнула, щеки окрасил нежный румянец, и это смущение только прибавило азарта вампиру. Холодное прикосновение к коленке, которую не прикрывало бордовое платье, заставило проснуться разуму. — Райто! — выкрикнула она протестующе, стряхивая его руку, и поражаясь самой себе. Ведь перечить Субару и Канато она просто не могла, слова будто в горле застревали, а с этим рыжим вампиром было все иначе. Сейчас он ведет себя, как игривый кот, но что будет потом, когда проснется настоящий тигр? — Дааа? — протянул он сладко, и легко, едва касаясь, провел рукой вдоль выреза платья, страстно желая наклонится и продолжить забавляться с ней. Ведь она их игрушка. — Хватит!.. — хриплый голосок музыкой отозвался в его ушах, Джун действия его взволновали до крайности. Его радовало, что не пугали, значит, можно продолжать. — Мм? — отозвался он и рядом послышался плеск жидкости, наливаемой в бокал. Это заставило насторожится Араи и замереть, — Я тебя внимательно слушаю, потаскушка. — Что ты собираешься делать? — дрогнувшим голосом спрашивает она. — Ничего. Попробуй, — что-то гладкое коснулось её губ, а в нос ударил запах красного вина. — Нет, — отрицательно замотала она головой, пытаясь отодвинуть от себя преподношение. А после его язык прогулялся по контуру полуоткрытых губ, и не встретив сильного сопротивления, скользнув внутрь. Жадный и властный, опьяняющий поцелуй его кружил голову, но со всхлипом она разорвала его, попытавшись вырваться из объятий. — Ты просто не представляешь, что делаешь со мной, — пропел он, осторожно поправив оборочку вокруг выреза, и наградой ему был судорожный вздох.       Послышались звуки шагов и с пинка открываемая дверь. После тихий рык, заставил сжаться и зажмурить глаза, позабыв про темную повязку на них. — Райто, ты, расчетливая сволочь. Чем ты тут занимаешься с моей рабыней и без меня? — по голосу и интонациям она узнала Аято. Даже не видя его лицо, она знала, что он ужасно зол. — Присоединишься? — и снова голос Райто, обращенный к нему. Слышится скрип отодвигаемого стула и приближение к ним. Холодные пальцы касаются её лица, а после задумчиво останавливаются на губах. Раздается довольное хмыканье, и Аято садится рядом. С закрытыми глазами она чувствует себя ужасно, будто ощущает на себе множество кровожадных взглядов. Но на самом-то деле смотрели на неё с хитрыми усмешками и чертятами в глазах. — Пожалуй, — довольное хмыканье, и Джун оказывается теперь уже на его коленях. Теперь её обхватывают грубые руки, не стесняясь управляются с корсетом и властно сжимают небольшую упругую грудь. На коже чувствуются прикосновения острых клыков, чуть прикусывающих кожу, оставляя на ней едва заметные капельки крови.       Кто-то из них взял её руки и по нежной коже легонько, будто дразнясь, провели пальцами, а после она почувствовала на ней мягкие губы и язык. — Ох, — не смогла сдержать она стона и густо покраснела, не понимая как это место может быть таким чувствительным. А пальцы на ногах поджались, пока некто обольстительно медленно продвигался от ладони к локтю. В венах уже вместо крови полыхал огонь, она просто задыхалась, изо всех сил прикусив губу. — Нет, ты все-таки хочешь вина, — от руки наконец оторвались, и знакомый голос Райто сладко прозвучал рядом с её лицом. Она послушно приоткрыла рот, ожидая, когда он преподнесет бокал к губам, а пальцы её уже давно зарылись в густую шевелюру Аято, продолжающего вытворять невообразимые для неё действия своими грубыми, но такими страстными и заманчивыми движениями нахального языка.       Но вместо холодного стекла бокала она почувствовала странный способ утоления жажды. Необычный поцелуй, разбавленный вином, медленно стекающим внутрь, закружил голову еще пуще прежнего. Это было нереально, в это сложно было поверить. Но поцелуй был недолог. Она разочарованно вздохнула, уже не соображая, что делается вокруг. И снова они принялись играться с чувствительными точками на её теле. Её пальцы обмакнули во что-то нежное и воздушное. Крем? Скорее всего.       Когда Аято, издав довольный рык, отстранился от груди Джун и решил тоже попробовать на вкус чуть припухшие губы, Райто принялся медленно и томительно облизывать тонкие пальцы девушки, погружая поочередно в рот. От новых ощущений ей просто сносило крышу, а клыки, которые едва касались её пальцев, заставляли трепетать. Сосредоточиться на чем-то одном было сложно. Аято целовал ревностно, нарочно грубо, наматывая на руку её волосы, так удобно собранные в косу. Было больно, но она и слова выдавить из себя не могла.       Довольно хмыкнув, Райто переключился на стройные ножки, так заманчиво выглядывающие из-под платья. Нужно признать, что языком вампир орудует весьма профессионально, после каждого прикосновения получая томный, протяжный стон. Он действовал не так властно, как его брат, а дразняще, заставляя заводиться от одного только взгляда на него, и тигриные глаза тут же гипнотизировали жертву, заставляя забыть обо всем, но идея с повязкой показалась ему более заманчивей, ведь восприятие окружающего мира для Джун стало острее.       Брюнетка жалобно захныкала в губы Аято, понимая, что не может больше себя сдерживать и теперь хочет большего. Раззадоренное, возбужденное тело полыхало, дрожа под случайными прикосновениями и тянулось к жадным рукам, прося продолжить эту сладкую пытку. Где-то далеко бесновался разум и звенел тревожный звоночек, но эмоции и новые необъяснимые чувства были преградой для них. Ведь ласкают её не люди, а вампиры. — За удовольствия нужно платить, рабыня, — рассмеялся Аято, оторвавшись наконец и ловко снял повязку с глаз девушки. Яркий свет больно резанул глаза и заставил поморщится, но при это и в чувство немного привел. Хитрое лицо вампира было донельзя довольным, но до конца неудовлетворенным. Краем глаза она заметила голову Райто, который был без своей любимой шляпы, он задумчиво выводил пальцем узоры на бедре девушки. — Чем же? — спросила она, с трудом поборов стон. — А вот этим, — братья почти одновременно вонзили клыки в неё. Аято не побрезговал шеей, в отличии от Канато, и жадно глотал кровь, хлынувшую из прокушенного места. Наваждение будто рукой смело. Те приятные ощущения, которые подарили они ей до этого, сменились ужасом и новой порцией невыносимой боли, заполнившей тело. Нельзя было отвлекаться, они просто игрались, делали кровь вкуснее, заставили её пылать.       Глотающие звуки и довольные стоны на время заполнили помещение, которым оказалась кухня. А обещали ведь накормить, а в итоге сами тянут из неё жизненные соки. Такова участь жертвенной невесты. Хочешь ты или нет, но вампиры все равно получат свое. Оставалось только удивляться, как она до сих пор жива, ведь уже четверо вампиров полакомились ею. Один обморок уже был, видимо, что на подходе и другой.       А у всех вампиров такие мягкие волосы? Джун даже и не заметила, что рука её все еще находится на затылке Аято и нежно пропускает сквозь пальцы рыжие пряди. __________________________________________________________________________ * - Anberlin – True Faith Мне нужны ваши тапки, ибо все-таки тут я напортачил.