Проблемный

Для меня начались дни, наполненные новыми делами, обязанностями, впечатлениями, лицами, радостями и бедами. Впрочем, насчёт бед – это я уж чересчур сгустил краски. Кажется, с того момента, как господин Ра-Хор вывел меня за ворота лагеря, беды из моей жизни ушли совсем (тьфу-тьфу-тьфу!). Разве можно назвать бедами мелкие казусы вроде тех, что поначалу случались, пока я под руководством Алиты и Исана осваивал высокое искусство работ по дому и саду? Нет, конечно, очень неприятно, когда летит на пол выскользнувшая из твоей неуклюжей руки тарелка, которую ты взялся мыть. Или ты сам вдруг поскальзываешься босой пяткой на только что старательно намытом тобой полу и опрокидываешь маленького деловитого робота-уборщика… и хорошо, если он стоит не на лестнице или площадке второго этажа и ни на кого (в частности – на самого господина, вот ужас-то!) не падает и не разливает воду из специального резервуара! В такие моменты меня всегда ошпаривал жгучий ужас: увидит господин, рассердится, накажет… Нет, наказания я не боялся. Что-то мне подсказывало, что, захоти господин наказать меня – он сделает это в несколько раз мягче, чем в лагере. Ограничится строгим разносом с несильной трёпкой за волосы – как он уже делал, когда вёз меня в свой дом. Но даже на такое мне не хотелось нарываться. Не из-за страха боли и унижения, нет. Мне не хотелось выглядеть перед тем, кто подарил мне шанс на жизнь, неуклюжим, ничего не умеющим слонопотамом. Бесполезной покупкой, на которую только зря потратили деньги. И поэтому я изо всех сил старался быть для господина самым послушным, самым расторопным, самым… В общем, безупречным рабом. Поначалу я довольно долго не мог привыкнуть к новым условиям жизни. Часто просыпался по ночам в страхе, что мне всё это снится. Что нет никакого господина Ра-Хора, его дома с садом, дружелюбных слуг, необременительных обязанностей его домашнего раба… Всё казалось, что я по-прежнему нахожусь в лагере, в казарме, сплю на своих нарах и вот-вот раздастся громкий и пронзительный сигнал побудки, от которого всегда ломит виски и непроизвольно встают дыбом волосы. По дому я в первое время передвигался не иначе как в виде бесшумной тени, а в присутствии хозяина старался быть как можно более незаметным. Остальные слуги посмеивались, видя это, но, спасибо им, понимали, что мне пока ещё всё здесь непривычно, что я боюсь сделать что-то не то или не так. Исан, у которого я «квартировал» в небольшом жилом помещении на втором этаже гаража, только вздыхал, когда я будил его посреди ночи, вскакивая, как полоумный, от какого-нибудь приснившегося кошмара. Иногда ворчал что-то незлое и шёл ставить чайник и заваривать мне какие-то травки, культивируемые им на задах сада. От них я успокаивался и мог спать дальше. Общались мы мало. Исан был довольно скуп на слова и эмоции, но делу своему учил добросовестно. Скоро я уже мог довольно сносно разбираться в видах садовых насаждений и немного ухаживать за ними – поливать, пропалывать и всё такое прочее. Сад был красив… Нет, не так. Он был восхитителен! К моему сожалению, в силу своего дремучего невежества я так и не смог подобрать нужные слова, чтобы описать всё его великолепие. Одно только могу сказать: успокоительный эффект от этого сада был куда мощнее, чем от травок Исана! Я там себя человеком чувствовал. Ну, в смысле – не запуганной мышью… Во второй половине того памятного дня, когда господин возил меня на медосмотр, Исан устроил мне по возвращению целую экскурсию по своим «владениям». Рассказал и показал, что где растёт, когда цветёт и плодоносит… В общем, провёл полный и обстоятельный обзорный курс. Я бродил по саду, восхищённо раскрыв рот и вытаращив глаза и, боюсь, выглядел при этом полным идиотом. Но что я мог с собой поделать – это же всё было для меня так прекрасно и непривычно! Эмоции в тот вечер настолько переполняли меня, что я долго не мог заснуть. А когда мне всё же это удалось, то вместо привычных серых стен лагерной казармы мне приснились ветви цветущей глицинии. Целый водопад цветов, представляете? Розовые, лиловые и белые лепестки тёплыми летними снежинками осыпались сверху, запутывались в волосах, невесомо щекотали кожу… Гибкие цветочные плети мягко касались лица и оголённых плеч, ластились к рукам, как живые, и ворохом прохладного и нежного шёлка окутывали всё тело (во сне я почему-то был вообще без одежды). И с каждым таким касанием всё дальше уходили боль и стыд за своё прошлое и неуверенность в своём будущем. Уходил страх. Мне было хорошо в том сне. С тех пор участок сада, где росли глицинии, стал моим любимым местом. Время от времени я приходил к ним, гладил шершавые стволы, поднимал ладонями тяжкие грозди соцветий, зарывался в них лицом, осторожно пропускал сквозь пальцы,.. Иногда даже тихонько разговаривал с ними… Ну да. Разговаривал. Когда рядом никого не было. Вы, наверно, будете крутить пальцем у виска и смеяться, но мне почему-то казалось, что глицинии всё слышат и понимают и вот-вот сами заговорят со мной. Странное это было ощущение. Но они меня и правда успокаивали. Исан однажды застал меня в один из таких моментов, когда я тайком обнимался с одной из лиан. Я страшно смутился, думал, что он станет надо мной подшучивать, но он только понимающе ухмыльнулся. - Их кора ядовита, – счёл нужным уведомить он. – Аккуратнее! А на следующий день стал учить меня, как правильно ухаживать за этим прихотливым растением. Он, как оказалось, тоже любил глицинии. Вообще, с самых первых дней моего пребывания в доме господина Ра-Хора мне пришлось очень много и активно учиться. Порой даже присесть некогда было, и к вечеру я падал на свою койку, как подстреленный. Но столь напряжённый график меня ничуть не огорчал. Наоборот – я радовался, как щенок, впервые вылезший из вольера: столько новых впечатлений, столько новых знаний! Несколько лет, проведённых в лагере, по этой части даже рядом не лежали с несколькими же неделями в доме у моего господина! Постепенно я начал осознавать, что годен не только на то, чтобы рыть канавы, таскать кирпичи и разбивать носы на арене. Я чувствовал, что способен на большее! Месяца так через два-три я уже настолько освоился на новом месте, что начал передвигаться по дому и усадьбе, как нормальный человек, а не как фамильное привидение. Руки обрели ловкость, и Исан уже несколько раз доверял мне стричь газон или делать какие-то несложные технические работы. Алита же, у которой я параллельно проходил интенсивный курс домоводства, улыбалась и всё поговаривала, что если я и дальше буду таким же старательным учеником, то, может быть, она подумает насчёт того, чтобы начать учить меня готовить какие-то несложные блюда. - Кажется, Литти, мы с тобой решили сделать из парня идеального работника! – хмыкал Исан. На что я отвечал, что буду очень даже не против такого расклада. Идеального там, или нет – но учиться мне нравилось и хотелось. Я впитывал полученные от моих наставников знания и умения жадно, как песок – дождевую воду, но мне всё казалось, что этого мало. Хотелось уметь и знать больше, больше. Я готов был пахать без отдыха, лишь бы поскорее заполнить ту пустоту, что до сих пор ощущалась в моём мировоззрении. Всё-таки многолетнее пребывание в ограниченном во всех смыслах пространстве нешуточно отразилось на мне! - Мало мне Санни, который сутками пропадает на грядках, в гараже или мастерской, так теперь ещё и за тобой приходится с тарелкой бегать! – причитала Алита, отлавливая меня где-нибудь возле ягодных кустов, где я расставлял вертушки от птиц. – То, что ты так усердно работаешь – это замечательно, но если ты при этом не будешь ещё и кушать, то однажды протянешь ноги!.. Марш обедать, а не то рассержусь! Я хохотал и, уворачиваясь от её воспитательного полотенца, послушно рысил на кухню. Сердиться Алита не умела, кажется, вообще, но даже просто огорчать её не хотелось. И вовсе не из-за её своеобразной «кухонной педагогики». Подумаешь – огрести по хребту полотенцем! Это же не плетью и, тем более, не дубинкой!.. И тем более - не со зла! Я совсем забыл сказать, что здесь, точнее – рядом с посёлком, где жил господин Ра-Хор, было… море! Точнее – посёлок стоял на его берегу! Я, когда увидел эту невероятнейшую синюю ширь без конца и края, помнится, впал в ступор наподобие того, что охватил меня по выходу из ворот лагеря. Вытаращился, как дурак на ярмарку, и смотрел, смотрел… Вообще-то, поначалу я даже не понял, что это такое. - Это же море! – засмеялась Алита в ответ на мой недоумённый и (чего греха таить!) слегка испуганный вопрос. - Ты что, никогда не видел моря? В тот день она по поручению господина повела меня в магазин для рабов, приобретать одежду. Ну и заодно – показать посёлок, где мне отныне предстояло жить. И вот, когда мы свернули в одну из бесчисленных тихих улочек, передо мной открылось… раскинулось… - Море?.. – как-то тупо переспросил я тогда, - Нет, никогда… Только слышал… Естественно, что никогда – лагерь находился в довольно унылой пустынно-гористой местности! В его окрестностях даже речки не было, и единственная вода, что мы там видели, текла из крана или – очень редко – с неба в виде дождя! А тут – ТАКОЕ!.. - Алита… - сглотнув, сипло проговорил я, - А можно мы… к нему подойдём? - Всё можно, дорогой! – наша «домоправительница» потрепала меня по щеке, как маленького. – Вот только закончим все магазинные дела! Хоть господин нам и дал выходной, нам не стоит долго загуливаться. Мне ещё отчёт о расходах за неделю составлять! В тот день господин Ра-Хор уехал на какие-то учения и предупредил нас, что будет отсутствовать пару дней. Так что его разрешение на экскурсию по посёлку было нам очень кстати! Исан с нами не пошёл. Буркнул: «Чего я там не видел?» и отправился мастерить из деревянных планок какую-то хитрую садовую декорацию. А Алита потащила меня за ворота. Ну… что я могу сказать… Место жительства моего господина произвело на меня неизгладимое впечатление ещё в день приезда – и это ещё учитывая, что видел я посёлок больше мельком. А тут… Мы проходили мимо красивых, окружённых роскошными садами, домов в один, два, а то и три этажа. Всюду, куда ни падал глаз, я видел пышную зелень и цветники, аккуратные, строгие или замысловатые кованые ограды, стены из камня или кирпича, виднеющиеся из-за них строения... Я думал, к концу дня у меня отвалится голова – так активно я ею вертел… И Алита мне уже весь бок локтем истыкала, чтобы я поменьше зевал по сторонам и не забывал кланяться проходящим мимо нас господам. В крошечном магазинчике с товарами для рабов меня ждало новое испытание. Я бы даже сказал – пытка! Моральная! Пожилая продавщица, восторженно всплеснув руками: «Ах, Литти, дорогая, какой красивый мальчик!» вцепилась в меня клещом, и часа два с лишним они с Алитой трещали, как садовые птицепугалки, чуть не силком заставляя меня примерять всевозможные предметы гардероба и вертеться перед большим, в рост, зеркалом. Я всегда думал про себя, что я – очень, очень послушный раб, но пока они всё это со мной проделывали, у меня неоднократно возникало стойкое желание взбунтоваться! К тому же я терпеть не могу смотреть на себя в зеркале! О причинах расскажу как-нибудь позже, но в тот день мне пришлось крайне несладко! К счастью, выбор в лавочке был крайне скромным, и мучиться мне пришлось недолго. - Лита! – простонал я, когда мы наконец-то покинули это ужасное место с несколькими довольно объёмными свёртками в руках и подмышками. – Это было настолько обязательно? - Что именно, дорогой? – «домоправительница» сияла, как ордена на парадном мундире нашего господина. - Да вся эта показуха перед зеркалом, – я смотрел на неё несчастным и замученным взглядом, - Ну, померил бы одну-две шмотки, но зачем же так издеваться? Я ж ни разу в жизни ничего не покупал и ничего не мерил! И зеркала ненавижу! Честное слово, пару раз мне даже сбежать от вас хотелось! - Бе-едненький! – Алита достала платочек и провела по моему взмокшему лбу. Я тут же невольно слегка отклонился: её забота была приятна, но не в данный момент, когда я ощущал себя простынёй, постиранной и пропущенной через режим отжима. – Не сердись на Нарайю, дорогой. Она раньше была портнихой и шила на заказ. И очень любила устраивать показы своих работ. А сейчас у неё нет такой возможности. И глаза уже не те, и руки хватку потеряли. Только и радости теперь, что покупателей наряжать... Не сердись, ладно? - Не буду, – моё раздражение тут же улеглось. Я, невзирая на её отказы, отобрал у женщины свёртки и, чуть прикинув, живописно и, главное, эргономично развесил их на своих плечах, чтобы удобнее было нести. – Пойдём к морю, а?