Всё зависит от тебя.

- Изуна, я полагаюсь на тебя. - Хорошо, брат. Хаширама улыбнулся и тихо рассмеялась, прикрыв губы краем рукава. Изуна ободряюще махнул кулаком и помахал рукой, провожая Мадару и Тобираму в путь. Кто-кто, а альбинос не имел ни капли желания покидать деревню, идти вместе с Мадарой и оставлять сестру с Изуной и Какузу. Но так надо было - переговоры. На этот раз Страна Молнии. Мадара, как Хокаге должен был прибыть туда к завтрашнему дню, а Тобирама будет его сопровождающим. Никого другого не нашлось, а Изуна отказался, ибо он не приспособлен к влажной погоде. Хаширама с улыбкой на лице провожала младшего брата и мужа, желая им успехов на собрании. Переглянувшись между собой, Изуна галантно поклонился и, взяв под руку Хашираму, направился в сторону дома. Сказать, что они хорошо ладят - ничего не сказать. Изуна отлично поднимал настроение, улыбался без причин, смеялся. Хашираме было приятно находиться рядом с таким другом. Пусть они с Мадарой и братья, Изуна любил ее, как сестру, как отличного Лидера и как девушку. Хаширама просто была собой: глупила порой, всегда улыбалась и смеялась. Незаменимые качества для девушки. Она не строит из себя сильнейшую, просто остается такой, какая есть. Она кокетлива, женственна, по-своему умна и не скрывает, что в некоторых моментах чего-то не понимает. Честна сама с собой, и окружающими. Она не делаете вид, что понимает, если просто не понимает, потому что и вправду не понимает. Мадара вообще считал ее дурой, ну или просто глуповатой, но высоко уважал ее боевой кодекс: . Не сражаться с безоружным. . Не поднимать меч на слабого. . Не смеяться над раненым. . Не оставлять свой клан и товарищей. И ценил ее способности - Мокутон-но-Джицу. Он ее ненавидел, потому что именно эти качества ему нравились - честность и справедливость. А ещё она неуклюже врёт, что забавляло его. Но потом она сдалась первой - призналась. Мадара всеми силами отвергал свои чувства, потом смеялся над чувствами Хаширамы, пытаясь уговорить себя, что не любит ее. Но и он сдался, почти что сразу, закрутив всё так, чтобы она стала его женой. Он любит все ее черты: доброту, чувство юмора, её отношение к жизни, к войне, к неудачам, её эмоциональность и готовность всегда прийти на выручку, чем бы это ей ни грозило. Он любит её любовь к прекрасному и стремление к идеалу, несмотря на то, что идеальнее просто быть невозможно. Любит ее божественную силу, а так же слабость – они помогают осознать, что Хаширама – простая девушка, а не парень в юбке. Да, она сильная, но она девушка - рано или поздно ей тоже будет нужно верное плечо. Хаширама остановилась, как и Изуна. Увидев Какузу, Химе расплылась в улыбке и помахала ему рукой. Парень, что шел к ним напротив, слегка поклонился и подошел к ним. Химе просияла от радости, когда увидела, что Какузу снял с головы ткань, что напоминал тюрбан, ну и маску еще убрал. Вот только швы на лице, вокруг губ и пугающие красно-зеленые глаза по прежнему внушали страх. Да и сам по себе Какузу темнокожий, а еще очень высокий и мужественный. Из-за отсутствия маски волосы стали спадать на его лоб и шею, слегка прикрывая глаза и ресницы. Сам Какузу носил темный плащ, слегка приоткрыв грудь, что, как он еще не заметил, показывают швы на ключице и сбоку от шеи. - Куда ты пропадал, Какузу? Мадара и отото уже ушли, - произнесла весело Химе. - Да, я в курсе, - сдержанно кивнул Какузу. - Извините, я должен идти. Принцесса закивала и пропустила парня дальше и сама зашагала вперед, держа Изуну за локоть. Учиха недоверчиво косил на спину отдаляющегося Какузу, потом остановил Хашираму, попросив зайти в кафе. Та, даже не думая, согласилась. Сидя за одним столом, с чашкой чая, Изуна задумчиво смотрел в окно, думая о преданности Какузу. Эта улыбка, радость в глазах, счастье... Изуна хотел защитить и сохранить эту улыбку. Она была такой доброй, как мама, понимающей, как друг, легкомысленной, как ребенок, мудрой, как старец. Стоя рядом с ней хочется всегда помогать, даже если понимаешь, что ей помощь не нужна. Она была божественно сильной, но Химе не хвасталась, не злоупотребляла этой силой. Изуна знает, на что она способна. Да и разве обычный шиноби смог бы укротить троих биджу, пусть и с поддержкой окружающих. - Хаширама-чан, а ты ни в чем не подозреваешь Какузу? - спросил брюнет. - А что такое? - удивилась девушка и улыбнулась. - Я ему верю. Он хороший. В меня? - Сомневаюсь, - покачал головой Изуна. - Он же пытался уничтожить Коноху и каким-то образом призавл сразу троих Биджу. Ты отдала приказ не трогать его, не пытаться разузнать на кого он работал, ведь он сказал, что выполнял приказ за деньги. Это очень глупо, Хаширама-чан, надо его проверить. - Изуна-кун, мир, что построен на ненависти устарел, - добро улыбнулась Химе. - Без взаимного доверия мы все пропадем. Пусть Какузу и скрывает от нас многое, я уверена, что в глубине души он добрый и хороший. Люди способный меняться, это касается всех, как и Какузу. Я? Она верит, что я добрый? - Просто будь осторожна, хорошо? - Хех! Ну ладно, Изуна-кун Какузу сглотнул и, зажмурив глаза, стиснул руку в кулак. Последний раз посмотрев на Химе и Изуну, вышел из кафе, держа в руках свиток, что попросили его передать ей. А услышав такое ему стало не по себе. Парень выбежал из забегаловки и спрыгнул на крышу дома, плавно опустившись на колени. Спрятав свиток в карман, Какузу посмотрел на небо. Пора. Нельзя, он же шиноби, оружие без чувств. Он не должен кому-либо подчиняться, давать своим чувствам слабину. Он должен работать ради денег и всё! Нельзя давать сердцу снова почувствовать вкус доброты. Прикусив палец, Какузу подставил руку к крыше дома и спрыгнул оттуда. Вскоре послышался хлопок и на месте крови появился гигантский кувшин. Сосуд был с размером с колокол, что весит в храмах. И когда кувшин опрокинулся, оттуда полилась огненная лава. Крыша тут же загорелась, а люди с криками убегали в сторону. Вскоре Хаширама и Изуна выбежали из кафе. Пока они пытались понять в чем дело, земля под ногами затрещала по швам. Химе тут же приказала шиноби защищать жителей, а Изуне поручила охранять джинчурики. Хаширама, вся растерянная бежала по улице Конохи, держа подол своего кимоно. Вскоре шиноби уже стали эвакуировать жителей, спасая от лавы с кувшином, что стали появляться из углов улицы. Паника охватила деревню. А Какузу стоял у ворот деревни, поджав губы и чувствуя себя самым последним и гнусным уродом на свете. - Какузу, что происходит? - послышался испуганный голос Хаширамы. - Какузу? Он обернулся и посмотрел на Хашираму, которая не сомневалась в его честности. Какузу собирался уходить, ибо его работа сделана, но... Хотел хоть что-то сказать и оправдаться, но не получилось, потому что его перебил насмешливый мужской голос: - Вы только посмотрите! Сама Хаширама Сенджу! Рядом с Какузу появился мужчина сорока лет с ярко-фиолетовыми волосами, собранные в низкий хвост. Черные глаза блестели от жажды и буквально пожирали Хашираму взглядом. Химе непонимающе смотрела на незнакомца, но потом сделала пару шагов вперед. - Кто ты такой? Ты не житель Конохи. - О да, - согласился мужчина. - Меня зовут Юде Такумура. И я - хозяин этой деревни. Всё было бы иначе, если бы вы не стали выбирать самую плодородную землю. Ну, так уж получилось, что... Хотя, чего это я объясняюсь? Пока нет Хокаге, я быстро справлюсь с вами всеми. - Это ты напал на Коноху, - нахмурилась Хаширама. - Какузу, поймай его! - Я... Химе, я... - О, так вы верили ему? - сделал удивленное лицо Юде и похлопал Какузу по спине. - Еще лучше. Знаешь, Хаширама-чан? Вы бы всё равно ничего не узнали из-за барьера в его разуме, что я сделал, но раз вы даже не пытались, то это мне только на руку. - Какузу, ты с ним... за одно? - шокировано прошептала шатенка. - Это не может быть. - Конечно же может! - выпалил Юде. - Коноха еще маленькая, мне не составит труда его захватить. О, сколько денег мне заплатят деревни, когда узнают, что я продаю плодородные земли! Почему меня заедает чувство вины? - промелькнуло в разуме Какузу. - Почему я хочу врезать Юде? - Какузу, - жалобно тонким голоском шмыгнула носом Хаширама. - Скажи, что это не так. Пожалуйста... Скажи, что это ложь... - Я... - Ахахаха! - снова перебил Какузу Юде. - Какая драма! Хаширама Сенджу лишь глупая девчонка! Да и какая - стопроцентная! - Какузу... Почему? Мы все верили тебе... - шмыгнула носом шатенка. - Почему, Какузу? - Я... - сглотнул ком в горле такинин и опустил голову. - Химе, я... - Молодец! - прервал Какузу Юде, хлопнув его по плечу. - Ты блестяще справился, друг мой! Какузу прикусил губу и зажмурил глаза. Совесть начала грызть все его пять сердец. Почему? Да, он скотский обошелся с ней. Она дала ему кров, доверилась, дала шанс на вторую жизнь, а он что? А он, как последняя скотина, плюнул в ее душу. Хаширама готова была заплакать, но понимала, что в этом нет толку. Опять... Опять ею воспользовались. С самого детства, даже живя внутри своей "Я", она была слишком доверчивой. И стоило ей пробудиться от сна, прогнав другую "Я", другие стали пользовались этим, выставляя ее саму на посмешище. Хаширама не понимала, как можно обманывать того, кто открыл тебе душу. Но люди раз за разом игрались с нею. И лишь став Главой Клана, она сменила взгляд других Сенджу, потом Учих. Все ей доверяли, и Хаширама хотела, чтобы и Какузу принял ее. Она хотела, чтобы он стал таким же близким, как Изуна. Хотела, чтобы он стал ей братом. И признаться, Какузу нравилось ее общество. Она такая живая, добрая и веселая, а он - мертвенный, холодный и хмурый. Рядом с этой Химе даже тучи рассеивались, а солнце сияло ярко-ярко. И как я мог так гнусно с ней обойтись? - злился Какузу. - Раньше меня это не волновало. Что со мной такое? - Твоя деревня уже разрушается. И где же сила Бога Шиноби? - расхохотался Юде. - Да ты обычная девчонка! Бог Шиноби? Кто-кто, а она и правду Бог. - Сукин сын! Девушка вздрогнула, когда Изуна, появившись за Юде, замахнулся ногой, чтобы ударить, но мужчину отпрыгнул в сторону. Какузу тут же согнулся пополам, когда Изуна метнул кунаи. Учиха со всей силы ударил Какузу по лицу, но не почувствовал ничего, кроме горечи в душе. Изуна нападал на Юде, пытаясь поймать его в гендзюцу, но не получилось. И когда Юде сам посмотрел в глаза Учихи, Изуна замер, а мужчина с фиолетовыми волосами со всей дури пнул в живот и выплюнул сгусток кислоты. Какузу и Хаширама в немом крике раскрыли рты, когда Изуна упал, буквально поджарившись. Хаширама подлетела к нему и стала залечивать его, а Юде разразился хохотом. - Не ожидали? - спросил Юде. - Генджицу владеют не только Учихи. - Изуна-кун! - закричала Хаширама, пытаясь привести его в чувства. - Пожалуйста, не засыпай! Изуна! - Кислота очень опасна, особенно если она способна омертвлять кожу, - усмехнулся враг. - Какузу? - тихо позвала Хаширама, на что такинин вздрогнул. - Скажи мне, для тебя ничего не значит всё, что случилось? Всё, что мы тебе сделали? Ты же работал с Изуной и Тобирамой. Мы вместе смеялись, помогали Конохе восстановиться. Он... Он же смертельно ранил Изуну! - горько заплакала Химе. - Он разрушает деревню! И всё это... ничего для тебя не значит, Какузу? *хнык* Совсем ничего?! - Нет, но... - Да, Какузу ответь этой дуре и открой ей глаза! - выкрикнул со смеху Юде. - Ты же сорвиголова, одиночка, маньяк! Ахахах! И эта ненормальная доверилась тебе?! Тебе?! Хахаха! Хаширама-Химе, - сжал зубы Какузу. - Значит. Всё значит, и я... Какой же я скотина! - А ты! - разозлилась Хашиара, посмотрев на Юде заплаканными глазами. - Как ты мог? Как ты посмел растоптать честный труд моего народа?! - Воу-воу, потише, - усмехнулся противник. - Лучше подчинитесь. Огонь - правит миром. Он может уничтожить всё, как и дерево. - Не забывайся, - ледяным тоном ответила Химе. - Лес не подчиняется кому попало! Волна ярости обхватила Хашираму прямо за душу и сердце, затуманив ее взгляд пеленой злобы. Шатенка, резко встав с колен, развеяла технику и облачилась в доспехи алого цвета. Чакра билась через край, что даже земля под ней дрогнула. Этот взгляд карих глаз Какузу не спутает ни с чем - ледяной, полный боли, злобы и мести. Хаширама прикрыла на миг глаза и, создав древесного клона, приказала увести раненого Изуну. И когда клон унес парня, Хаширама зло посмотрела на Какузу и Юде. Даже не складывая печати, корни деревьев начали вырываться из земли, поднимаясь высоко-высоко. Хаширама, схватившись за деревянный клинок, рванула к Юде, который с ухмылкой отпрыгивал, вооружаясь клинком. Какузу тут же отпрыгнул в сторону, но шатенка даже не обратила на него внимания. Хаширама мчалась с диким ревом прямо на мужчину. Размахнувшись увесистым деревянным мечом, Хаширама отбила клинок Юде, как и его самого. Юде аж вздрогнул, когда столкнул с ней взглядом - лед, боль и месть. Какузу не мог поверить своим глазам. Кто это? Часом ранее добрая и милая девушка превратилась в монстра, как он. Глаза стали сиять не добротой, а яростью. Хаширама с невероятной скоростью рассекала воздух, размахиваясь своим клинком из мокутона. Юде не успевал даже атаковать, ибо корни деревьев пытались снести ему голову. Стоило только Юде зазеваться, как земля под ногами крошилась. Заплести руки в печать не было времени. Хаширама, ослепленная яростью, рассекала клинком воздух, пытаясь убить своего противника. Когда рядом оказалась река, Хаширама тут же применила стихию воды, направив поток ледяной жидкости на Юде. Тот кое-как смог отбиться от ее водной атаки, и когда выплюнул огненную кислоту, Хаширама даже не остановилась. - Юде-е-е! - грозный и яростный рев вырвался из уст Хаширамы. Махнув клинком, шатенка разрезала кислоту и, даже если огненная жидкость прожгла дыру в ее броне, руке и ноге, она не остановилась. Химе бросила свой клинок и с развороту пнула ногой врага в туловище, оттолкнув от себя. Юде зашипел от боли, а шатенка всё наступала и наступала. Руки уже покрылись кровавой корочкой из-за рукопашного боя. Юде отбился от ее таджицу и, оттолкнувшись от нее, собрал пальцы в печать, приложив руки к дрожащей земле. Хаширама лишь на миг остановилась, ощутив жар под землей. Махнув рукой, она приказала корням отбросить ее к Юде и, снова оказавшись рядом с ним, со всей дури ударила по его груди. Что-то хрустнуло, на что Юде закашлял кровью. Кажется, ребра сломались. Какузу, услышав плачь детей, тут же навострил уши. Земля под ногами начала пылать, из трещин стала сочиться лава. Такинин выкрикнул имя Химе, но та, озлобленная на Юде, не заметила этого. И Какузу сам рванул в деревню, где всё горело адским пламенем. Бежа по улице, Какузу заметил, что Мито направляется в академию, шипя от боли и держась за обгоревшую руку. Какузу подлетел к ней и, всунувшись под ее подмышкой, помог быстрее преодолеть путь. Узумаки кивнула ему и, когда они добрались, стали вытаскивать детей из горящей школы. Вскоре к нему присоединились и другие шиноби, на ходу выплевывая сгусток воды на горящие стены. Клан Учиха, Сенджу и Узумаки всеми силами тушили огонь, но тот не собирался гаснуть. Какузу начал стремительно спасть детей из огня, молясь, чтобы с Изуной было всё хорошо. - Вот это сила, - пробормотал Юде. - Я удивлен. Хаширама ответила ему яростным ревом, пнув в живот. Вскоре земля стала покрываться горящей лавой. Мокутон стал гореть, а корни полыхать огнем. Хаширама, всё еще ослепленная яростью, ступала по этой лаве, не обращая внимания на ожоги. Сандалии вскоре сгорели и ей пришлось босиком ходить по жидкому огню. Пусть и чакра спасала ее, как и регенерация, но боли она всё равно чувствовала. На лице уже появились отметины, словно маска. Хаширама, не сдаваясь, атаковала, била и рычала. И вот, со всей силой ударив Юде по лицу, впечатала в толстый корень. Пока тот приходил в себя, шатенка снова рванула к нему. Юде, будучи живучим, отбежал в сторону и Хаширама, ударив со всей силой по толстому корню, разгромила в щепки. - Не прощу! - прогремела Сенджу, сверкая карими глазами, полные ярости. - Как ты посмел напасть на мой дом?! - резко развернувшись, Хаширама въехала ногой по животу. - Как ты посмел ранить моих близких?! - схватив парня за шею, шатенка ударила его по лицу. - Как ты посмел обнажить свой клинок против Сенджу?! Юде, закашляв кровью, резко вдохнул воздуха и выплюнул кислоту прямо в Хашираму. Та укрыла лицо руками и ее правый локоть загорелась. Хаширама, с дикой яростью, выдохнула в его лицо зеленый дым и пнула в живот. Юде захаркал кровью, упав на спину, прямо на лаву. Его волосы стали гореть, как и всё тело, но до этого он схватился за шею, задыхаясь. Вскоре послышался треск с его стороны и из его рта стал расти куст, корни которого проделали дыру в его щеке, шее и в другим частях тела. Хаширама быстро начала складывать печати, призывая воду и укрывая ею горящую лаву. Поток воды стал тушить огонь и остужать лаву, выпуская пар. Шатенка двумя руками управляла водой, уверенно шагая по остывшей лаве. Ее ноги были в ужасном состоянии - стопы и пальцы обгоревшие, а ногти расплавлены. Часть бинтов на голенях превратились в черную сажу, как и часть брони Хаширамы. Когда туман стал рассеиваться, Хаширама посмотрела на Юде, который оброс деревом. Потом огляделась. Вокруг творился хаос и ужас. Половина леса пропал в огне, земля перерыта, небо покрыта тучами. Ее ярость начала отступать, а раны заживать. Противник оказался сильным, но Хаширама была куда сильнее. Славу "Бог Шиноби" не дают первому встречному. Уловив, легкие шаги за спиной, Хаширама обернулась. Какузу стоял перед ней, опустив голову, весь обгоревший. Часть плаща отсутствовала, видимо сгорела, и Хаширама заметила порезы на щеках, губах и следы сшивании. Одежда сильна потрепана, а рука была обожжена, в общем, как и сама Хаширамы. - Все дети эвакуированы, - голос парня дрогнул. - Пожар потушен. Изуна-сан в лазарете. - Какузу, - уверенно произнесла Хаширама. - Я... Я... - такинин не мог подобрать слова. - Хаширама-Химе, я... - Да, ты, - нахмурилась она. - Ты... Как ты мог? Чего тебе не хватало?! - Я не знаю, что сказать. Я... - Ты стал мне почти что братом, Какузу. Почему ты не рассказал нам?! Почему не рассказал "мне"? Он хотел оправдаться, но слов не находил. Какузу упал на колени, опустив голову и сгорбившись. Он, злясь на себя, схватился за черные волосы на голове и стиснул зубы до скрипа. В груди было такое странное ощущение, будто кто-то или что-то пытается вырваться. Бог Шиноби? Да, Хаширама была Богом. Она прекрасна, добра и невероятно сильна. Но... Какузу никогда не верил в Бога, как и Бог в него. Он выживал сам, полагаясь на свою силу. Но сейчас, сидя перед этой Сенджу на коленях, он чувствовал, будто его грехи Хаширама буквально видит насквозь. От этого Какузу чувствовал, что она вычитывает все его злодеяния, что он совершил за свою жизнь. - Простите меня, Боже! Я совершил ошибку! - закрыл лицо руками Какузу. - Простите меня! Я... Всей моей жизни не хватит, чтобы отмыть с себя это пятно, но... пожалуйста, простите меня! Я сделаю всё, что бы вы простили меня! Я готов жизнь отдать, только простите меня! Простите, что пользовался вашей добротой! Я... Вы были ко мне так добры, а я... вонзил нож в спину... Я отдам жизнь, лишь бы вы, Бог, простили меня! Хаширама промолчала, сверля его взглядом, смотря на него сверху вниз. Какузу плакал, рыдал, отчитывался перед своими грехами. Она была на него зла, готова была голову спустить, но... Он считает ее Богом, почему? Да, она божественно сильна, но она не считала себя Богом. - То, что ты сделал не прощается. - Я... Химе, я очень... - .. сожалеешь? - прервала его Хаширама и нахмурилась. - Я могу прощать всё, но измену... и предательство... - Что мне сделать, что бы вы меня простили? - подняв на нее заплаканные глаза, спросил Какузу, уже в отчаянии и безвыходности. - Всё что угодно! Я сделаю, только простите меня! Я... Я осознанно делал всё эту гадость! Я... Я бы всё отдал, лишь бы вернуть время вспять! Я готов отмыть эту грязь своей кровью, но, пожалуйста... Простите меня! Шанс... Только ОДИН шанс, прошу! - Какузу, - холодным и уверенным голосом позвала Хаширама, - встань. Такинин, шмыгнув носом, поднял на нее глаза и тихо ахнул. Хаширама стояла перед ним, вытянув правую руку. Она была... божественна. Даже с сажей на лице, пыльными волосами, обваливающимися щитками доспехов Хаширама выглядела, как Богиня. Какузу не мог оторвать от нее глаз, словно увидел Божество. Этот взгляд карих глаз: уверенный, понимающий, теплый и одновременно - холодный. Кто она? Бог и Богиня. Для него. Какузу протянул свою руку в ее сторону и, коснувшись ее пальца, почувствовал огненное тепло. Вздрогнув, такинин, зажмурил глаза, а слезы снова лавой прошлись по щеке, обжигая кожу своей горечью. Он чувствовал, что недостоин даже ее взгляда - взгляда Бога. И даже когда Хаширама взяла его бледную руку и подняла, Какузу отказался смотреть в ее глаза. Он слегка приподнялся и снова упал на колени, двумя руками обхватив ее тонкие перебинтованные голени. Хаширама прикрыла глаза, сжав руку, которую Какузу разжал и притронулась до его смоленых волос. Какузу был очень высоким, и даже сидя перед ней на коленях вплотную, лбом касался уровня ее живота. Его плечи тряслись, а слезы всё лились и лились. - Как я и говорила Изуне, мир на ненависти устарел. И как бы сильно я тебя не ненавидела, я не могу отвергнуть просьбу прощения. Ты назвал меня своим Богом, а раз так, то разве мать не прощает своих детей? - слегка улыбнулась Хаширама. - Встань, Какузу, уравняйся со мной, выпрямись. - Я... Не могу, - шепотом ответил такинин. - Не могу смотреть на вас! - Ты же хотел прощения. Хорошо. Я прощу тебя, но! - Химе сделала паузу. - Ты будешь вечно служить Конохе, защищая жителей и детей. Любое мое слово будет тебе приказом. И я приказываю тебе, Какузу, посвятить свою жизнь защите Конохи! - Будет... Будет сделано, Химе! - зажмурил глаза Какузу. - Я буду жить, чтобы служить вам! Я не поддамся тьме, не дам вашей деревне пасть! Хаширама улыбнулась и, наклонившись, взяла его за шероховатые руки и поднял на ноги. Какузу все еще смотрел на землю, стыдясь поднять на нее глаза. И ощутив на плечах ее руку, что просили его наклониться, он покорно склонил голову, а Хаширама одарила его легким и добрым поцелуем в лоб, словно активировала печать, наказывая его запомнить сказанные ей слова. Я вижу Бога в ее лице, - сглотнул Какузу, вытирая слезы. - Бог есть, это - она, Химе, с чистым сердцем. Ни один из моих пяти сердец не предаст ее - Бога. Я заслужу ваше прощение... Она простила меня - ничтожество, которое посмело ее обмануть. Я буду верить только в своего Бога - в нее. И я не усомнюсь в ней никогда! И теперь я знаю, кто я. Я, Какузу - шиноби Конохи.

***

Изуна уже поправлялся, раны заживали быстро, чему Химе была рада. Деревня востанавливалась своим чередом. Какузу трудился больше всех, помогая всем и везде. За пару дней выстроил академию занова, очистив улицы и собрав весь мусор. Бывшему такинину помогали жители и остальные шиноби Конохи. Мито занималась тем, что обучала детей в академии, пока все другие трудилиись. Хаширама тратила всю чакру на выращивания домов и восстановление сгоревшей дотла земли. Хаширама солгала Изуне, что Какузу был под генджицу врага и всё такое, на что Учиха поверил, хоть и с трудом. Она не говорила с Какузу на ту тему. Она просто улыбалась, как обычно, а он, гложа себя, склонял голову, помогая всем, чем может. Одним глазом Какузу всегда следил за ней, чтобы ничего с Химе не приключилось. И спустя пару недель вернулись Мадара и Тобирама. Хаширама встретила их с объятиям и улыбкой. Брат молча клюнул ее в щеку и быстро прошел в дом, а Мадара следом поспешил за альбиносом, даже не сказав ничего Изуне. Дома все молчали, пялясь друг на друга. Какузу стоял рядом с Хаширамой, которая сидела на диване вместе с Изуной. Тобирама и Мадара смотрели на свои руки, опустив головы. Их вгляд изменился. Обычно Хаширама злилась бы, что Мадара с Тобирамой ссорятся, а сейчас оба сидели в тишине, поджав губы. И наконец-то Химе не выдержала: - Что случилось, Мадара-кун? - спросила Хаширама. - Эм... Не волнуйся, ничего, - отмахнулся Учиха, отводя взгляд в сторону. - Прости, ты не могла бы что-нибудь приготовить нам? Мы сильно проголодались. Хаширама пару мгновении смотрела на Мадару, потом на Тобираму. Оба сидели опустив головы, пытаясь не встречаться с ее карими глазами. Их что-то гложет, но Химе не стала настаивать, просто ушла, оставив их наедине с Изуной и Какузу. Младший-Учиха тоже понял, что что-то не так. Он переводил взгляд с брата на альбиноса, пытаясь понять, что случилось. Какузу молча наблюдал за ними, тоже чувствуя какую-то странную атмосферу. - Ну и... как прошли собеседования? - робко нарушил тишину Какузу. - Ужасно, - немного подумав ответил Тобирама. - Впереди ужасное будущее. - В каком смысле? - спросил на этот раз Изуна. - Страны хотят, чтобы мы поймали биджу для них, что бы поддерживать баланс между всеми деревнями, - сглотнул Мадара. - А зная, что у нас есть три биджу... Каге в ярости. - Э... И? - поторопил Какузу. - И всё, - ответил альбинос очень подавленным голосом. - Нам объявили войну Страны Земли, Облака, Ветра и Воды. Какузу и Изуна разинули рты от шока, округлив глаза в ужасе. Они только-только востановили мир между кланами, а теперь снова война? И сама война не пугало Мадара, но... Как он посмотрит на Хашираму, которая так усердно вкладывала, чтобы заковать это слово "война"? Тобирама был прав, впереди ужасное будущее.