Всё зависит от тебя.

Хаширама открыла глаза и обнаружила неприступную тьму. Единственное, что разбавляло всепоглощающий мрак - слабый свет красного цвета, излучаемый неизвестным образом. Хаширама, стояла посреди этой темноты и чувствовала чакру, которая желала ее отсутствия здесь. Вокруг было очень темно, но все равно она направилась к красному свету, в надежде найти жителя этого мрачного места. Вода под ногой распространяла ряб от каждого шага Химе, а стены издавали то ли рык, то ли храп. Житель этой местности был никто иной, как сам Девятихвостый. Резкие капания заставляли вздрагивать, а холод - дрожать. Но Хаширама продолжала идти и идти. Приближаясь к месту, из которого лился красный свет, она поняла, откуда идет он. Свет был настолько ярко-красным, словно закат солнца, а вода становилась теплее, воздух более удушающим. Вскоре, впереди показалась огромная клетка с печатью. Прутья были в трещинах, а печать была наполовину разрушена. Вокруг темно и холодно, но Хаширама с уверенными шагами приближалась к прутьям, что бы увидеть его - Девятихвостого Демона Лиса, запечатанный в Мито. Хаширама остановилась у клетки и рукой прикоснулась к холодным прутьям. Переведя взгляд на горящую в темноте, в углу, красные глаза принцесса-Сенджу слегка нахмурилась, уверяя себя, что в данный момент Лис ничего не сможет с ней сделать. Когда гигантская фигура зашевелилась, перед ней "вырос" Девятихвостый Демонический Лис, запертый в огромной клетке, а она стояла напротив прутьев. В глазах Лиса горели ярким огнем ненависть и злоба, а Хаширама лишь отражалась в его огненно-красном взгляде. Гигантские когти заставляли оцепенеть, как и девять хвостов, позади Лиса. Химе была для Лиса столь маленькой, что казалось, что Биджу может сдуть ее лишь одним вздохом. Девятихвостный молча смотрел на нее, как и Хаширама на Лиса. Она не знала, о чем думал сейчас Биджу, но уверена может сказать, что он смотрел на нее, как на равного себе. Может быть Лис и был гордым, но он не мог отрицать силу и могущество Бога Мира Шиноби. И даже будь Хаширама столь маленькой перед ним, она была равная ему по силе. В каком-то смысле они одинаковые. И Девятихвостый и Хаширама были запечатаны. Химе с рождения была внутри своей другой "Я" и с годами чахла, видя войну, но она потом смогла выбраться, изгнав кровожадную "Я". И, если честно, сейчас Хаширама не чувствовала в себе ее, ибо приняла ту силу, что принадлежит по праве ей. И тоже самое с этой клеткой, что держала в заточении Лиса вот уже не первый месяц. - Ты не боишься меня... - прогремел Девятихвостый и лег на пол, собрав все свои девять хвостов, - ...Хаширама Сенджу. - Девятихвостый, - произнесла Химе и, взяв подол кимоно, сделала два шага вперед. - Не хочешь ничего сказать? Я - не постоянный гость. - Я выберусь отсюда, - как угроза. - И твоей деревне конец. - Этому не бывать, - уверенно сказала Хаширама. - Я хочу спросить... Почему ты ненавидишь людей? Откуда в тебе столько ненависти? Я не верю, что есть чакра хорошая и плохая, потому она не делится. Ты сам сделал свою силу агрессивной. - Я не собираюсь отчитываться перед какой-то малявкой! - рявкнул Лис, а глаза вспыхнули гневом. - Девятихвостый, - вздохнула Хаширама, - твоя сила слишком велика. Я не могу позволить тебе разгуливать на свободе! Но, знаешь?.. Я не хочу, что бы ты страдал. Я знаю, каково это - быть запечатанным и следить за миром другими глазами, - девушка сделала паузу, а Лис нахмурился. - Но у нас с тобой разные взгляды на мир... - Что ты хочешь этим сказать? - грозно спросил прямо Биджу. - Ты - чакра, которая всё разрушает, но! - сказала Химе, на что Лис клацнул зубами. - Ты - личность. Ты имеешь своё мнение, чувства и желания. Мы с тобой - одинаковые. И я была чакрой, что пульсировала внутри этого тела, - коснулась своей груди и сжала кимоно. - Я лишь смотрела, как вторая "Я" начинает ненавидеть весь мир из-за ее несправедливости. Потеря... - Лис вздрогнул. - Боль... Я не знаю, что с тобой случилось еще давно, но... Судя по твоей ненависти на этот мир, ты с полна почувствовал всю боль и несправедливость этого мира, как и это тело, и эти глаза, - Хаширама сделала паузу и в упор посмотрела своими темно-карими глазами в ярко-алый зрачок Лиса. - Я жила внутри этого тела и смотрела, как мир умирает. Вот этими руками это тело превращало в руины весь мир. - Г-р-р... - А может быть я - шизофреник, - совершенно серьезно сказала Хаширама. - Может второй "Я" никогда и не существовало? Возможно, так и есть. Раздвоение личности - шизофрения. Я сама, возможно, поставила барьер в своей разуме, разделив себя на двое: на добрую и плохую, что бы оправдать себя, ибо в этом мире, где боль и ненависть, по другому выжить невозможно. Я сходила с ума и, наверное, уже сошла. Я говорю, что приняла вторую "Я", но на самом деле я лишь разрушила барьер в своем разуме. - К чему эти слова?! - Хватит, - шепнула Хаширама. - Между нами нет разницы. Ты - личность. Я - личность. Мито - личность. Я смогла принять своё прошлое, хоть и с таким трудом, да и плюс с шизофренией, - усмешка. - Что бы жить, а не выживать надо быть слегка чокнутым. Ты так не считаешь? - Мне плевать на этот мир. - Жаль, - грустно улыбнулась Хаширама. - В мире столько всего, чего надо увидеть. Даже в мире, где кровь и война можно увидеть прекрасное. Если только захотеть, то можно увидеть хорошее в столь плохом. Даже в тебе же есть хорошее, да, Девятихвостый-сан? Хаширама лучезарно улыбнулась, а Биджу удивленно таращился на нее. "Девятихвостый-сан"... Что это было? Лис знал, что она страдает шизофренией, и он хотел рявкнуть что-то в ответ, но промолчал, наблюдая за тем, как она переустанавливает печать, что сдерживает его. - До скорой встречи, - попрощалась Химе и слегка поклонилась, на что Биджу подозрительно прищурился. - Я буду искать в этом мире для тебя прекрасное, что бы ты принял нас, людей. Когда мы понимаем, что одному быть - грустно, то становимся добрее. Пока мы чувствуем боль мы - живы, а пока мы чувствуем боль других мы - люди. Ты же понимаешь каково это - понимать чужие чувства? Не отвергай мир от себя. Еще встретимся, Девятихвостый-сан!

***

Хаширама открыла глаза и улыбнулась. Наложив вторую печать, обнаружила, что Мито уже проснулась. Попросив ее одеться, Хаширама начала собирать книги, что разбросаны в ее комнате. Мито застегивала пуговицы кимоно, а Химе раскладывала свитки в шкафы. Было час дня, стоило бы пообедать. Хашираме потребовалось около получаса, что бы проникнуть в разум Мито и закрепить печать снова. Больше нечего бояться, если только Мито сама не раскроет печать еще раз. Когда в комнату постучались, Хаширама разрешила войти, кто бы там ни был. Когда дверь распахнулась, у косяка стоял Тобирама. Взгляд оранжевых глаз смотрели в пол, голова - опущена, как и плечи. Химе тут же подлетела к брату, спрашивая, всё ли с ним хорошо. Но на ее вопросы альбинос не ответил, лишь сказав, что скоро должен прибыть Изуна. Голос Тобирамы дрожал, словно у него болело в горле, на что сестра переглянулась с Мито, что тоже стала помогать убираться в комнате. Сам же он был ранен, потрепан, а доспехи были в ссадинах. Через пары минут в комнату ввалился Изуна, во все глаза смотря на всех. - Тобирама... - Изуна, - прервал парня альбинос. - Выслушай меня. - Где? - голос Изуны дрогнул. - Где мой брат?! Что хотела сказать Тока?! - Мадара? - удивилась Хаширама. - Он на охоту ушел. - В деревне предатель, - произнес погасшим голосом Тобирама. - Кохару, Хомуру, Кагами, Данзо и Хирузен пытались похитить. И у них это получилось, враги смогли вытащить их с деревни, когда я ослабил барьер, что бы шиноби смогли выйти наружу для охоты и запаса воды, - короткая пауза. - Но мы с Тока смогли их найти, детей спасли, но... - Что такое, Тоби? - взволнованно спросила Мито. - Кинкаку Бутай, - выдохнул альбинос, а в карих глаза сестры пробудился страх. - Мадара, который обнаружил нас, приказал доставить детей, так как Коноха окружена врагами, а сам ушел, что бы сразиться с Кинкаку Бутай. - Сколько примерно врагов? - со страхом в голосе спросила Хаширама. - Их много? - Пятьдесят, а может уже и больше. - Скажи, пожалуйста, - Изуна схватил Тобираму за плечи и заставил взглянуть в свои черные глаза, что полны надежды. - Скажи... Ты сам отпустил моего брата? Тобирама стиснул зубы и перевел взгляд в сторону, давая ответ "да". В следующую секунду Изуна ударил по его лицу, из за чего альбинос пошатнулся назад. Тобирама ничего не сказал, чувствуя стыд за содеянное. - Трус, - проскрипел зубами Изуна и, развернувшись, уходил, но остановился у двери. - Будь я на твоем месте, а Хаширама на месте брата, то я бы никогда не отпустил ее на бой с пятьюдесятью врагами, во главе с Кинкаку и Гингаку. Никогда. - Изуна-кун, - шепнула Мито и посмотрела на альбиноса. - У Тоби не было выбора... Он же сказал, что надо было защитить детей. Тока-сан сама бы не смогла довести детей до Конохи. Ты посмотри на него, - указала рукой Узумаки на альбиноса. - Он весь потрепан. И ему досталось от врага! Не будь Тобирамы, то кто знает, смогли бы дети добраться до сюда живыми? Изуна не ответил, лишь сжав ручку двери. Простояв пару мгновении, он вышел, громко захлопнув дверью. Тобирама проскрипел зубами и перевел взгляд на сестру. Карие глаза слезились, а плечи подрагивали. Вскоре, Хаширама закрыла рот рукой в безмолвном крике, а по щекам потекли слезы. - Хаши, - Мито положила руку на ее плечи и перевела взгляд грустных глаз на альбиноса. - Тоби, ты... - Мадара, - шепнула Хаширама и, убрав руки с лица, плача, посмотрела на брата. - Мадара был еще слаб... Он может ослепнуть, если использует Мангекье. Я должна... помочь ему. - Нет, - прервал Тобирама. - Ты потеряла вчера слишком много чакры и еще не восстановилась. - ДА КАКАЯ РАЗНИЦА?! - со слезами выкрикнула Хаширама. - Я не могу здесь сидеть, когда Мадару, возможно, уже запечатали в тыкву! Мы должны выдвигаться! - Хаши-тян, - сжал руку Химе Мито. - Ты еще слаба. Пожалуйста, доверься Изуне. Он, уверена я, уже отправился за Мадарой-сама. Хаширама заплакала, чувствуя свою беспомощность. Сейчас она была слабее, чем обычный шиноби. Вчера было много силы потрачено и она еще не восстановилась. Кажется, Каге хотят уничтожить Коноху с корнями, не давая ей даже восстановиться. Было жестоко нападать четырем странам, но, учитывая силу Мадары и Хаширамы, они сравнивали счеты. Но они всё же смогли нанести удар. Может быть они сами хотели вывести Мадару за пределы Конохи, что бы уничтожить отдельно. Кто знает... Тобирама ушел, злясь на себя и скрипя зубами. Изуна был прав, что и выводило его из себя. Он уже заметил, что Учихи изменились во взгляде, готовы помогать Хашираме, не споря. И даже упрямый Изуна стал уважать Химе, склонив перед ней голову, но... Тобирамы было стыдно, что он оставил Мадару, когда ему нужна была помощь. Альбинос видел, что его старый враг и не самый добродушный друг потрепан. И в прошлый раз, против Цучикаге он не мог нормально сражаться. Его глаза слабели, погружая в темноту. Тобирама знал это, изучив Учих от корки до корки. Он должен был помочь, хотя бы потому, что Мадара - возлюбленный сестры. И Изуна злился, что Тобирама даже своего клона не отправил за ним. Альбинос хотел воспользоваться своей техникой, но отказался, сам не знает, почему. Может был растерян, а может просто хотел сохранить чакру на бой. Сам Тобирама еле-еле прошел в Коноху, защищая детей, благо, спину прикрывала Тока, которая тоже была порядком ранена. Техника Теневого Клонирования - не удалась. Она слишком опасна, требует много чакры, да и нет гарантии, что использующий сможет поровну разделить чакру между клонами. Надо еще работать. Время тянулось и тянулось. Хаширама металась из одного угла в другую, нервно теребя свои руки. Мито, что находилась рядом с ней, сильно волновалась за нее и Мадару. Будь Учиха и холодным, он был хорошим Лидером, уверенным и ответственным. Мито не особо хорошо ладила с ним, но всё же... Они все вместе как-то сдружились. И юная джинчурики не хотела его смерти. Шиноби Конохи выдвигались в лес, что бы очистить местность от врагов. Хьюга сидели на стороже у ворот, вместе с Узумаки, а вот Шимура и Сарутоби, вместе с кланом Сенджу сражались в лесу. Клан Учиха, вместе с Тобирамой искали предателя, но это было отнюдь не самым легким делом. Альбинос несколько раз разговаривал с Торифу, который и сообщил о похищении детей Тока. А вот куноичи сама лежала в лазарете, она была сильно опустошена, потратив много чакры. Тобирама хотел навестить ее, но времени не находил никак. Детей, что привезли обратно в Коноху, Тобирама поручил клану Сенджу. Альбинос одним глазом искал Какузу, но того не было. По словам жителей зеленоглазый шиноби ушел в лес еще утром, что бы набрать трав для лекарства. Когда Хаширама уловила чакру Изуны, она выбежала на улицу, как и Мито. Шатенка была испугана, что с Мадарой что-то да случилось. Увидев, что Изуна и Какузу несут Мадару, устроившись у того под подмышкой, Хаширама замерла. Он был ужасно ранен, висок кровоточил, как и глаза. Какузу, что шел рядом, помогая Изуне, был не в самом лучшем виде. Жители шушукались, смотря на Хокаге, который, возможно, умер. И Хаширама не выдержала: бросилась к нему. Какузу, больше не в силах идти, упал на колени, а Изуна, не удержавшись на ногах, тоже осел, а безжизненное тело Мадары рухнуло на руки Хаширамы, которая стала смотреть в его закрытые глаза и бледное лицо. Холодный. - Пожалуйста, открой глаза! Пожалуйста! Пожалуйста! - взмолилась Богу Хаширама, прижимая к себе мужа. - Ты не можешь меня так оставить... Прошу! Умоляю, открой глаза! - Агрх, - простонал Мадара. - Х-Хаши? Это ты? - Да, это - я, - шмыгнула носом шатенка и улыбнулась. - Спасибо, Боже... Ты жив! Я так рада! Хаширама стерла большим пальцем свои слезы с лица Мадары и приподняла его лицо. Бледные губы Мадары приоткрылись и снова сомкнулись. Когда он приоткрыл глаза, Хаширама вздрогнула. Его глаза - побелели. Черные, ею любимые, глаза мужа были безжизненно белыми. Ослеп. - Когда я... Когда я нашел его, он уже сражался с Кинкаку, - произнес охрипшим голосом Какузу. - Мы вместе смогли победить, но... Он пал во тьму. Хорошо, что Изуна прибыл, иначе бы не справились с оставшимися шиноби... Мне очень жаль. - Брат, - шепнул Изуна. - Я что-нибудь придумаю, не волнуйся. - Я здесь, - слезы скатились по щекам и Хаширама поправила челку мужа. - Я не оставлю тебя... Я же обещала, Мадара: буду любить тебя, сколько бы времени ни прошло. Я здесь... рядом. Хаширама обняла Мадару за шею и уткнулась в его шею, заплакав. Мито, что сидела рядом, положила свою руку на плечо Какузу и легонько улыбнулась, на что зеленоглазый шиноби кивнул. Переведя взгляд на Изуну, Мито огорченно прикрыла глаза. Изуне было больно видеть, что брат ослеп. Кто-кто, а Мадара должен жить и видеть, ведь он - Хокаге, который должен защищать свой народ. Брат, - Изуна посмотрел на безжизненно-белые глаза Мадары. - Эти Гокаге... Они поплатятся за содеянное.