Всё зависит от тебя.

Мадара резко привстал и задышал полной грудью. Ребра резко расширились, а легкие болезненно раздулись. Он, весь в поту, стал судорожно дышать и обнимать себя за плечи, что бы унять дрожь. Мадара огляделся: он у себя в комнате. Вокруг было светло, даже очень, аж щуриться от света приходилось. Шиноби лениво посмотреть через плечо назад и увидел гигантский веер красно-белого цвета. Комната была заперта задвижными, бумажными дверями с изображением ястребов. Голова болит, - мысленно сказал Мадара и вздрогнул, смотря на свои руки. - Я... вижу. Несмотря на сильное головокружение, усталость, тошноту и жажду, Мадара вскочил на ноги и, шатаясь, рванул к выходу. Быстро передвинув двери, шиноби направился вниз, на кухню. Из какой-то стороны слышались звуки, голоса, а еще запах. Какой-то острый, кажется травами. Было трудно сфокусироваться на чем-либо. Мадара спотыкался о мебель и врезался о стены, но все равно несся на кухню, как ужаленный. Ворвавшись на кухню, Мадара замер. Никого в комнате не было, кроме Мито, что уснула на поверхности стола, приложив под голову руку. Он хотел ее разбудить, но по виду Узумаки понял, что она сильно устала. Посмотрев по сторонам и пытаясь зацепиться хоть за что-то, что могло бы всё объяснить, он стал пятиться назад. Потом, выбежав в коридор, бросился на улицу. Свет ослепил мгновенно, но Мадара настойчиво стал идти вперед. Деревня была в таком же состоянии - все куда-то спешили и торопились. Видя Хокаге, все здоровались и улыбались ему, но он бежал всё быстрее и быстрее. В дом Сенджу. - Хаширама! - Мадара ворвался в их дом и побежал в ее комнату. - Хаширама! Тобирама! Да кто-нибудь! В доме никого не было. Мадара метался из одной комнаты в другую, ища либо брата, либо возлюбленную, либо кого-то из знакомых. Удостоверившись, что дома никого нет, шиноби рванул в больницу. Хаширама обычно там помогала ирьенинам, а если и там ее не будет, то значит в резиденции. Мадара бежал и бежал. Босиком, в одних лишь трико, без футболки. Всё еще не восстановленное тело требовало отдыха, как и глаза, которые каким-то образом прозрели. Всё тело, весь организм, вся клеточка требовало немного сна и отдыха, но Мадара не мог остановиться. В голове столько вопросов и пробелов. Он не знал сколько пролежал. Не знал как прозрел. Хотел увидеть любимую, брата, друга и даже вредного Тобираму. Вломившись в больницу, Мадара лоб в лоб врезался с кем-то. Помотав головой и, посмотрев на обидчика, он облегченно вздохнул. Это был Какузу, который удивленно смотрел на него. Улыбнувшись другу, бывший такинин пожал ему руку и обнял от чистого сердца, на что Мадара был рад - значит, он не ошибся, назвав его другом. - Ты должен отдыхать, - сказал Какузу. - Организм еще слаб. Куда Мито смотрела? - Она... спит, - сглотнул Мадара. - Где Изуна и Тобирама? Где Хаширама? - Ну, - погрустнел Какузу и поджал губы. - Иди на тридцатую палату. Там всё поймешь, Тобирама и Изуна там же. Мадара будто язык проглотил. Смотря в зеленые глаза друга, Хокаге закивал и направился дальше. В сердце появилась какая-то тяжесть - страх. Он стал замедлять шаги, словно уговаривая себя, что Тоби и Изу осматривают кого-то, кто не является Хаширамой. Всё-таки людей много. С чего это должна быть Химе? Но, раз сам Тобирама стал осматривать пациента, то... Шиноби замотал головой, отгоняя ужасные картины. Уже видя палату, Мадара стал идти всё медленнее и медленнее. И, наконец-то, добравшись до двери, неуверенно толкнул. Первый, кого он увидел - Изуна, что стоял у двери. И, увидев брата, младший-Учиха набросился на него, обнимая. Мадара тоже обнял его, радуясь, что с младшим братиком всё хорошо. У него не хватало сил посмотреть на человека, который лежал на койке. Тобирама стоял в сторонке, как обычно в синих доспехах. И лишь кивнул Мадаре, стоя скрестив руки на груди. Учиха зажмурил глаза и сделал шаг вперед. Холод пола тут же пронзил его голые ступни, заставив Мадару поежиться. Он стал медленно приближаться к койке с закрытыми глазами, молясь и умоляя Бога, что бы это был обычный шиноби с переломом, а не его любимая. Неуверенно открыв глаза, Мадара посмотрел на прикрытые ноги и медленно стал поднимать взгляд на лицо. Побледневшая кожа, прикрытые глаза, длинные и потускневшие темно-шоколадные волосы. Мадара задрожал и провел рукой по каштановым волосам. Как бы он не молился... Это была Хаширама. - Нет, - сглотнул Мадара и присел на колени, сжав ее холодную руку. - Это не может быть. Пожалуйста, открой глаза. Пожалуйста... - Она не проснется, - тихо-тихо сказал Тобирама. - Кома. Жива, но полностью парализована. - Как? - сквозь зубы спросил Мадара. - Кто?! - Ты, - холодно ответил Тобирама. - Вот цена, которую она заплатила за твою жизнь. Она сходила с ума, плакала и молилась. - Мы не знали что делать, - вмешался Изуна и, приложив руку на плечо брата, заставил посмотреть в его красные глаза. - Мы все были напуганы, что ты погибнешь. - Изуна, твои глаза... - Они не мои, - горько усмехнулся Изуна. - Мои глаза у тебя, - брат вздрогнул. - Всё хорошо, Мадара. Давай я объясню. Ты пролежал без сознания целых три недели, а Химе - две. Ты не просыпался. Было ясно, что ты ослеп. Хаширама переживала и целыми днями-ночами читала, искала как бы вернуть тебе глаза. И я рассказал тайну нашего клана: про пересадку глаз и Вечный Мангекьё. - С разрешением Изуны она сделала эту пересадку, - произнес Тобирама и посмотрел на сестру. - А Изуне пересадила глаза падшего шиноби-Учиха. И всё бы должно было быть хорошо, но... Ты был слишком слаб. Умирал. - И тогда Хаширама-чан сказала, что ее клетки могут тебе помочь восстановиться, - продолжил Изуна. - Мы были против, но она... - Она любит тебя, - резко прервал Тобирама и сжал руки в кулак. - И это ее губит. Она готова продать душу Дьяволу ради тебя, отдать жизнь и упасть в Ад. Т-ц! - щелкнул языком альбинос, на что Мадара поджал губы. - Сестра слепа этой любовью. Я говорил ей, что это погубит ее. И... Хех! Какая ирония - вживление клеток провел я. - Без наркоза, - добавил Изуна. - Она требовала, что бы Тобирама продолжал операцию. Химе отдала тебе почти что всю свою чакру, смешав с твоей. Мадара немного скорчился, ощутив рану на груди. Посмотрев на свой корпус, заметил на левой стороне крестообразный шрам, где кожа стала белой, как бумага. Он провел по шраму пальцем и ощути что-то внутри себя - что-то теплое, как огонь, которая может завладеть его телом и сжечь. Мадара чувствовал мощь этой чакры, которая бурлила внутри вместе с его собственной. Чакра Хаширамы пульсировала внутри как-то странно, словно ее чакра состоит из двух частей. Мадаре казалось, что если сейчас разозлится, то одна часть поглотит его, а если улыбнутся, то согреет. Так вот как жила Химе - если будет давать волю эмоциям, то ранит саму себя. Как же после этого не овладеть шизофренией? - Почему она парализована? - спросил Мадара. - Каналы чакры неестественно пусты и тело не может привыкнуть, - лениво объяснил Тобирама. - Она думает, что спит и набирается сил. Но ее каналы чакры будут продолжать пустовать всю жизнь, ни она, никто другой не может их заполнить. - Почему? - сквозь зубы прошипел Мадара, сжимая ее руку. - Ну, почему, Хаширама?! Почему именно ты?.. - Брат? - тихо. - Я всю жизнь хотел быть сильным, - в глазах защемило и по бледной коже прошлась дорожка слез. - Но зачем мне сила, если некого защищать?! Зачем мне она? - голос дрожал, а слезы всё не хотели останавливаться. - Зачем мне нужна сила, если... моя любимая в таком состоянии? - тихо спросил Мадара и шмыгнул носом. - Почему она так безрассудна? Если бы только... Если бы ты не любила меня... Боже. Верни её. Умоляю, верни. Изуна отвернулся и тихо шмыгнул носом, а Тобирама перевел взгляд в окно, пряча застывшие на темно-оранжевых глазах слезы. Видеть столь сильного человека сломленным невыносимо, как бы Тобирама ненавидел Мадару. Видеть слезы того, кто всей душой любит ему трудно, как бы он не жалел о том, что именно Мадару полюбила сестра. Слышать просьбы в адрес Бога от того, кто всегда был сильным, не смотря ни на что даже Тобираме было не под силу. Если бы она не любила его, то вряд ли стала бы рисковать своей жизнью. Если бы они только не подписали мирный договор, то всего этого не было бы. Если бы они только были врагами, то было бы куда легче. Они бы пытались выжить, убить друг друга, но никак не спасти ценой собственной жизни. - Изуна! В палату с разбегу пошел Какузу и замер. Увидев всех в таком состоянии, он смутился и замолчал. Тобирама и Изуна мотнули головой, смахнув слезы. Какузу, неуверенно стал докладывать весть. Деревня снова под нападением. Барьер пока что держится, но мирные жители стали волноваться. Всё-таки барьер уже слабеет. Шиноби уже вызвались на защиту против деревни Облака. - Враги, значит, - прогремел Мадара, на что все трое синхронно вздрогнули от льда в его голосе. Он встал на ноги, напоследок сжав руку возлюбленной. Стерев слезы с лица, Мадара тяжело вздохнул и обернулся к Какузу. Черные глаза сменились на алый, словно пролитая кровь, шаринган, узоры которого тут же сменились на Вечный Мангекье, а после и на Риннеган. - Я проснулся. Я живой. Мадара сделал пару шагов в сторону Какузу, на что шиноби тут же отошел в сторону, пропуская его. От него исходила удушающая аура, ледяная, как Смерть. Мадара уверенными шагами шел из больницы прочь. Медики в ужасе отпрыгивали от него, смотря ему в след, проглотив языки. А он всё шел и шел. Сила бурлила в нем. Чувства пытали его. Отмщение. Ярость. Боль. Он ступил на землю босыми ногами и направился к воротам деревни, куда бежали все шиноби. Шаг за шагом Мадара всё приближался и приближался. Камешки под ногами уже не причиняли ему неудобства. Тело не требовало отдыха. Хотелось лишь окрасить весь мир в пылающий красный цвет. Мадара вышел из деревни и посмотрел на собравшихся войск Деревни Облако. Коноха стояла с оружием наготове, выжидая приказа военного начальника, который онемел при виде Хокаге. Мадара остановился напротив шиноби Облако и сквозь зубы вздохнул. Наклонив голову в бок, хрустнул шеей, потом размял руки, плечи и... поднял темно-фиолетовый взгляд риннегана на врагов. - Я чувствую, - сказал Мадара. - Я ЖИВ. Резкая волна ветра, что "выбросил" Мадара при применении чакры, оттолкнула шиноби Конохи назад. Темно-синяя, чуть ли не фиолетовая, чакра собиралась вокруг него, вселяя страх всем. Шиноби Облако выстроили свои клинки наготове и сделали синхронный шаг вперед. Вызов принят. - Я ЖИВ, УБЛЮДКИ! - в порыве гнева взревел Мадара. Взмахнув рукой, Учиха Мадара оттолкнул всех врагов, отбросив назад. Сжав кулаки, он рванул вперед в гущу толпы. Мадара не разбирал их лица, он уворачивался от ударов, нанося их сам, ломая кости и сухожилия. Враги наступали и наступали. Шиноби Конохи сдерживали их, не впуская в деревню. Мадара сжал зубы и резко высвободил бурлящую в нем чакру. Синяя аура охватила его тело, защищая. Он снова взревел от ярости и чакра стала в трое толще, образовав Сусаноо. Чакра стала подымать его вверх, а его воин из чакры полностью формироваться. Сначала Сусаноо обволакивали тело доспехами Шугенджа, затем принял облик Тенгу, увеличиваясь при этом в десятки раз. Сусанно встал на ноги и издал громкий и протяжный рев, словно зверь, которого держали в заточении. Мадара смотрел на всех с высока и топтал, убивал. Шиноби Конохи стали отступать, а враги убегать. Но... Разве можно ускользнуть от ястреба, что смотрит на дичь с высока? Болезненные крики, стоны и мольбы. Мадара словно оглох... Все эти голоса только пробуждали в нем новую ярость. Ему было мало. Мало этой крови! Он хотел больше. Больше! Его уже трясло от, глаза горели энергией и безумием. Он чувствовал, как кровь кипит внутри, требуя еще... еще... еще! Крови! Сусаноо обнажил свой клинок из чакры и с грубым ревом, вонзил в землю, вызвав землетрясение. Мадара сжимал кулаки, смотря на всех этих людишек внизу, что убегали от него. Такая мощь... Такая сила... - Мадара, хватит! - послышался чей-то тонкий и протяжный голосок. - Остановись уже! Эта чакра не должна лишить тебя рассудка! Ты сможешь! Всё зависит от тебя и только тебя! Этот голос, что принадлежал Мито, заставил Мадару вздрогнуть и перевести взгляд вниз. Он смотрел на брата, Какузу, Тобираму и Мито, что звали его и что-то еще говорили. Он захлебывался в этой силе, что укутывало его полностью. Чакра Хаширамы внутри разъедало его, сжигало всё дотла. Он чувствовал внутри еще что-то - теплое и родное. Но оно такое маленькое, что так трудно на нем сосредоточиться в окружении этой чудовищной чакры. Выбор выбором, но... Нельзя забывать, что всё зависит от тебя самого. Сердце забилась в груди сильнее, словно птица в клетке, трепыхаясь. Эти слова Химе сказала ему, когда он запутался в себе. И вправду... Он же Учиха Мадара. Кто, как не он, сможет оставить эту войну? Кто, как не он, будет держать обещание? Кто, как не он, вернет любимую в реальность? Чакра медленно стала превращаться в туман и рассеиваться. Сусаноо вскоре испарилась, оставив Мадару в толпе трупов. Он стоял, словно оживший, проснувшийся после Адских мучении. Глаза снова стали иссиня черными, но мутными и уставшими. Когда Мадара стал оседать, его резко перехватил Изуна, прижав к себе. Мадара сжал его плащ и зажмурил глаза, пытаясь встать на ноги. Кое-как перекатив брата на бок и, встав под его правой рукой, Изуна сделал шажок, но брат был слишком ослабленным и собирался тут же рухнуть, как вдруг с левой стороны его руки появился Тобирама и всунулся под его подмышкой, помогая удержать равновесие. Изуна удивленно посмотрел на альбиноса, который никогда раньше, не то что не помогал, а даже просто не касался Мадары. Сам Тобирама ничего не сказал, даже не взглянув на него, просто стал помогать раненому Учихе передвигаться. Стоящая в сторонке Мито зажала рот в немом крике, уже не в силе смотреть на весь этот кошмар вокруг. Тобирама и Изуна несли Мадару, который еле-еле переставлял ноги. Его лицо искажало такую печаль, отчаяние и боль, что внутри всё сжималось. Глаза были пустыми, уставшими и затуманенными. С права был Изуна, а слева - Тобирама. Родной брат и бывший враг. Какая ирония... - Всё хорошо, Мито, - тихо-тихо сказал Мадара, когда они с братом и альбиносом проходили рядом с ней. - Спасибо. Мито заплакала и шмыгнула носом, кивнув. Какузу положил свою руку на ее хрупкое плечо и легонько сжал. Посмотрев на бывшего такинина, Мито улыбнулась и стала вытирать щеки рукавом. Какузу лишь склонил голову и тоже ответил на ее улыбку такой же доброй улыбкой. Приказав шиноби расчистить окрестность от трупов, он направился в лазарет, куда ведут Мадару. Мито стояла в течении минуты, как вкопанная и смотрела на их удаляющиеся силуэты. Лишь пару месяцев прошло, а она так привязалась к ним. Она смотрела на них и была так рада... Какузу, Изуна, Тобирама, Мадара и Хаширама. Они были одной семьей, готовые защищать спины друг друга. И она так счастлива, что они приняли ее в эту маленькую семью. Она верит. Они смогут дать отпор всем. Война? Это не повод, что бы разрушать узы.