Родная кровь

      Кили быстро шёл на поправку. Лекарь прописал очень хорошее снадобье, которое заживляло порез и не вызывало у мальчика аллергию. Дис очень радовалась этому, и теперь могла отпускать мальчишек погулять. Правда, строго-настрого запретила играть с острыми и опасными предметами. Фили был счастлив, когда узнал, что братишка полностью поправился, теперь он снова сможет рисовать свои красивые рисунки.       — Я знаю одно место, где нам точно никто не помешает, и у тебя появится вдохновение, — шепнул Фили брату на ухо.       — Что это за место, Фили?! — Глаза младшего сразу же загорелись.       Фили обещал отвести туда брата сразу после завтра, когда отец будет в кузнице, а матушка уйдёт на базар. Недавно у них сдохла коза, единственный источник молока, так что приходилось сперва брать молоко у соседей. Их молоко Кили не нравилось, как будто они специально давали несвежее, и Дис стала покупать его на базаре, и не козье, а коровье, которое нравилось детям намного больше.       Завтрак прошёл в тишине, Дис была погружена в свои мысли, а Кили без удовольствия ел овсяную кашу, сваренную на воде, потому что молоко закончилось ещё вчера. Фили не канючил, глотал невкусную кашу и лишь иногда поглядывал на мать, которая в последнее время выглядела измождённой. Они с Зейном стали часто ругаться, и Фили слышал их перебранку перед сном. Кили всегда быстро засыпал, и потому, к счастью, не мог ничего услышать, а вот Фили приходилось долго лежать с открытыми глазами и молиться, чтобы всё поскорее закончилось. В такие моменты мальчик чувствовал себя предателем, который снова подслушивает разговоры родителей, особенно, когда они заговаривали о Кили… Зейн говорил ТАКИЕ вещи, от которых хотелось зажать уши. Он говорил, что Дис виновата во всём, что с ним случилось, а потом и вовсе назвал её гулящей…       Фили ещё не совсем понимал, что значат эти слова и при чём тут Кили, но Дис после этого долго-долго плакала, а отец куда-то уходил на всю ночь. Утром Дис старалась не подавать виду, что что-то случилось, она улыбалась мальчишкам, шутила с ними, говорила ласковые слова, но Фили видел, как тяжелее матери с каждым днём. Она осунулась и стала меньше есть…       Фили хотелось поговорить с родителями, сказать, что он неоднократно слышал их. Он мог бы попросить их всё ему объяснить. Почему каждый их разговор заканчивается скандалом, в котором упоминается Кили?       И дяди Торина давно не было. Он обещал к ним наведаться, но пока не приезжал, и Фили становилось от этого очень тоскливо. Дядя всегда знал, как утешить их с братом, всегда привозил вкусности и игрушки, а по вечерам рассказывал сказки. Мальчик иногда боялся себе признаваться, но дядя Торин был даже лучше, чем отец.       — Фили, малыш, присмотри сегодня за Кили, — попросила Дис, допивая чашку чая. — Только умоляю, больше не играйте ни с какими острыми предметами.       — Конечно, мам, — пообещал старший сын, ковыряясь ложкой в каше. — Мы с Кили сегодня просто порисуем.       — Да, мам, полисуем, — поддакнул Кили, но как-то невесело, не отрывая головы от тарелки.       Дис пригладила его торчащие волосы и больше ничего не сказала. Гномка становилась менее разговорчивой, и у Фили словно сердце выскакивало из груди. Он так не любил, когда в семье начинались проблемы, но если они и были, Дис всегда старалась оставаться весёлой, говорила, что всё будет хорошего, а сейчас даже она упала духом. И всё из-за Кили…       Фили мимолётом покосился на брата, пытаясь понять, в чём проблема и что с ним могло быть не так. Может, это из-за того, что дядя Торин его больше любит и хочет сделать своим наследником? Но разве может быть из-за этого такие скандалы… Фили помог матери убрать посуду и вытер мордашку Кили. Тот умудрился вымазаться даже овсяной кашею, которую почти не поел.       — Матушка, ты купишь нам сладких ватлушек? — попросил Кили, уворачиваясь от попыток Фили вытереть ему лицо.       — Тот, кто не доел кашу, не получит ватрушек! — сказала Дис, улыбаясь, и у Фили немного отлегло от сердца. Если мать ещё могла с ними шутить, значит ещё не всё так плохо.       Дис быстро собралась, взяла с собой корзинку, кошель с деньгами и, поцеловав мальчишек, отправилась на базар. Она хотела бы взять их с собой – так ей было бы спокойнее, но одна она управится гораздо быстрее и не придётся покупать то, что она не планировала.       Мальчишки остались одни. Фили наскоро вымыл посуду, а Кили помог ему вытирать тарелки.       — Фили, куда мы пойдём? — спросил младший, вытирая последнюю тарелку.       — Это будет сюрприз! Но тебе понравится, — уверил брата старший.       Они быстро собрались, Кили взял кипу бумаги и набор с недавно купленными карандашами и вопросительно взглянул на брата.       — Фили, а что я буду лисовать?       Хороший вопрос. Фили на минуту задумался, а потом его словно осенило. Он же ещё не показал брату игрушку, которую ему подарил незнакомец. Гном помчался в их с Кили комнату и стал рыться в своих вещах. Он ведь специально спрятал её, чтобы у Дис или Зейна не возникло никаких вопрос. Вдруг родители подумали бы, что он украл эту игрушку…       Откинув в сторону рубашки, Фили наконец нашёл то, что искал – лошадку, с настоящей гривой, сбруей и живыми глазами. Ах, как же прекрасна она была! И наверняка стоила немало, а тот гном отдал её просто так, бесплатно… и всё расспрашивал про Кили. Фили совсем не думал, чем его брат мог вызвать такой интерес у торговца, а теперь все эти родительские ссоры вложили в голову мальчика совершенно ужасные подозрения.       Фили помчался к брату, который до сих пор ждал его на кухне, держал в руках все свои рисовальные принадлежности.       — Смотри, Кили, какой он красавец, а? — Фили показал брату лошадку, и тот чуть не выронил карандаши, громко ахнув.       — Фили-и! — выдохнул мальчик, протягивая к лошадке руки. — Где ты взял эту класивую лошадку?       Фили засмеялся, потрепав брата по макушке и дав ему одной рукой погладить гриву.       — Один добрый торговец подарил её нам. Но только маме я её не показывал. И ты не говори. Пусть это будет нашим секретом, хорошо?       Кили не пришлось долго уговаривать. Он согласно закивал, не отрывая взгляда от игрушки, уж слишком красивая она была.       — Вот это да, Фили! Какие глазки у лошадки! — Всё ещё восхищался мальчик, и Фили был рад, что братишке понравилось.       — А теперь, мы пойдём и нарисуем лошадку, которая будет бежать по зелёной траве вдоль реки! Это будет самый лучший рисунок, и мы подарим его родителям, они повесят его у себя в комнате!       Кили снова закивал, разевая рот от счастья. Теперь он ещё больше хотел пойти с Фили, чтобы сначала порисовать, а потом и поиграть с этой игрушкой, которой точно ни у кого не будет!       Гномы снова собрали принадлежности для рисования и вышли на улицу. Солнце парило так, что Фили пришлось вернуться за шапочкой для брата и маленькой фляжкой с водой. После этого старший запер дверь на замок, а ключ спрятал под камнем. Гном оглядел дом, убеждаясь, что туда никто не проберётся – дверь была заперта, ставни задвинуты, а дверцу чердака отец замуровал ещё в прошлом году. Теперь, даже если снова придёт какой-нибудь торговец или просто желающий ограбить их домишка, он не сможет войти.       Взявшись за руки, братья пошли по утоптанной дорожке, мимо соседей, в сторону леса, где пробегала небольшая речушка. Вообще детям запрещалось гулять в лесу одним, но Фили верил, что когда родители увидят рисунок Кили, который он им подарит, они сразу перестанут сердиться. Ещё Фили надеялся, что они смогут набрать немного земляники, ведь она сейчас в самом разгаре.       Они прошли поваленное дерево, мимо дубов-близнецов и поднялись на большой холмик, с которого открывался прекрасный вид на дома по другую сторону реки. Здесь ветер были сильнее, и Кили пришлось удерживать свои листочки, чтобы их не унесло. В зелёной утоптанной траве виднелись усы земляники. Фили облегчённо вздохнул. Раз трава утоптана, значит место проходимое, они не заблудятся. Где-то внизу должен быть мост, перекинутый через реку.       — Идём вниз, Кили.       Фили потащил брата вниз, скользя ногами по камням. Чем дальше они спускались, тем отчётливее был слышен рёв реки. Деревья внизу стали гуще, и скоро лиственная тень скрыла от них солнце. Добравшись до моста, братья замерли, прислушиваясь к шуму реки. Вот бы сейчас, в такую жару, искупаться в речке…       Они прошли по мосту на другой берег, где кусты были величиной с Кили, если не больше. Мальчику пришлось отпихивать их от себя руками, чтобы они не попали в лицо.       — Фили, давай здесь, я уже устал, здесь кусты такие огломные, — заканючил младший, уже поцарапав себе руку.       — Сейчас, Кили, немного осталось. Покажу тебе одно местечко!       Они поднялись на небольшой холмик за деревьями, где трава была нетронута. Из неё вылетали птицы, которые заметили присутствие маленьких гномов. Солнце здесь было почти не видно за кромкой деревьев, которые сейчас казались огромными зелёными великанами. Здесь, в траве, снова показались красные точки спелой земляники.       — Ну вот, пришли! — сказал Фили, любуясь красотой здешнего места. — Теперь твоя лошадка будет настоящим скакуном, продирающимся через листья острой осоки.       Они расположились на небольшом участке, где сложили листочки с карандашами, мелками и ещё какими-то коробочками, которые Кили прихватил с собой. Ещё небольшой участочек они примяли специально, чтобы поставить туда лошадку. Одну копыто у игрушки было поднято и, казалось, что животное идёт, возвращается на родину после боевых подвигов. Они подставили небольшой камушек, словно лошадка стоит на горном пьедестале.       — Какая же класота! — восторженно выдохнул Кили, берясь за карандаши и удобнее устраиваясь в траве.       Кили принялся рисовать, начиная с травы. Фили немного понаблюдал за ним, а сам пока занялся сбором земляники, которая игриво выглядывала из травы, маня своим сладки запахом. Гном завернул нижнюю часть своей рубашки и стал собирать ягоды туда. Пару раз он споткнулся, и земляника превратилась в розовую кашу, вымазав рубашку.       — Ну вот! — прошипел про себя гном, счищая листьями остатки земляники и снова набирая новую.       Он поглядывал на брата, который сейчас был так увлечён, что глаз радовался. Он хотел подглядеть, что же там получилось, но вдруг увидел невероятной красоты бабочку, которая порхала над небольшим островком с цветами. Она села на розовый цветок, расправив свои большие крылья, которые были похожи на внимательные глаза, окружённые радугой. Как же было бы здорово подержать её в руке, а Кили смог бы нарисовать её… Жаль только, что не было сачка.       Фили выбросил остатки земляники и вытер руки об и так уже грязную рубашку. Бабочка сидела на цветке и периодически взмахивала крыльями, удобнее громоздясь. Фили крался к ней потихоньку, пригибаясь и делая лишь небольшие шажочки. Приблизившись, он протянул руку, мечтая сомкнуть пальцы на этих разукрашенных крыльях…       Неожиданно рядом что-то просвистело. Не успел гном навострить уши, как что-то длинное и тяжёлое ударило в руку, что заставило мальчика с криком попятиться. Нечто угодило ему прямо в запястье, но кожу не повредило. Правда, синяка не миновать. Фили схватился за руку и стал бегло осматриваться – в траве, рядом с ним, лежала та самая штука, которая ударила его. Мальчик поднял и увидел, что это просто тонка палочка, несильно заострённая на конце. Напоминала небольшой колышек, к которому они всегда привязывали козу…       — Фили! — Услышав крик брата, Кили бросил свои вещи и помчался к нему. — Фили, что случилось?       Фили стал оглядываться по сторонам. Недалеко, буквально в десяти метрах от них, кусты шевелились будто бы от ветра… но не от ветра же.       — Фили, Фили….       Кили тормошил брата, глаза его испуганно расширились, в них был такой ужас…       Старший опустился перед братом на корточки и приобнял за плечи.       — Всё нормально, Кили. Кто-то кинул это в меня.       Он показал брату тонкую палочку, которая кольнула его, будто игла. Младший долго рассматривал, а потом его лицо озарила догадка.       — Фили, стлела! Это же стлела! — Кили выхватил острую палочку и приложил её так, будто это и правда была стрела, натянутая на тетиву воображаемого лука.       Стрела….       Фили снова поднял голову и посмотрел в кусты, откуда могли стрелять. Если это стрела, почему она без наконечника? А вдруг этот кто-то хотел его убить… гном вздрогнул от этих мыслей. Кому понадобится убивать их?       Он отобрал у Кили палочку, разломал её надвое и выкинул, а потом потащил брата туда, где они оставили свои вещи.       — Идём отсюда, Кили. Здесь небезопасно.       Они вернулись и стали собирать разбросанные Кили карандаши и листочки. Младший аккуратно укладывал всё в коробочки, а потом неожиданно охнул. Фили, всё это время снова пытавшийся набрать немного земляники, быстро кинулся к нему, опасаясь, что в брата тоже могли выстрелить.       — Кили, ты чего?       Младший стоял на том самом месте, которое Фили специально устроил для лошадки. Игрушки на месте не было – лишь разбросанные мелки.       — Лошадка, Фили. Она плопала.