Родная кровь

      Дис лежала на кровати с закрытыми глазами, укрытая двумя одеялами. Пот градом катился с её лица. Пожилые гномки качали на руках малыша, который громко плакал. Зейн бросился к жене, взяв её за руку и покрывая лицо поцелуями. Гномка открыла глаза и слабо улыбнулась.       — Милая, как ты себя чувствуешь? — просил Зейн.       — Уже лучше, — слабым голосом ответила Дис, сжав его руку.       Потом гном встал и подошёл к гномке, державшей ребёнка. Она улыбнулась и передала малыша Зейну. Осторожно придерживая младенцу головку, Зейн качал его, вглядываясь в лицо. Зевнув пару раз, малыш успокоился и перестал плакать. Гном улыбнулся и сел с ребёнком на кровать Дис, показывая ей сына. Лицо гномки напряглось, когда она взглянула на новорожденного.       Пожилые гномки засобирались уходить, оставив Дис какие-то пузырьки с настойками и травами. Гномка поблагодарила их и попрощалась. Потом в дом вошли Фили и Торин. Изгнанный король поцеловал сестру в лоб и принялся качать младенца, забрав его у Зейна.       — Мой младший племянник, — говорил Торин, расплывшись в счастливой улыбке, — моя кровинушка! Ещё одно счастье рода Дурина. Фили, посмотри, это твой младший братик! — Торин наклонился, чтобы Фили смог рассмотреть его.       Светловолосый гномёнок заглянул в свёрток и удивился.       — Такой крошечный! А почему он такой розовый? — спросил Фили.       Торин рассмеялся, встав в полный рост.       — Ты тоже был таким маленьким! — сказал он.       Зейн улыбался, глядя на счастливого Торина и обернулся к Дис. Она отвернула голову к стене и закрыла глаза, как будто была не рада. Зейн поцеловал её в щёку. Гномка открыла глаза и направила на мужа взгляд, полный тоски и печали. По телу Зейна пробежала дрожь. Он никогда не видел Дис такой, даже после того, как нашёл её в тот злосчастный день у реки. Неужели она настолько не рада своему сыну?       — А как его зовут? — подал голос Фили.       Торин обернулся на Дис и Зейна. Гномка не успела ничего сказать, и муж ответил за них обоих:       — Кили! Мы назовём малыша Кили!       — Отличное имя! Я думал, что вы назовёте его Фрерин, но Кили – тоже замечательное имя! Фили и Кили – мои любимые племянники! — сказал Торин.       Дис не помнила, когда последний раз видела брата таким счастливым. Наверно, когда родился Фили. Услышав, что Зейн всё-таки решил назвать малыша Кили, она не стала с ним спорить при брате и сыне, а просто улыбнулась.       На следующий день Зейн не пошёл в кузницу, а остался помогать жене. Они с Фили занимались приготовлением обеда, пока Дис кормила малыша. Оставшись с младенцем наедине, гномка смогла себе позволить выплеснуть наружу эмоции и не притворяться. Покормив младенца, она уложила его в кроватку и сама села на стул и призадумалась. Страшные мысли всё больше и больше посещали её голову. Она не знала, как избавиться от несчастья по имени Кили. Всё-таки гномка решила не спорить с мужем по поводу этого имени, ведь недолго ему придётся носить его. Дис смотрела в глаза малыша, которые отличались от её и отдавали тёмно-коричневым оттенком, и вспоминала уродливое лицо настоящего отца Кили. Несомненно, этот ребёнок будет на него похож. Он унаследует всё плохое от родного отца и не принесёт ей никакого счастья. Пока он мал, нужно что-то сделать, пока их жизнь окончательно не испорчена. Покосившись на подушку, лежащую на их с Зейном кровати, Дис перевела взгляд на Кили. Малыш повертел головкой и уставился в потолок, но не плакал. Нет, Дис понимала, что не сможет убить его. Лучшим решением было бы отдать Кили другим гномам. Ведь так всем будет только лучше. А Торину она что-нибудь наврала бы. Только нужно убедить Зейна, который обожал держать Кили на руках и называл его сыном.       Неожиданно дверь в комнату открылась, и вошёл Зейн. Гномка перестала витать в облаках и посмотрела на мужа. Гном увидел встревоженное лицо жены и перестал улыбаться.       — Дис? Всё в порядке? — Зейн надеялся, что в Дис проснётся материнский инстинкт, когда Кили родится, но жена пока что не была похожа на любящую мать для младшего сына.       Гномка кинулась к двери, поплотнее её закрыла и упала перед мужем на колени, обхватив его ногу.       — Зейн, пожалуйста… Я не смогу полюбить его. Давай отдадим Кили другим гномам, умоляю тебя, — начала причитать Дис, не в силах больше молчать. — Эти его глаза… Я не вижу в них тебя, не вижу Фили. Только уродливое лицо того гада. Пожалуйста, давай отдадим его.       Зейн опешил от такой мольбы жены. Он рывком поднял её на ноги, а потом усадил на кровать, тряся за плечи — Дис, ты в своём уме? Это твой сын, твой Кили. Не смей даже думать о том, чтобы кому-то отдать его. — Зейн повысил голос, чтобы до Дис лучше дошло.       Гномка скинула его руки и залилась слезами. Он не понимал её. Не хотел понимать. Он твердил одно и то же, не прислушиваясь к её словам. Ну не могла она принять этого ребёнка, не могла. Он казался ей совершенно чужим и был нелюбим.       — Зейн, мне очень тяжело, а ты не хочешь меня понять, — рыдала Дис. — Другие гномы будут любить его, а я уже говорила тебе, что не смогу дарить тепло этому… гному. Я даже не могу назвать его сыном, потому что мой сын – Фили, которого я очень люблю, ведь он от тебя. А Кили – лишь результат жестокого насилия, которое до конца моих дней не будет давать мне покоя. Послушай меня, родной, — Дис схватила мужа за руку, — я вчера сказала одной пожилой гномке, что готова отдать его. Она обещала найти подходящую семью для Кили.       Гном вырвал свою руку из её, и лицо его стало мрачным и сердитым. Он вскочил, едва сдерживая свой гнев на жену.       — Ты сошла с ума, — закричал гном, — ты обезумела. Дис, любимая, ну как тебе могло такое прийти в голову? Кили ни в чём не виноват. И вот увидишь, он будет похож на меня или на Фили. Мы воспитаем его достойным наследником Дурина! И не смей мне больше говорить, что Кили неродной и ненужный. Дети чувствуют, когда их не любят. Я не хочу, чтобы наш мальчик рос отчуждённым и несчастным. И Фили будет счастлив, ведь у него теперь есть брат, младший брат, о котором он будет заботиться. Он будет его всему обучать и всегда защищать. Махал, ведь я сам всегда мечтал о брате! А у нашего Фили он теперь есть. Избавившись от Кили, ты сделаешь несчастным не только его, но и нас всех. Ведь когда через много лет он вырастет, ты будешь жалеть о том, что хотела с ним сотворить. А Торин? Ты видела его лицо, когда он взял малыша? Он был так счастлив. А как горели его всегда уставшие глаза? Дис, да он благодарен тебе за Кили! Что ты скажешь ему, если с малышом что-то случится? Детей посылают в награду, а не в наказание, пойми ты это наконец…       Дис сильнее зарыдала, зарывшись в подушку. Зейн гладил её по подрагивающей спине, не говоря больше ничего. Всё время Дис плакала и плакала, и не было больше той задорной улыбки, в которую однажды влюбился Зейн.       — Ну всё-всё, успокойся, — ласково проговорил Зейн. — Прости меня, что повысил на тебя голос родная. Просто я не хочу, чтобы кто-то страдал, ни ты, ни наш Кили.       Гномка оторвала заплаканное лицо от подушки и растерянно посмотрела на мужа.       — Наш? — сдавленно спросила она.       — Да, любимая, наш Кили, наш младший сынок. Есть только мы и наши дети и никого больше. Больше никто не посмеет нарушить наш покой. Мы будем счастливы с нашими детьми, с нашими мальчишками! Ведь один ребёнок – хорошо, а два ещё лучше! — Гном поцеловал жену в лоб, а потом подошёл к колыбельке и взял младенца на руки.       Кили заёрзал и начал что-то агукать на своём младенческом языке. Зейн улыбнулся и поцеловал малыша в лобик.       — Кили узнал своего папу, правда, малыш? — спросил Зейн, укачивая Кили.       Потом он сел на кровать рядом с Дис и начал качать Кили перед ней, заставляя гномку взглянуть на него.       — Ну же, Дис, посмотри на него другими глазами. Ведь он такой красивый! Эти маленькие глазки и носик, розовенький ротик! Мы никому тебя не отдадим, малыш! Никому-никому!       Кили как будто внял его голосу и что-то довольно агукнул. Зейн засмеялся и поцеловал малыша в нежную щёчку, а потом вернул в колыбельку. Дис наблюдала за мужем, немного успокоившись. Гном притянул жену к себе и нежно поцеловал в губы. С трудом оторвавшись, Зейн взял её за руку и потянул за собой.       — А мы там с Фили столько всего наготовили! Правда, могли пересолить суп! Идём, будешь снимать пробу! Дис могла слабо улыбнуться и последовала за мужем.

***

      Торин приходил в гости почти каждый день. Он всегда приносил с собой подарки для обоих племянников. Фили он приносил много сладостей, а Кили разные игрушки. Торин не мог налюбоваться на младшего племянника, которого не выпускал из рук. Он брал Кили на прогулку вместе с Фили, и они обычно очень долго гуляли. В руках Торина Кили никогда не плакал. Во время прогулки он мирно спал, смешно посапывая и вдыхая свежий весенний воздух. Фили иногда тоже давали подержать братишку. Светловолосый гномёнок с интересом его рассматривал и просил расти побыстрее, чтобы можно было вместе играть. Дубощит смеялся и говорил, что совсем скоро они с братом будут вместе резвиться, а потом обучаться ратному делу. Он даже обещал подарить Фили меч. Светловолосый гномёнок с нетерпением ждал этого дня.       Когда гномы возвращались с прогулки, Дис кидалась обнимать Фили и заваривала ему вкусный чай. Кили у Торина брал Зейн. Однажды Дубощит обратил на это внимание.       — А что же ты Кили сама не укладываешь в постельку? Наверно, соскучилась, пока мы гуляли? — спросил Торин.       Дис не нашлась что ответить. Она посмотрела на Зейна, ища его поддержки.       — Просто я сам люблю укладывать нашего сына! Дис так устаёт за день, вот я ей и помогаю! — сразу же ответил Зейн.       Торину хватило этого ответа, и он больше ничего такого не спрашивал. Он любил обоих племянников одинаково и старался уделять как можно больше внимания каждому. Уходя в свои чертоги, он целовал каждого из них в лоб и говорил, что с нетерпением ждёт следующей встречи. Фили обожал, когда дядя приходил к ним.       — Вот видишь, теперь мы видим Торина намного чаще, и Фили счастлив, — шепнул как-то Зейн жене.       Дис ничего ему не ответила, лишь потупила взор и принялась за свои дела.

***

      Так протекала жизнь после рождения Кили. Зейн больше не слышал от жены всяких глупостей на счёт того, чтобы отдать младшего сына кому-нибудь. Он даже начал успокаиваться и верить, что жена смогла полюбить малыша. Но Дис лишь умело скрывала свои мысли. Она всё также с трудом кормила сына и держала его на руках, мечтая, чтобы он куда-нибудь исчез. Но больше не решалась показывать это. Зейн, конечно, был прав, но она ничего не могла с собой поделать. Уверив мужа, что всё будет хорошо, она уговорила его вернуться к работе в кузнице. Фили отправился в гости к своему другу, а Дис осталась дома с малышом. Покормив его, Дис накинула на себя плащ и, взяв Кили, отправилась к реке Антал.       В голове её стучала мысль, что это единственный шанс избавиться от Кили. И пусть они потом делают, что хотят – пусть кричать на неё или бьют, она больше не могла и не хотела терпеть Кили. Малыш как будто чувствовал неладное. Он начал плакать и кричать. Дис пыталась его успокоить, негромко напевая колыбельную, но Кили не переставал реветь.       — Да тише ты, прошу тебя, — шептала Дис, боясь привлечь к себе внимание.       Но Кили лишь громче заливался плачем. Тогда Дис остановилась и принялась качать малыша, напевая другую песенку.       — Добрый мальчик, — раздался голос за спиной.       Дис резко обернулась и увидела перед собой старуху, которую избегали все жители Синих гор. Она славилась дурной репутацией, говорили, что она могла колдовать и видела будущее. Гномка отстранилась от старухи, прижимая к себе Кили.       — Да не бойся ты меня, госпожа! — сказала старуха. — Добрый у тебя мальчик!       — Что? — не поняла Дис.       Старуха усмехнулась и обнажила два своих кривых жёлтых зуба. Её морщинистое лицо, покрытое старческими пятнами, исказилось в полуулыбке.       — Хороший у тебя мальчик, говорю! Добрый! Так что ты не бойся его! — ответила старуха.       — А с чего мне бояться родного сына? — просила Дис, отступив ещё на шаг.       — Не виноват же мальчишка, что отец непутёвый! И воды он боится. Не купай его в речке. Добрый мальчик, добрый, — забормотала старуха, как будто разговаривала сама с собой.       — Зейн хороший отец, почему вы так говорите? — запаниковала Дис. Она понимала, что не стоит говорить с этой чокнутой старухой, но и уйти не могла, не узнав, известно ли что-нибудь старухе о настоящем отце Кили.       — Муж-то твой хороший, госпожа, хороший, добрый. Сейчас да, хороший. А отец мальчишки не хороший, не добрый. Несчастный мальчишка, несчастный. Не виноват же, не виноват. Добрый мальчишка, добрый… — сказала старуха и отправилась в другую сторону, даже не посмотрев на Дис.       Гномка оторопела, а потом кинулась догонять старуху. Кили в её руках снова залился плачем.       — Что вы имеете в виду? — спросила Дис, догнав старуху.       Пожилая гномка не удостоила Дис вниманием. Она протянула руку к Кили и провела по щеке. Малыш сразу же успокоился и перестал плакать. Глаза Дис округлились.       — Воды боится. Добрый мальчишка, а воды боится. Сделай ему настойку из резчатого золотолиста и с двух лет давай. Добрый мальчишка, только боится воды, — сказала старуха и заулыбалась.       Дис стояла, как вкопанная. А старушка тем временем вновь продолжила свой путь. Проводив её взглядом, гномка прижала к себе Кили и побежала. Чуть не споткнувшись о корягу, Дис остановилась и посмотрела на малыша: Кили поглядывал на неё своими карими глазками, но больше не плакал. «Воды боится», стучали в голове слова старухи. Может, она знала, что задумала Дис? Тем не менее, гномка не собиралась отступать от задуманного. Убедившись, что за ней никто не следит, Дис пришла к реке Антал.       Холодная вода реки отражала в себе лучи солнца и зелёную траву. Дикие утки плескались в этой воде и вылавливали какую-то мелкую рыбёшку. Кили вновь начал плакать, когда с реки повеяло холодом. Дис уже не внимала его крикам. Она медленно подошла к краю и посмотрела на своё отражение. Её лицо было очень испуганным и бледным. Но она уже всё решила и не собиралась отступать. Закрыв глаза, гномка вытянула руки с Кили над рекой. Малыш заплакал ещё громче, но Дис словно не слышала его, ведь в её ушах стучал шум ветра, принесшего весну в Синегорье…