Родная кровь

      Кили разрывался громким плачем, пытаясь привлечь к себе внимание. Но Дис была глуха к детскому голоску своего сына. Всё её сознание заволокла одна мысль – избавление от ненужного гнома. И пусть её муж и брат будут кричать на неё и проклинать, она должна была сделать то, что задумала. Но почему же руки до сих пор не выпускают свёрток в воду? Неведомый прежде страх обуял стоящую на краю гномку. В мыслях совершить убийство было намного проще, нежели в жизни. Но нельзя медлить. Нужно совершить задуманное, пока руки окончательно не подвели её.       Сделав глубокий вдох, Дис начала медленно опускать свёрток на воду. Кили начал кричать ещё громче, пытаясь вытащить ручонки из-под плотной ткани одеяльца. Слёзы градом катились по его румяным щёчкам, а глаза покраснели. Но Дис старалась не смотреть на младенца, чтобы не поддаться жалости. Раз решила – нужно сделать. Сделав глубокий вдох, гномка кинула беглый взгляд на сына и разжала руки.       — Нет! Что вы делаете?!       Непонятно откуда прозвучавший голос заставил Дис вздрогнуть и резко развернуться. Гномка увидела перед собой гнома средних лет с копной светлых волос, которые были кое-как скреплены веревочкой на затылке. Борода его была намочена водой. В руках он держал удочку и ведро с рыбой, которая хвостом била о края. Увидев, что свёрток с ребёнком медленно погружается в воду, гном бросил всё своё снаряжение и кинулся к воде. Оттолкнув удивлённую Дис, рыбак, не раздумывая, полез в реку, протягивая к Кили руки. Вода уже начала поглощать несчастного малыша, который пытался всё также безуспешно вытащить ручки. Свёрток начал отплывать, но рыбак успел ухватить его за край одеяльца. Подняв Кили, гном прижал его к груди левой рукой, а правой начал несильно грести, чтобы скорее добраться до берега. Кили немного успокоился, но всё равно продолжал громко всхлипывать и ронять слёзы, которые стекали по щекам и впитывались в ткань, служившую ему одеяльцем. Выбравшись на берег, рыбак осторожно положил малыша на траву и принялся разворачивать мокрую пелёнку. Почувствовав холод, Кили вновь залился истерическим плачем. Рыбак снял с себя плащ, а потом рубашку и завернул в неё малыша, чтобы он мог согреться. Подняв закутанного в рубашку Кили, который продолжал надрывно плакать, рыбак подошёл к Дис, непонимающе на неё смотря.       — Что это было? Вы сами бросили своего сына в воду или мне показалось? — спросил гном, гневно смотря на Дис.       Гномка тряслась. То ли от страха, то ли от холода. Глаза её испуганно бегали из стороны в сторону, губы дрожали, а лицо исказилось в отчаянной гримасе. Она сделала шаг к рыбаку и попыталась выдавить из себя хотя бы слово, но не смогла ничего произнести. Из глаз неожиданно потекли слёзы, и Дис закрыла лицо руками. Гном, держащий Кили на руках, вмиг перестал гневаться. На его лице теперь читалось удивление. Он продолжал прижимать к себе уже притихшего малыша, не зная, как ему лучше поступить. Он ведь сначала не поверил своим глазам, когда увидел, что Дис опускает малыша на воду. Сначала рыбак хотел посетовать на своё плохое зрение, но потом он понял, что, видимо, был прав.       — Не плачьте, прошу вас, — немного мягче сказал гном, делая шаг к Дис. — Всё хорошо, с вашим сыном всё в порядке.       Дис вытерла рукавом слёзы и громко всхлипнула. Потом она протянула руки к гному.       — Простите. Спасибо вам, что спасли его. Просто… я не удержала его и пыталась поймать, но он так стремительно начала тонуть, — принялась оправдываться гномка.       Рыбак с подозрением на неё посмотрел, но всё же передал малыша ей в руки. Дис вцепилась в Кили и принялась его укачивать, целуя в лобик и нашёптывая что-то на ушко. Почувствовав тепло матери, малыш ещё немного поворочался и вскоре заснул. От детских переживаний и страха он очень сильно устал, но сейчас, наконец, смог успокоиться. Рыбак молча наблюдал за гномкой, боясь её спугнуть.       — Госпожа, вам нужна помощь? — настойчиво спросил рыбак.       Дис отстранила от себя малыша и медленно повернула голову на чужака.       — Нет. Вы уже помогли мне. Спасибо… я, пожалуй, пойду домой, меня ждёт муж и сын. — Завернувшись в плащ, Дис побрела прочь от реки.       Но рыбак догнал её; вода из его ведра разбрызгалась, и пойманная рыба сильнее забила хвостом. На себя он накинул свой полумокрый плащ, ведь в рубашку был завёрнут малыш. Дис периодически косилась в сторону гнома, но ничего не говорила, а молча продолжала идти. Но спустя какое-то время она резко остановилась и раздражённо сказала:       — Ну что вы идёте за мной? Я же сказала спасибо, а теперь мне действительно пора домой…       Но рыбак смерил её подозрительным взглядом, сузив свои глаза цвета мяты.       — Нет, госпожа. Я должен проводить вас домой и удостовериться, что на этот раз с вами ничего не приключится. Мало ли, вдруг злые собаки нападут или какой-нибудь разбойник… — нарочито медленно произнёс гном. — Вы же не хотите, чтобы ваш сын пострадал?       — Вы что, считаете, что я хотела утопить своего родного сына? — Дис сразу догадалась, к чему клонит гном.       Она разозлилась на него, ведь он был прав.       — Ну что вы, нет конечно! Просто издалека всякое может показаться. Но я всё равно провожу вас домой, иначе меня совесть замучает, если ваш малыш подвергнется какому-нибудь неожиданному нападению, — возразил гном, игнорируя грубый тон Дис.       Гномка повернулась и быстро зашагала к дому, крепче прижимая к себе Кили. Ребёнок продолжал спать, мирно посапывая и смешно шевеля носиком. Его длинные ресницы подрагивали, и он причмокивал во сне. Рыбак кинул на малыша беглый взгляд и улыбнулся. У него самого не было детей, но он очень любил их.       Путь до дома прошёл в молчании. Дис исподлобья косилась на идущего позади рыбака, но ничего не говорила. Она не хотела с ним разговаривать, потому что ещё не знала, быть благодарной ему за спасение Кили или ненавидеть. Возможно, этот гном спас её от самой страшной ошибки в её жизни. А возможно он только что разрушил её надежды на счастливую жизнь без Кили. Подойдя к порогу, гномка всё же обернулась и посмотрела на рыбака.       — Спасибо вам. Что проводили, — тихо сказала она, укачивая проснувшегося малыша. — Сейчас я верну вам рубашку.       Гномка зашла в дом, укутала малыша в другое одеяльце и вынесла рыбаку его вещь. Кили заворочался, почувствовав прикосновение другой материи, и вновь принялся всхлипывать.       — Берегите себя и своего малыша. Он у вас замечательный, — сказал рыбак, глядя на Кили.       Малыш вдруг перестал реветь и уставился своими огромными глазами на незнакомца. А Дис лишь натянуто улыбнулась и пожелала рыбаку всего хорошего. Гном откланялся и, взяв рубашку и снасти с ведром, отправился домой. После того, как он скрылся за деревьями, Дис посмотрела по сторонам. Но поблизости вроде никого не было, так что никто не видел её с неизвестным гномом, который вызвался проводить её домой. Потом Дис взглянула на своего сына. Сына… Она чуть не убила его. Родную кровинушку. Всё, что только что произошло на реке, будто не с ней было. Будто не она хотела утопить Кили. По телу гномки пробежала дрожь. Поёжившись, Дис поспешила в дом.       Занавески на окнах были задёрнуты, поэтому солнечный свет очень слабо проникал в помещение. Кроме Дис и Кили, в доме никого не было. Гномка осторожно закрыла входную дверь и прошла в свою комнату. На неё вновь накатил какой-то невообразимый ужас. Что с ней происходит? Неужели она чуть не убила живое существо, родного сынишку? Ни в чём неповинное дитя, как постоянно говорил Зейн.       Дис положила малыша на свою кровать и отошла к двери, привалившись к ней спиной. Нет! Этого не может быть. Ведь она в жизни ни на кого не поднимала руку, даже Фили никогда не наказывала, а этот сорванец был ещё тем шалуном. Медленно спустившись на пол, Дис вдруг закрыла лицо руками и заплакала навзрыд. Ей снова стало очень больно и грустно. Она жила с этой болью очень долго, но никто не понимал её. Дис казалось, что всем просто наплевать. Даже любимый муж никогда её не поймёт. Но ведь правда ни в чём не виноват, а она хотела его убить. Она чуть не загубила то, что создал сам Махал. О чём она только думала?       — Кили, прости меня, — плакала Дис, упав на колени перед кроватью, на которой лежал малыш. — Прости меня, родной мой, прости. Ты ни в чём не виноват. Это я заслуживаю смерти, а не ты…       Прижав сына к груди, Дис ещё очень долго плакала, громко всхлипывая и коря себя, на чём свет стоит. Она начала ненавидеть себя. Начала испытывать отвращение к себе за такие мысли и поступки. Кили мог навсегда сгинуть в той реке, а к ней так или иначе всё равно пришло бы осознание. Зейн бы никогда ей этого не простил. И Торин. Торин особенно, ведь он так привязался к малышу, любил гулять с ним и называл племянником. Она действительно чуть не загубила все их жизни.       — Несчастный мой малыш, мой Кили, — продолжала плакать Дис, надорвав голос и шепча эти слова, — прости меня, сынок, прости…       Слёзы упали на лобик малыша, и он тоже начал плакать. Только делал он это намного громче, чем Дис. Да и кормить его давно пора. После пережитого стресса Кили требовалось больше заботы и внимания.       — Не плачь, Кили, не плачь. Сейчас я покормлю тебя, сейчас, — бормотала Дис, скидывая с себя плащ.       Она осторожно села на кровать и принялась кормить малыша. Кили сразу успокоился и прикрыл глазки. А гномка гладила его правой рукой по щёчке, стирая слёзки и слабо улыбаясь. Губы её задрожали, и она вновь приготовилась заплакать, но смогла сдержаться. Видимо, Махал вновь испытывает её. Хочет проверить, справится ли она или нет. Но она справится. Ведь она потомок Дурина, сестра Торина Дубощита и дочь Трайна. И ей придётся научиться жить с прошлым. Ради Зейна, ради Фили и… ради Кили. Её второго сына. И пусть Зейн ему не отец, но он принял Кили как родного и называет малыша сыном. А что ещё её нужно? Кошмар пережитого будет ещё долго не давать ей покоя, но ведь Кили в этом не виноват. Он должен жить и не расплачиваться за ошибки своей матери и настоящего отца, о котором он никогда не узнает.       Покормив Кили, Дис уложила его в кроватку и отправилась готовить обед. Уставший малыш сразу уснул, вцепившись ручками в старую игрушку Фили. Гномка неожиданно наклонилась к нему и поцеловала в лоб. Кили засопел, а Дис улыбнулась. Как она может ненавидеть это существо, которое ничего плохого ей не сделало. Он ничем не заслужил такого плохого обращения и нелюбви, ведь он такой крошечный и такой родной…       — Теперь всё будет по-другому, малыш, — шёпотом сказала Дис, боясь спугнуть сон малыша.

***

      Зейн вернулся поздно вечером. Он был очень уставшим, но лицо его озаряла счастливая улыбка. Фили выбежал к нему и кинулся на руки.       — Фили, моё солнце! — Зейн радостно подхватил мальчишку и закружил по комнате. — Как вы тут? Как дела у мамы и брата?       — Братик спит, а мама ждёт тебя с вкусным ужином! Она напекла пирожки с капустой, твои любимые! — радостно сообщил Фили, размахивая руками и жестикулируя.       — У нас сегодня какой-то праздник? — спросил Зейн, опустив Фили и с прищуром смотря на него.       — У нас теперь каждый день будет как праздник, — раздался голос Дис.       Фили и Зейн повернули на неё головы. Гномка была в домашнем платье, поверх которого надела передник. Она улыбалась. Именно так, как улыбалась ещё до всех произошедших с ней событий. Жизнерадостно и искренне. Зейн подошёл к ней и взял за руку.       — Дис, я так рад видеть тебя. — Он обвил её шею руками и долго не отпускал, словно они не виделись целую вечность. — Как прошёл день?       — Всё замечательно. Я гуляла с Кили, а потом вернулась и наготовила вам много вкусного, ведь я вас так люблю! — сказала Дис, поцеловав мужа в щёку.       Ничего не рассказывать мужу о произошедшем – было первой мыслью Дис после того, как она вышла из комнаты, где спал Кили. Узнай он всё это, то больше никогда бы не доверял ей, их жизнь точно была бы испорчена. А всё из-за её навязчивых идей и не прошеных мыслей о том, что Кили неродная кровь. Он родной. Самый что ни на есть родной. А гномка постарается быть хорошей матерью своему сыну. Постарается забыть весь этот кошмар, который преследует её и не хочет отпускать. Нельзя сейчас поддаваться отчаянию и панике. Обратного пути нет, поэтому нужно научиться жить настоящим, а не прошлым. А Дис для себя решила, что будет хорошей матерью обоим мальчишкам. После того, как она чуть не убила Кили, что-то перевернулось в её душе. Словно она сама была долгое время под водой, а потом вынырнула и вдохнула спасительный воздух. А того рыбака, видимо, послал сам Аулэ, дабы не допустить страшного греха. Но теперь гномка смогла открыть глаза и понять всю жестокость своего поведения и мыслей. Ей было очень стыдно за то, что её обесчестили, но сейчас ей было стыдно в два раза больше за то, что она винит во всём своего сына, переваливая на него грехи настоящего отца. Отца… Он не отец Кили, а лишь жалкое воспоминание, которое гномка изо всех сил постарается забыть. Отец Кили – Зейн. Он действительно его любит, не смотря ни на что, и радуется каждый раз, когда берёт малыша на руки. А большего для счастья и не нужно. У неё всё есть, так что пора прекратить жаловать и нужно начинать жить счастливо с любимой семьёй.       Зейн уплетал стряпню Дис за обе щёки. Ему очень нравилось, как готовит его жена, но когда у неё при этом было хорошее настроение, то еда получалась ещё вкуснее. Гномка сидела напротив мужа и с улыбкой наблюдала за ним. Зейн сейчас был похож на ребёнка, которому подарили вкусный пирог на день рождения.       — Дис, я никогда не перестану хвалить твои кулинарные способности! — сказал Зейн радостным голосом, запихивая в рот очередной пирожок.       Закончив есть, Зейн вытер губы салфеткой и накрыл своей рукой руку Дис, лежащую на столе.       — Спасибо, любимая. Ужин бы прекрасный. А теперь скажи мне, у тебя всё в порядке?       Дис немного потупила взор и занервничала. Не рассказывать же мужу, что она чуть не убила Кили, и если бы не рыбак, то сейчас бы они обсуждали другую тему. Взяв себя в руки, гномка натянуто улыбнулась и осторожно освободила свою руку от руки мужа.       — А что может быть не в порядке? Всё замечательно. Просто я немного устала, наверно у меня утомлённый вид, вот и всё! — выкрутилась Дис, порадовавшись внезапно лёгкому вранью.       А Зейн поверил. Видимо, он тоже слишком устал, чтобы заводить старый разговор на избитую тему, поэтому он встал из-за стола, подошёл к жене сзади и обвил руками её шею, нежно целуя в макушку.       — Ты у меня просто умничка, Дис. Ты самая лучшая жена. И мать. Мы будем счастливы, правда?       — Конечно, Зейн, конечно. Теперь всё будет по-другому. По-другому.

***

      Ночью погода не на шутку разыгралась: дождь хлестал по окнам, а ветер приклонял ветви деревьев чуть ли не к земле. Неожиданно раздался жуткий гром, раскаты которого были слышны на другом конце гор. Стёкла окон трещали и, казалось, что хрупкий материал выдержит недолго.       Дис лежала на спине, натянув одеяло до подбородка. Зейн мирно спал, свернувшись клубком, а вот гномке не спалось. Она не переносила грома и молнии, но считала, что она уже не маленькая девочка, чтобы придавать значения таким глупостям, ведь в жизни есть вещи пострашнее какого-то там грома. Ещё до замужества, когда они с Зейном гуляли и их настигал дождь с грозой, то будущий муж всегда обнимал её и страх куда-то испарялся. Фили тоже не боялся грозы и даже любил гулять под дождём. Он всегда приходил чумазым и извалявшимся в грязи, но лицо его всегда было счастливым. Но с тех пор Дис не выпускала сына на улицу в такую погоду.       Ещё один сильный раскат заставил гномку вздрогнуть. Сон совершенно не шёл, поэтому Дис встала и накинула на себя халат. Зейн заворочался и повернулся на другой бок, но не проснулся. Гномка кинула на него мимолётный взгляд и вышла из комнаты. Она прошла на цыпочках до комнаты Фили и осторожно открыла дверь. Фили лежал, раскинув руки и ноги на всей кровати. Одеяло лежало на полу, а подушка была на грани падения. Дис поправила сыну подушку, а потом подняла одеяло и накрыла им Фили. Мальчик что-то пробормотал и свернулся в клубочек, зарывшись в одеяло. Только светлые волосы торчали в разные стороны. Дис улыбнулась и поцеловала своего Фили в торчащую макушку. Спокойной ночи, моё солнышко, — мысленно пожелала сыну Дис. Потом она ещё немного постояла, глядя на него, и вышла. Вернувшись в комнату, Дис, услышала, что Кили ворочается в колыбельке. Гномка подошла к неё и взглянула на малыша. Кили не спал, беспокойно вертя головой и готовясь вот-вот заплакать. Он что-то агукал, как будто хотел что-то сказать, если бы мог. Новый раскат грома заставил ребёнка зареветь. Испугавшись, что это разбудит Зейна, Дис схватила малыша на руки и поспешно вышла из комнаты. Она качала Кили, расхаживая по гостиной и пытаясь его успокоить.       — Ну тихо-тихо, Кили, хватит реветь, ты же всех разбудишь, — шептала Дис на ушко малышу. — Ну почему от тебя столько шуму?       Прежняя раздражительность вдруг вернулась к гномке. Но она постаралась не придавать этому значения, ведь она уже решила, что теперь её жизнь изменится. Но одна нехорошая мысль всё же закралась ей в голову. Сейчас было самое подходящее время, чтобы избавиться от Кили. Ей никто не помешает и не остановит. Можно отнести Кили и подкинуть кому-нибудь под дверь. Или просто задушить… Но гномка, понимала, что не сможет этого сделать. Она даже ещё не до конца верила, что решилась утопить Кили.       Новый плач Кили развеял все мысли. Дис принялась укачивать малыша, напевая незатейливую детскую песенку.       — Засыпай, Кили, засыпай. Я постараюсь полюбить тебя, постараюсь…       И Дис запела песенку, от которой Кили сразу успокоился и смог заснуть. А гномка села на диван и продержала Кили на руках чуть ли не до утра. И больше ни одна плохая мысль не посмела нарушить эту идиллию.