Легенда о Вечной Зиме

Звуки поглотил вакуум - не было слышно ни шагов, ни дыхания, ни звона лат. Мир вобрал в себя все живое и застыл. Даже ветер, треплющий волосы короля Лихолесья, стал беззвучным. Режущий комок в горле преградил путь воздуху и дышать стало невозможно. На границе между могучими деревьями Лихолесья и открытыми просторами оседало облако поднятой пыли - последний свидетель роковой битвы. Бурая пелена скользнула вдоль все еще блесятщих лат эльфов. Их некогда восхищающий своей ослепительной красотой вид померк перед опустившимся на колени королем. Немой приказ заставил воинов склонить свои головы в жесте смиренного сочувствия. Леголас, стоявший всего в нескольких шагах от своего отца видел, как король дрожал всем телом. Пальцы Трандуила сомкнулись на груди лежащей женщины, придавив что было сил кожу к грудной клетке, пытаясь достать до самого умирающего сердца. - Cuina, ma ehm-mah lath, - взмолился Трандуил и его глаза заблестели от боли. Багровая кровь женщины впиталась в одежды, насыщая их запахом обреченности. Нос короля морщился от ненавистного аромата смерти - ее костлявые руки тянули за собой женщину, крепко вцепившись в безжизненное тело. Но Трандуил продолжал противиться неизбежному. Леголас сделал шаг вперед, но прекрасно понимал, что от таких ран нет спасения - ему оставалось лишь мысленно поддержать отца молчанием. До его ушей доносилась еле слышная эльфийская молитва солнцу и луне, которую произносили во время лечения Синдар. - Она не может... Не так, - проскулил Трандуил, пытаясь залечить смертельную рану своей магией. Белая дымка впитывалась в кожу, но не была способна затянуть рассеченное тело. От беспомощности король сцепил челюсти в яростной гримасе. - Это не твоя вина, отец, - наконец осмелился произнести Леголас. - Она поступила благородно, это был ее выбор, отец. - Это моя вина, Леголас. Я оступился. Дважды, - выдохнул эльф, опустив плечи. Его руки все еще держались за рану, забравшую жизнь колдуньи. Перед поблеклыми глазами короля пробегали картины прошедших в компании Гинардии дней, отчего сердце сжалось еще больнее. Транудил резко вскинул голову, словно принял решительное и окончательное решение, и обратил свой взор по сторонам. Наткнувшись на упавший рядом меч, он схватил его рукоятку и поднес лезвие к лицу. Леголас вздрогнул. - Ma ehm-mah lath, - прошептал эльф, собрав свои волосы свободной рукой. Тонкое лезвие рассекло воздух и водопад белоснежных локонов разделился. - Отец! - выкрикнул Леголас, но было слишком поздно. Кончики волос лесного короля коснулись его плечей. Густой поток лунного света, замерший в руке эльфа, опустился на грудь Гинардии. Эльфы чтили свои волосы, как собственную жизнь. Они отрастали чрезвычайно медленно, но вместе с ними росла и жизненная сила Синдар. Их красота и сияние сопутствовали долголетию эльфа, поэтому их никогда не обрезали - в локонах заключалась магия, которая была так необходима его душе и телу. Лоб Трандуила поморщился - но не от сомнений, а от безрассудного желания оказаться правым. "Заклинание, дарующее жизнь" - так его назвали Валар. Трандуил слышал об этом, будучи еще очень молодым - его отец единожды упомянул о рассказе безымянного эльфа, с которым Орофер переходил Мглистые Горы. Слова странника гласили о магии луны и звезд, дарующих силу жизни волосам Синдар, которая сильнее самой смерти. Мягкий свет молоком растекся по окровавленной груди Гинардии. Капля за каплей волшебное сияние покидало обрезанные локоны и проникало сквозь одежды, добираясь до смертельной раны от орочьего клинка. - Верните мне ее, - шептал Трандуил и ледяная слеза скатилась по его щеке, падая наземь. Локоны отдали оставшееся тепло и стали больше похожи на высушенную солнцем траву - в них больше не осталось былого великолепия короля эльфов. Стеклянные глаза Трандуила не отрывались обездвиженной груди женщины. Тонкая кожа век Гинардии вздрогнула, а вместе с ней вздрогнул и сам эльф. Он застыл, всматриваясь в лицо возлюбленной. Губы колдуньи резко открылись, жадно глотая воздух. - Я думал, что потерял тебя, - слова короля открыли глаза женщины и та посмотрела на него так, будто ждала его всю свою жизнь. Эльф бережно приподнял Гинардию за плечи и крепко обнял. Ему было не по силам сдержать свою радость, заставившую сердце биться в такт ожившему сердцу женщины. Леголас сдержано улыбнулся - он посчитал, что проявлять свои чувства так же явно, как это делал отец, было лишним. - Твои волосы, - едва слышно произнесла Гинардия, коснувшись медленно теплеющими пальцами прядей короля. - Они бы ничего не стоили, если бы мне не удалось спасти тебя, - улыбнулся Трандуил и щеки его налились розовым цветом. - Звезды сжалились надо мной и вернули твою жизнь. - Нет, - отрицательно качнула головой Гинардия. - Это сделал ты.