Полукровка и король

***

Раздался характерный скрежет металла, пол под ногами дрогнул – самолет выпустил шасси и теперь медленно заходил на посадку. Тонкие пальцы сжали пластиковый стаканчик, на дне которого поблескивали капли недопитой воды. Девушка с рыжими вьющимися волосами неуклюже поджала ноги и уставилась в иллюминатор. − Вам что-нибудь нужно, мисс? – бортпроводница легонько тронула ее за плечо, удерживая свободной рукой продолговатый зеленый поднос с логотипом Al Italia, − вода, сок, леденцы? − Нет, спасибо, − девушка отрицательно мотнула головой и вопросительно взглянула на стюардессу, − мы скоро сядем? − Через пятнадцать минут. − Почувствовав ее тревогу, бортпроводница решила завязать небольшой разговор: − Во Флоренции прекрасная погода, вы впервые в Италии? − Да, впервые. Родители не любят покидать США, а в одиночестве я не могла никуда отправиться до совершеннолетия. Теперь наверстываю упущенное. − Губы пассажирки сжались в тонкую линию. – Будьте так любезны, принесите мне плед. Я немного замерзла. Стюардесса кивнула и скрылась за переборкой. Раздалось шуршание разрываемого пакета, через несколько секунд девушка ощутила прикосновение мягкого красного флиса к обнаженным коленям. Улыбнувшись в знак признательности, она отвернулась к окну и задумалась. По спине пробежал легкий холодок. Еще не поздно повернуть назад. Девушка решительно покачала головой, от чего ее непослушные волосы тотчас же рассыпались по плечам тяжелой волной – никаких сомнений, она все продумала, нехитрый план был выверен до мелочей. Почувствовав толчок, она вцепилась в подлокотники и замерла. Самолет коснулся земли, спружинил, подлетел в воздух и приземлился уже окончательно. Раздался грохот, неведомая тяга вжала ее в кресло – торможение. Через несколько секунд все стихло, железная машина медленно катилась в сторону здания аэропорта. − Уважаемые пассажиры, просьба всем оставаться на своих местах до полной остановки самолета. Это для вашей же безопасности, это займет некоторое время, прошу вас, садитесь, − стюардесса пыталась утихомирить людей, которые отчаянно повскакивали со своих мест, хватая с верхних полок многочисленные сумки с ручной кладью. Наконец, самолет остановился. Старший бортпроводник поднес к губам рацию и что-то проговорил на беглом итальянском. Кивнув своей помощнице, мужчина повернул ручку двери в нужное положение, толкнул, она плавно отворилась, впуская в душный салон теплый влажный воздух, пропитанный резкими запахами самолетного топлива и раскаленного асфальта. Солнце палило нещадно. Девушка ступила на трап, коснулась рукой поручня и резко отдернула руку – металл разогрелся под жарким полуденным солнцем до такой степени, что на нем, казалось, можно жарить яичницу.

***

− Мисс Ренесми Каллен? – уточнил сотрудник пограничной службы, внимательно рассматривая ее фотографию в паспорте. − Да. − Цель вашего визита в Италию? – его английское произношение оставляло желать лучшего. − Эм… Я приехала по личному вопросу… − она растерянно облизнула губы, − я… − Туризм? − Можно сказать и так. Характерный щелчок – проставив штамп о пересечении границы, мужчина вернул ей документы и улыбнулся: − У вас красивое имя, мисс. − Спасибо, это в честь бабу… шек, − улыбнувшись в ответ, Ренесми поспешила в зону получения багажа. Она любила путешествовать налегке, но в этот раз она превзошла саму себя. Небольшая дамская сумочка через плечо и кожаный саквояж, в котором лежало лишь самое необходимое – все это легко уместилось в руках. Девушка не планировала задерживаться надолго, ведь родители отпустили ее в Нью-Йорк всего на неделю. Они и не подозревали, куда дочь на самом деле держит путь. За плечами ровно двадцать восемь часов путешествия.

***

Раздвижные двери бесшумно распахнулись, горячий воздух ударил в грудь. Италия. Двенадцатое сентября. Всего два дня назад Ренесми отпраздновала свое «совершеннолетие», по случаю которого ее неугомонная тетя Элис закатила роскошный банкет. Папа был мрачнее тучи, мама радовалась, а Джейкоб − ее старый приятель – ликовал больше всех. Девушка вздохнула. Теперь ей, пожалуй, вечно будет восемнадцать. И теперь она сможет выйти замуж за Джейка, как хочет мама. За Джейка, который с замиранием сердца ждал этого дня, но которого она, по странному стечению обстоятельств, так и не смогла полюбить. Она, безусловно, была привязана к нему, возможно даже благодарна, но вовсе не любила его так, как следует любить невесте своего жениха. Ренесми перевела дух и огляделась. События последних двух дней вместе с туманными лесами Форкса остались в прошлом, сейчас перед ней сновали туда-сюда автомобили, которые высаживали пассажиров и подбирали новых клиентов, куда-то спешили люди, нагруженные чемоданами и множеством мелких пакетов, словом, кипела обычная жизнь любого среднестатистического аэропорта. Легко ступая, она прошла немного вперед: нужно было найти машину, ведь до Вольтерры иным способом не добраться. Возблагодарив архитекторов этого здания, она с удовлетворением отметила, что улицу перед залом прилетов закрывает плотный навес: людям не приходится томиться под жаркими солнечными лучами в ожидании такси, на редкость хорошая идея. − Такси! – взмахнув рукой, она мгновенно отпрыгнула назад – черный автомобиль с наглухо тонированными стеклами затормозил в нескольких сантиметрах от ее ног. Дьявол, что за лихачество! Тем временем, боковое стекло медленно опустилось, и показалось хмурое лицо таксиста. − Вам куда? Он был не слишком любезен, казалось, его самого немного выбила из колеи перспектива наехать передним колесом на молодую мисс. Ренесми слегка опешила от такой резкости, но быстро взяла себя в руки. Вполне возможно, причиной некоторого недопонимания стало всего-навсего его плохое знание английского. − Вольтерра. − Садитесь! – итальянец резко вышел из машины и таким же отрывистым движением поднял крышку багажника, − сюда – чемодан, а сами садитесь назад. Закатив глаза, девушка послушно подала мужчине дорогой кожаный саквояж, подаренный ей дедушкой Карлайлом аккурат два дня тому назад, обошла машину справа, с небольшим усилием открыла дверцу и опустилась на нагретое солнцем кожаное сиденье. − Около шестидесяти евро, − буркнул водитель и вопросительно посмотрел на нее через зеркало заднего вида. Ренесми кивнула. Шестьдесят так шестьдесят. В любом случае лучше так, чем самостоятельно садиться за руль арендованной машины – она не любила водить автомобиль, предпочитая в Форксе перемещаться пешком, но в незнакомой стране это представлялось ей слишком экстравагантным. Глухо загудел мотор, машина плавно тронулась с места. Ренесми отчаянно боролась с волнением. Стоп! Надо взять себя в руки. Весь полет она выстраивала в мыслях возможное течение диалога, свои ответы и аргументы, но сейчас нужные слова у нее в голове растаяли как дым. Неприятно. В стремлении хоть немного совладать с собой, она покосилась на водителя. Яркие лучи полуденного солнца выгодно оттеняли его профиль: высокий лоб, прямой нос и волевой массивный подбородок. Темные линзы солнцезащитных очков скрывали его взгляд, ворот голубой рубашки небрежно расстегнут, рукава закатаны по локоть, на запястье вкрадчиво поблескивали часы. С некоторой натяжкой его можно было назвать симпатичным. Симпатичным? Что за ерунда! Ренесми поморщилась и раздосадовано сжала губы: ее физическое развитие постоянно опережало психологический возраст, но в последнее время, видимо, эти два параметра сравнялись. Она начала смотреть на мужчин оценивающе, невольно расставляя баллы по нехитрой шкале. Джейк, к несчастью, проигрывал в этой невидимой схватке с разгромным счетом. Его стальные мышцы, упругий пресс и широкие плечи вызывали у нее улыбку; преданный взгляд – смущение; а навязчивые попытки сблизиться – откровенное отторжение. Девушка все не решалась поговорить об этом с мамой, а отец, в силу своего дара, уже давно был в курсе. Ренесми даже казалось, что он воспринимает это с некоторым удовлетворением, однако, заводить разговор с супругой он тоже не спешил. Ренесми вздохнула. Даже череда событий, предшествующих ее дню рождения, так и не заставили Эдварда откровенно поговорить с Изабеллой. Слабость и безволие… Именно они, отчасти, явились катализатором и толкнули девушку на безрассудную авантюру. Если моя затея увенчается успехом, то никому не придется ничего объяснять. Спустя некоторое время машина въехала в Вольтерру. Припарковавшись у обочины, таксист повернулся к Ренесми и произнес: − Впереди старый город. Туда въезд разрешен только тем, кто там живет или заранее заказал пропуск. Я вынужден высадить вас, но, если хотите просто прогуляться, могу подождать сколько потребуется. – Его голос звучал ровно, но девушка поняла, что он все еще чувствует себя виноватым, что чуть не наехал ей на ноги. Италия… В США никто не принимает во внимание едва не случившиеся инциденты, а уж чтобы чувствовать вину более тридцати секунд – немыслимо! Людям там с лихвой хватает того, что происходит в действительности. − Нет, я задержусь здесь на какое-то время, спасибо, − она протянула водителю несколько купюр и едва заметно улыбнулась − слишком велико было волнение перед тем, что ждало ее впереди. Проводив взглядом удаляющийся автомобиль, девушка опустилась на скамейку и потерла виски в отчаянном стремлении успокоиться. Едва ли стоит перечислять сейчас разнообразные, но чрезвычайно бессвязные мысли, которые вихрем неслись в ее голове. Имеет смысл остановиться лишь на том единственном событии, побудившем юную Ренесми Каллен покинуть отчий дом и отправиться в захватывающее волнительное путешествие, которое могло обернуться для нее весьма трагически…

***

…дело обстояло так… Ренесми нервничала. Семимильными шагами приближалось ее совершеннолетие. Дом уже был украшен как рождественская ель, хотя было всего лишь начало осени. Тетя Элис превзошла саму себя: повсюду ленты, цветы, фонарики, даже у вампиров в глазах рябило от обилия украшений. Ренесми чувствовала себя неловко среди этого пестрого карнавала, поэтому вечером накануне праздника под благовидным предлогом слиняла из дома. Девушка отправилась в резервацию Ла Пуш в компании своего неизменного провожатого Джейкоба Блэка. Они шли по лесу и весело болтали. По мере приближения к пляжу, хвойные деревья сменялись лиственными, вместо сосен вокруг теперь были дубы, буки и остролисты. Чем дальше они шли, тем ниже становились деревья, постепенно уступая дорогу низкой кустарниковой поросли. Джейкоб говорил без умолку, то и дело порываясь взять ее за руку или приобнять, но она осторожно и изящно избегала его прикосновений. Просто друзья. Прогулка по пляжу сразу не задалась, шквалистый ветер на берегу буквально валил с ног, а соленые брызги разбушевавшегося океана слепили глаза и неприятно холодили одежду. Промучавшись некоторое время, Ренесми сдалась и попросила Джейка проводить ее домой. Правила этикета диктовали свои законы – Ренесми следовало пригласить его в гости. Признаться честно, у нее не было никакого желания продолжать общение с индейцем за чашкой чая, поэтому она поспешила распрощаться с ним на приграничной территории и, игнорируя его протесты, опрометью бросилась бежать. Прости, Джейк. Приблизившись к дому, она замедлила бег и прислушалась. На веранде стояли родители. Они не подозревали о том, что кто-либо может находиться поблизости, поэтому говорили довольно громко. Девушка прислонилась спиной к стволу дерева и замерла. − Ты не понимаешь, − вкрадчиво говорил отец, − они придут. Если мы не дадим им то, что они хотят… Интересно… − Эдвард, ты в своем уме?! Пусть придут! Они уже однажды приходили, но вынуждены были позорно капитулировать и убраться отсюда. − Элис дала понять Аро, что Вольтури не выгодно вступать в битву. Если бы не она… − он помедлил мгновение, − мы бы, возможно, были уже мертвы. Вольтури. Внутри все похолодело. − Хорошо, еще раз, что ты предлагаешь? – Изабелла раздраженно фыркнула и скрипнула зубами. − Дай мне письмо. Что еще за письмо? Ренесми выглянула из-за дерева и тут же спряталась обратно. Изабелла достала из кармана сложенную вчетверо бумагу и передала ее Эдварду. Девушка успела заметить на ней гербовую печать правящего клана. Глухой вдох отца. Свистящий выдох матери. − У нее завтра день рождения, − Изабелла говорила медленно, явно стараясь справиться с дрожью в голосе, − давай не будем портить праздник. Да и потом, Аро дает год, чтобы убедиться, что она перестала меняться после совершеннолетия… − А через год он придет за ней… – убитым голосом резюмировал отец. − Если она выйдет замуж… Какого черта?! − Они убьют ее мужа. Или просто заберут ее на время… Какая разница, Белла?! Ни один мужчина не станет ждать, пока его женой вдоволь попользуется шайка неуправляемых кровососов. Что за ерунда?! Ренесми судорожно сглотнула подступивший к горлу ком, а Эдвард, тем временем, продолжал свою тираду: − И я, как отец, не могу этого допустить. Будет война, Белла, в этот раз битвы не избежать. − Им нужен ребенок. – Изабелла говорила ровно. − Если Ренесми бесплодна, как и все вампиры, то она им будет не интересна. − И как ты предлагаешь это проверить? − Я же говорю, ей надо выйти замуж за Джейкоба как можно скорее. Это наш единственный шанс! Если она бесплодна… Выйти замуж за Джейкоба?! Ренесми прошиб холодный пот. − А если нет? И кстати, она не очень-то жаждет соединиться с ним брачными узами… – Эдвард сделал робкую попытку. − Она, безусловно, еще слишком молода для брака, но выбора нет. У нас будет год, чтобы убедиться в ее бесплодии. Я не могу раскрывать тебе все, Эдвард, из-за способности Правителя читать мысли всех, кроме меня, поэтому просто доверься мне! Он не сдавался: − Изабелла, если вспомнить историю наших оглушительных провалов, то… Она приставила палец к его губам: − В этот раз никаких провалов. Он пишет, что прибудет через год. Они прибудут. Аро, Кай и Маркус. Все трое? − Надеюсь, ты знаешь, что делаешь… − Эдвард скомкал письмо, достал из кармана зажигалку, чиркнул кремниевым поджигом и поднес пламя к кончику листа. Тонкий дорогой пергамент мгновенно занялся, разлетаясь сероватыми хлопьями. Ренесми уловила легкий аромат жженой бумаги. Отец уничтожил письмо, чтобы никто не догадался… Отлично, папа! Разговор родителей поразил ее настолько, что она почти перестала дышать. Выйти замуж за Джейкоба и разделить с ним постель означало пустить свою жизнь под откос немедленно, без каких бы то ни было вариантов. Думай, Ренесми, думай! Какая честь для нее быть сопровожденной в Вольтерру тремя старейшинами клана. Они чрезвычайно нуждались в ней, раз Аро посчитал нужным нанести визит лично. Она смутно перебирала в памяти обрывочные воспоминания с поля боя… …как, цепенея от ужаса, держалась изо всех сил за жесткую шкуру оборотня-Джейка и смотрела вперед… …как коснулась ладонью щеки Аро, вызвав у того бурю эмоций… …как горели гневом глаза светловолосого старейшины, кажется его имя Кайус… Кай не скрывал своего разочарования, когда было принято решение не вступать в бой. Третий старейшина тоже был там в тот день. Его имя Ренесми запомнила лучше всех. Маркус… Маркус – самый странный, отрешенный, откровенно скучающий правитель Вольтури. Ему было безразлично все, что происходило, казалось, земля начнет гореть под ногами, а он лишь равнодушно пожмет плечами и спокойно покорится судьбе. Карлайл без особых подробностей рассказывал внучке о нем. Маркус не всегда был таким мрачным, в его вечности были и иные времена. Он любил и был любим. Его жену звали Дидим − она приходилась Аро родной сестрой. Но потом она умерла, а Маркус, не выдержав душераздирающей потери, замкнулся в себе. Ренесми вздохнула. Эту историю дедушка рассказывал ей много раз, как подтверждение того, что любовь вампира вечна, перед ней бессильно время и она одна на века. Девушка тоже мечтала встретить такую любовь, но сейчас ее хотели выдать замуж за Джейкоба… Очередной порыв ветра растрепал ее волосы, разметав их по плечам. Она вздрогнула и поежилась. Мысль, внезапно поразившая ее, при ближайшем рассмотрении выглядела уже не столь устрашающе. Кажется, она придумала, как избежать досадной необходимости выходить замуж и, одновременно, дать Вольтури то, что им нужно.

***

Спустя три дня после того, как девушка подслушала разговор родителей, она уже сидела в самолете Сиэтл - Нью-Йорк и взволнованно улыбалась. Эдвард и Изабелла легко отпустили ее развеяться, видимо их мучало чувство вины, что они столько времени запрещали девочке покидать пределы Форкса. Билет Нью-Йорк – Рим – Флоренция и обратно она приобрела самостоятельно, пустив в ход бóльшую часть своих накоплений. Надо отдать родителям должное, разговор о грядущей свадьбе никто так и не начал, видимо они решили отложить это до ее возвращения. Вот и славно! Через двадцать восемь часов перелетов и еще два часа езды на автомобиле она оказалась, наконец, здесь, в тени высокого эвкалипта, на каменной скамейке прямо перед входом в центральную часть старого города, на главной и единственной площади которого располагалась резиденция правящего клана – Палаццо деи Приори. Она приехала сама. Надеюсь, мне это зачтется. Подбадривая себя этой мыслью, Ренесми двинулась вперед.