Полукровка и король

Ренесми откинулась на белоснежные простыни и заплетающимся языком пробормотала: − Который сейчас час? Ей удалось поспать не больше трех часов, поэтому по телу разливалась усталость, но это было невообразимо приятно. Она всю ночь занималась любовью. Маркус перекинул руку через ее плечо, наклонился к прикроватному столику и взял в руки часы: − Полшестого. Скоро рассветет. Вам нужно поспать… − Но я не хочу спать… − проворковала девушка, − я хочу еще… Вампир устроил ее голову у себя на плече: − Вы же знаете, что достаточно всего одного раза, чтобы вас перестало мучать неконтролируемое желание. А у нас было уже шесть… − Ну и что… Это было так прекрасно, что я не хочу останавливаться… И вы так хорошо это делаете, что я просто не могу удержаться, − она смиренно уткнулась носом в шею мужа. − Достаточно, мисс Каллен. Вам надо выспаться. Она перекатилась на другой бок и зажгла лампу. − Я сказала что-то обидное? Просто… Честно говоря, я себе и вообразить такого не могла! А когда вы ласкали меня языком… − голос ее стал хриплым, − я чувствовала себя на седьмом небе… О, ну пожалуйста… − Так, я считаю, что на сегодня достаточно… − резко сказал Маркус и отвернулся. Она с удивлением уставилась на него. Он отвернулся слишком поспешно, однако Ренесми, кажется, успела заметить, что он смутился. Смутился! − Простите… Хотя ей было не понятно, чего может стыдиться мужчина, когда ему говорят, что он искусный любовник. − Маркус. − Я вас слушаю, мисс Каллен. − Вы так и будете лежать отвернувшись? − Нет, я собирался оставить вас и пойти освежиться, пока вы отдыхаете, − голос вампира прозвучал как-то уж слишком глухо. − Я так понимаю, вы не хотите больше заниматься со мной любовью? – невинным голосом спросила девушка и придвинулась к нему поближе. Маркус резко повернулся и впился в нее испепеляющим взглядом: − Мне всегда казалось, мисс Каллен, что в этих вопросах все и всегда должен решать мужчина. И если он сказал «нет»… − В самом деле? – она постаралась сказать это небрежно, но голос не слушался, так как в бедро ей упирался возбужденный член. − Я так считал. − Но… ваше тело считает иначе… − она бесстыдно откинула одеяло и погладила рукой его плоть, − если мужчина не хочет, то у него не должно быть такой… реакции. Вам же хочется того же, чего и мне. − Я умею себя контролировать, − спокойно ответил Маркус, но руку ее не убрал. − Ну, если вы не хотите… − задыхаясь начала она, но сильные мужские руки обхватили ее за талию, а губы властно накрыли ее рот, не дав договорить. Маркус скользнул пальцами ей в волосы, теснее прижимая к себе. И ей вдруг показалось, что на свете существует только их поцелуй и больше ничего. Она опустила руку и осторожно сжала его член. Мужчина сдавленно застонал и начал медленно и нежно массировать ей клитор. Божественно… Щелкнул выключатель. Свет погас. Они продолжили эту взаимную сладкую пытку, и тьма вокруг них наполнилась звуками губ и языков, подавленных стонов и вздохов нестерпимого наслаждения… Наконец Ренесми это надоело, она приподнялась на локтях и посмотрела ему в глаза. Ей хотелось прикоснуться к нему. Маркус понял, что она смотрит на него в немом вопросе и застыл, ожидая ее реакции. Девушка увлажнила губы. Вампир судорожно сглотнул. Ренесми медленно переместилась в изножье кровати. Когда ее лицо оказалось на одном уровне с его членом, она прикрыла глаза, заставив себя расслабиться. Сердце ее колотилось в груди, а кровь бешеным потоком неслась по венам. Желание кружило голову, но еще больше ее взволновало предвкушение неизведанного. Губы прикоснулись к невероятно нежной коже головки, язык скользнул по кругу, пробуя ее на вкус. − Мисс Каллен, этого делать совсем не обязательно… − Но я хочу! − Не следует… − он положил дрожащие от напряжение ладони ей на плечи, мягко пытаясь отстранить. Девушка покачала головой, обхватила его член и провела ладонью по всей длине. Мужчина напрягся всем телом, с заметным усилием поборов дрожь. Ренесми мысленно улыбнулась и снова коснулась его языком, ощутив солоноватый привкус его кожи. Опустившись ниже, ее язык добрался до яичек и вновь заскользил вверх по члену. Она восхитилась тем, как он отозвался на ласку, став еще тверже. Прежде, чем Маркус успел оттолкнуть ее, девушка вобрала его в рот так глубоко, как только смогла. И она поняла, какую власть может иметь женщина над мужчиной, когда его протест превратился в стон, а руки соскользнули с ее плеч, чтобы зарыться в рыжих локонах и прижать к себе, направляя каждое движение. Он вошел в ее рот настолько глубоко, насколько это было возможно, чтобы не причинить ей дискомфорт. Он явно чувствовал ее тело лучше, чем она сама. Дрожащие пальцы неосознанно ласкали ее голову, пока она старательно ласкала его твердую плоть. Внезапно он застонал и резко начал двигаться. Девушка немного отстранилась, вдохнула поглубже и втянула его в себя одним длинным движением, а потом продолжила кружить языком у основания, чувствуя, как головка упирается ей в горло. Это было так сладко и так естественно, что Ренесми не сразу поняла, что происходит, когда член запульсировал у нее во рту. Тело вампира содрогнулось, он тщетно пытался приподнять ей голову и освободиться, но она не позволила – и рот её наполнился… Ренесми подавилась, закашлялась и, одолеваемая новыми впечатлениями, уткнулась лбом в живот мужа, крепко сжимая руками его бедра. − Мисс… Я хочу сказать, что… − Не надо ничего говорить, − глаза ее сверкали победным блеском, а на губах играла улыбка ликования, − это было чудесно. Я понимаю, что пока еще недостаточно опытна, но со временем, я уверена… Он застонал и откинулся на подушки. − По-моему для первого раза, − не унималась Ренесми, − у меня… у нас получилось очень даже хорошо. Маркус пронзил ее острым взглядом, и она умолкла, все еще не в силах стереть с лица счастливое выражение. То, что произошло между ними, было намного большим, чем простое соединение тел. Это было полное эмоциональное слияние. Пусть на время. Но это была маленькая победа. Ее победа. Какое-то время они лежали молча, наслаждаясь тишиной раннего утра, пока солнце еще не встало. Небо было плотно затянуто тучами, поэтому даже рассвет не мог бы принести в их покои достаточно света, но Ренесми и без того было хорошо. В его объятиях. Припав щекой к его груди, ощущать его пальцы в своих волосах, его прохладное дыхание у себя на макушке. Гармония. Настоящая гармония. И это было важно. Важнее этого было лишь ее желание узнать, что делал ее замкнутый и мрачный муж, когда выпускал из-под контроля чувства. И сегодня она, похоже, на шаг приблизилась к этому пониманию.

***

Ренесми вышла из душа, по привычке заворачиваясь в полотенце и огляделась. Маркус все еще лежал на постели, но в его руках уже прочно обосновалась очередная книга. − Я позволил себе позаботиться о вашем завтраке, − наконец, произнес он и кивнул в сторону кофейного столика. На столе стоял поднос с кофе, несколькими сендвичами и десертом. − Тирамису! Откуда вы узнали, что я мечтала о нем?! − Я не знал, − спокойно ответил Маркус, − это инициатива повара. − В замке есть повар? – удивилась Ренесми и, бесстыдно скинув полотенце. Она опустилась в его любимое кресло полностью обнаженная и придвинула поближе столик с завтраком. − С тех пор, как в замке появилась королева, которая ест человеческую еду, − в тон ей ответил вампир и ухмыльнулся, глядя, как ее бархатистая кожа вмиг покрылась мурашками, − вам бы следовало одеться. Полагаю, вам прохладно. − Ни капельки, − как ни в чем не бывало ответила Ренесми и налила себе кофе, − спасибо за заботу. Вы почти изучили мои пристрастия. − Я не преследовал эту цель, − Маркус внимательно наблюдал за тем, как девушка с аппетитом поглощает завтрак, − но было бы занятно. − И все же. Давайте облегчу вам задачу, учитывая вашу совершенную память, это не будет зря потраченным временем. Спрашивайте. − Любимый цвет? − Красный. − Оригинально. Еще скажите, что сочетание черного с красным вам особенно импонирует. Отвечайте как есть, не пытаясь мне понравиться. − Хорошо, тогда зеленый. − Принимается. Любимый цветок? − Пион. − Я полагал, что это будут розы. − Не сочтите за проявление снобизма, но розы любят те, у кого напрочь отсутствует вкус. − Принимается, мисс Каллен, − он едва заметно улыбнулся. − Напиток? − Кофе, после приезда в Италию полюбила красное вино, а еще не оставляю надежды встретиться с Трувальди снова и выпить ее крепкий выдержанный… − Вы выпивали у Трувальди? – он нахмурил лоб, − я должен был это предвидеть… − В трезвом виде я бы ни за что не решилась просить у вас разрешения на кота, − рассмеялась девушка. Амамбиль, словно почувствовав, что речь зашла о нем, приземлился к ней на колени и протяжно замурлыкал. Скормив коту кусочек пармской ветчины, Ренесми сделала большой глоток кофе и улыбнулась мужу, который с мрачным выражением лица наблюдал за этим действом. − Я, конечно, ощутил запах спирта, но надеялся, что Трувальди просто пыталась успокоить вас после напряженной тренировки. − Да бросьте, Маркус, не будьте ханжой! Маркус покачал головой: − Следите за речью. Ренесми хихикнула. − Вернемся к горячей теме. – Вампир перевернул страницу, словно за время их разговора успел что-то прочитать. − Итак, вы терпеть не можете розы, любите зеленый цвет, до безобразия наивны, раз позволяете себе говорить со мной в таком тоне, выпивать с Трувальди, и потом рассказывать об этом, как о чем-то, что вам бы хотелось повторить. Я правильно излагаю ситуацию? − Мне не только это хотелось бы повторить, Маркус, − невинно отозвалась Ренесми, допивая кофе и принимаясь за десерт. − Предположим, сейчас я не хотел бы вдаваться в детали. Я видел, что книги, которые я вам дал, плавно перекочевали обратно на полки. Неужели названия прозвучали столь неинтересно, что вы решили даже не пытаться их прочесть? − Я прочитала все, что вы мне давали, это, безусловно, занимательно, но я бы хотела другого… Он удивленно посмотрел на девушку поверх распахнутой книги: − Значит прочитали. Забавно. Когда вы только успели. Девушка насупилась и раздраженно согнала кота с колен. Маркус проигнорировал ее жест и невозмутимо спросил: − Поведайте, чего бы вам хотелось прочесть, мисс Каллен? − Монографии по истории, медицине, точным наукам… Это странное чувство, которое чем-то напоминает жажду… И заглушить его можно только очередной порцией новой информации, − девушка улыбнулась, поймав заинтересованный взгляд Маркус, − и нет, моя тяга к приключениям не утихнет, если я выучу наизусть атлас по анатомии. − Не скажу, что я на это рассчитывал, но надежда теплилась. – Маркус отложил свою книгу на прикроватный столик и откинул волосы со лба. − Насколько я могу судить, в комнате становится прохладнее. Ренесми решительно проигнорировала намек Маркуса, нахально поджала под себя ноги и, не обращая внимания на собственную наготу, которая от холода смотрелась все более вызывающе, медленно, но верно уничтожала пирожное из нежнейшего взбитого сыра маскарпоне с пропитанным кофейным ликером печеньем савоярди. − Вы знаете, Маркус, это божественно… Вампир прищурился. − Я про тирамису. Пожалуй, после мороженого, это вторая великая достопримечательность Италии. Сказать по правде, я не очень люблю сладкое… − Видимо мне следует добавить это в перечень ваших особенностей, − саркастически ответил Маркус, но она, впрочем, не уловила его интонацию. − О да, я не люблю. Все эти торты, залитые кремом всех цветов радуги, взбитые сливки, которые больше похожи на вату. Выпечка… Я предпочитаю темный шоколад. А теперь вот полюбила еще и это, − Ренесми отправила в рот очередную ложечку десерта. − Мне не дано разделить ваших восторгов по поводу кулинарных изысков итальянских поваров, − отозвался владыка, − поэтому поверю вам на слово. − Когда вы еще могли есть человеческую еду, ничего ведь этого не было… Это так необычно, согласитесь? Сейчас люди придумали себе прекрасное развлечение – вкусную пищу. − Ничего необычного. Чем глупее человек, тем большее внимание он уделяет удовлетворению своих базовых инстинктов. − Базовых инстинктов? − Я говорю о потребности во вкусной еде и продолжении рода. Ренесми обиженно поджала губы: − Вы хотите сказать, что я глупая? − Вы юная, а не глупая. И потом вы сами только что признались в своей тяге к знаниям, это обнадеживает. Ренесми прикрыла глаза от удовольствия, тщательно облизывая ложку. Невероятная удача, что она его хоть в чем-то обнадежила. Маркус растянулся на кровати и закинул руку за голову: − Мисс Каллен, а почему ваши родители решили не давать вам образование? Вы чрезвычайно талантливы... − Это комплимент? − Это факт. Вы могли бы добиться больших успехов. − Спасибо, но я боюсь, что не смогу быть полезной. В среде людей много куда более талантливых. Люди − потрясающие создания, но они довольно наблюдательны, поэтому долго задерживаться на одном месте нельзя. А необходимость постоянно менять место жительства доставляет много хлопот. Но я всегда мечтала пожить среди людей, поступить в школу, колледж, − девушка мечтательно закатила глаза и не заметила, как на лицо Маркуса легла очередная тень сомнения. − Вы не ходили в школу? Ваш отец, насколько мне известно, почти непрерывно учится в школе. Почему же он лишил этого свою дочь? − Я слишком быстро менялась. Сейчас, конечно, уже все иначе, но поезд ушел. Во всяком случае, я всегда хотела получить образование. Выучиться на врача, как дедушка, помогать людям, − она вздохнула, − но чего теперь говорить. Это так и останется несбыточной мечтой. Маркус мрачно усмехнулся, но продолжал все тем же мягким тоном: − С вашей совершенной памятью и другими впечатляющими особенностями вы могли бы принести пользу людям, которых вы боготворите. − Я не боготворю людей, а восхищаюсь ими. Они способны на такие порывы души, которые у бессмертных начисто отсутствуют… − Ренесми вдруг подумала, что это могло прозвучать грубо и поспешила исправиться, усугубив все еще больше: − В том смысле, что у бессмертных все возведено в абсолют. Любовь – такая, чтоб одна на веки, а если она безответная, то впору наложить на себя руки, но даже такой примитив, как самоубийство, вампир не может осуществить без посторонней помощи. Ненависть, которую можно хранить в сердце тысячелетиями, выбирая время для удара. Страсть, которая оставляет после себя лишь выжженую землю… Великодушие вампиру не присуще. Может быть для того, чтобы спасти свою вторую половинку, да и то не факт. Маркус оглядел ее с ног да головы непроницаемым взглядом, нахмурил лоб и, в итоге, закатил глаза. Судя по всему, это означало, что она сказала или сделала нечто ужасно бестактное. Но, в то же время, Ренесми отчетливо понимала, что он на нее не злится. Было бы здорово, наконец, просто поговорить… Но Маркус не спешил разделить ее энтузиазм. Повисла пауза. Ренесми нетерпеливо поерзала в кресле и, стараясь не выдать охватившее ее внутреннее напряжение, спросила: − Что я такого сказала? Владыка пристально посмотрел на девушку и вдруг, к ее изумлению, поднял вверх кулак: − Начнем с того, что вы сказали, что люди превосходят бессмертных в каких-то никому неведомых душевных возможностях, − он отогнул большой палец, − потом сообщили, что бессмертные настолько мстительны, что могут веками строить козни, чтобы затащить в капкан свою добычу, − указательный палец, − от страсти не оставляют камня на камне, − средний палец, − не способны на самопожертвование, − безымянный палец, − и самое впечатляющее: не сдвинутся с места, если их, как вы выразились, второй половинке будет угрожать опасность, − мизинец. – И с таким исчадьем ада вы, смею напомнить, состоите в законном браке. − Я вам больше скажу – мои родители именно такие. Ей показалось или он ухмыльнулся? Ренесми расслабилась. − Вы меня удивляете, мисс Каллен, − Маркус снова откинулся на подушки, − для меня не секрет, что логическое мышление − не ваша сильная сторона, но чтоб настолько… Ах так! Значит, у меня плохо с логикой?! Девушка не намерена была так просто сдаваться и, подражая ему, тоже подняла кулак: − Возможности людей вовсе не неведомые – они способны мыслить критически, различают те оттенки отношений, которые лежат за рамками «любовь» или «ненависть». А еще люди способны к самоанализу, то есть даже самый законченный преступник, в конце концов, может измениться. Вампиры застыли в своем состоянии: они не способны переменить свои взгляды, так же, как не способны стареть, менять внешность или привычки. − Большой палец. − Бессмертные мстительны, это факт. Посмотрите на своего брата Аро. Он сотрет в порошок половину населения земного шара, чтобы разыскать и покарать своего обидчика. Он не может простить моей семье тот факт, что они обратили его в бегство. И да, теперь я прекрасно понимаю, что письмо, которое он направил моим родителям, в котором жаждал к себе бессмертную полукровку – это его завуалированный способ поквитаться. – Указательный палец. − Мисс Каллен, − вампир саркастически изогнул бровь, − если вы понимаете, что нужно Аро, то почему вы до сих пор здесь? − Это не важно. − Я бы поспорил… − Не сейчас, я бы хотела ответить по пунктам. Итак, на чем мы остановились… Кажется, на очереди страсть, − средний палец, − знаете, что по этому поводу думает человеческая религия? − Полагаю, вы немедленно меня просветите? − Страсти запирают душу в капкан, лишают ее свободы и держат в заложниках у дьявола. Целую вечность. И лишь отсутствие страстей есть настоящая свобода. − Вечность у христиан заканчивается на Страшном Суде… Вы полагаете, это имеет смысл? Вы же о христианских ценностях? Этой религии меньше лет, чем мне, − с сарказмом заметил вампир, − спросите меня об учении церкви, а я отвечу, что на самом деле скрывается за этими догмами. − Если вы станете цитировать учебник по сравнительному богословию, который я взяла у вас на столе и прочитала во время своего вынужденного заключения, то предлагаю не тратить зря время. И я еще не закончила. Маркус невыразительно хмыкнул. Ренесми с невозмутимым видом продолжала. − Вы сказали о самопожертвовании. Но между самопожертвованием и великодушием такая же большая разница, как между влюбленностью и любовью. Он заинтересованно приподнял бровь. − Именно так. Влюбленность может быть частью любви, прологом к ней. А может и не быть. Из этой аналогии следует: вампиры могут пожертвовать собой, но лишь из эгоистичного стремления сохранить жизнь своей второй половине. Потому что жить без нее вечность – это страшно. Вам ли не знать. Маркус сжал губы, но промолчал. − А люди могут мыслить шире. Они способны думать не только о собственной выгоде. Истории известно достаточное количество личностей, которые умирали за то, чтобы были счастливы миллионы. И это не приносило им ничего взамен. Я восхищаюсь такими примерами, − она мечтательно закусила губу, − они способны на такие поступки, которые бессмертным и не снились! Доброта, любовь и благие намерения – это все человеческая сущность! − Истории известно не меньшее количество тиранов, которые загнали эти миллионы в рабство, уничтожали и вероломно истребляли на потеху своим собственным нездоровым амбициям. И все это – обожаемые вами люди! − Это исключение… − Обратимся к источникам, мисс Каллен, раз уж вы затронули эту тему, − Маркус поднялся с кровати. Ренесми не успела и глазом моргнуть, как он был уже полностью одет, волосы − идеально приглажены, а пиджак сидел так, словно только что был снят с вешалки в дорогом бутике. Стряхнув с плеча невидимую соринку, Маркус прошел в библиотеку и через минуту вышел, держа в руках старинное издание по истории Европы. Фолиант в кожаном переплете с золотым тиснением. Издание 1856 года. Состояние книги было близко к первозданному, словно ее ни разу не открывали. Но Ренесми точно знала, что ее читали и не раз. Вольтури не хранили в своей библиотеке пыльный хлам: на полках стояли только те произведения печатной индустрии, которые действительно заслуживали внимания. Быстро пробежав пальцами по страницам, Маркус нашел нужное место и передал книгу девушке: − Вот здесь, полагаю, вы найдете достаточно информации к размышлению. На первое время. Ренесми взяла книгу из его рук и с наслаждением вдохнула запах старинных страниц. Маркус ухмыльнулся, сдернул с кровати одеяло и укрыл ее колени. Бросив на нее нечитаемый взгляд, он шагнул к окну и оперся ладонью о подоконник. − Если кратко, то нет ни одного лидера с тех пор, как люди перестали палками сбивать плоды с деревьев, бегать нагишом и есть коренья, который бы был абсолютом добра и чистоты. Без великих диктаторов, мисс Каллен, не было бы великих открытий, великих держав, великих завоеваний… − Завоеваний? Пролить столько крови всего лишь за то, чтобы увеличить собственные владения. Это дикость и варварство! И это как раз и есть исключения, о которых я говорю. Полагаю, суд истории уже вынес им приговор. − Мисс Каллен, поверьте мне, именно войны заставляли ленивых смертных мобилизоваться и сделать шаг вперед. − Я считаю это глупым оправданием насилия. Что вы хотите мне доказать? − Я всего лишь пытаюсь сказать вам, что мир людей еще более жесток, чем мир бессмертных. Если вы любите людей, то должны дать им право на пороки, которые не всегда разрушительны. В конечном итоге разрушая одно, человек созидает другое, но лишь время покажет, стоил ли результат приложенных усилий. Только жесткие условия на грани выживания заставляют смертных пораскинуть мозгами. Иначе люди бы до сих пор собирали коренья и бегали бы от диких пчел. Девушка брезгливо фыркнула. Маркус перевел на нее внимательный взгляд и добавил: − И, конечно же, не было бы такого современного явления, как прогресс. Благами которого вы с удовольствием пользуетесь, − он покрутил в руках телефон, − так что, мисс Каллен, вы должны перестать рассуждать шаблонами о добре и зле. Вы обвиняете бессмертных в однобокости мышления, а сами мыслите еще ýже. − Если говорить о великодушии в целом, − Ренесми сдула со лба непослушную прядь, − то я имела в виду в первую очередь христианских святых… Которые шли на смерть, защищая свою веру и ближнего… − Мисс Каллен, у вас в голове все смешалось. Вы говорите о религиозных учениях, которые толкали своих адептов на различные геройства или о простых смертных, с которых мы начали? Кстати, церковь далеко не столь безгрешна, как сейчас принято думать. − Я прочла достаточно на эту тему, − девушка хмуро скользнула взглядом по строчкам книги, которую дал ей муж. Она была раскрыта на разделе о Святой Инквизиции. − А я был этому свидетелем. Пытки, индульгенции, аутодафе… − он немного склонил голову набок, − это было не самое лучшее время, скажу я вам. В ваш век неверия, если можно так выразиться, церковь стыдливо признала грехи инквизиции, но всем уже все равно. Прославленные и уважаемые кардиналы топили в крови целые деревни, по сравнению с этим вампиры не наносили урон человеческой популяции. Вы до сих пор считаете, что люди лучше вампиров? − Не все, конечно… – мрачно буркнула Ренесми, − но люди способны меняться. И среди них есть разные представители, а вампиры все в сущности своей одинаковы. − Вы заблуждаетесь. Вы ведь не станете отрицать, что и среди бессмертных вам попадались представители, заслуживающие уважения, − последнее прозвучало скорее как утверждение, а не как вопрос. Ренесми смешалась. Он говорит о себе? − Маркус, я благодарна вам, что спасли меня, − сказала она, стыдливо опустив взгляд в книгу. Она пожалела, что вообще затеяла этот разговор. Безусловно, это она перед ним в неоплатном долгу, а не наоборот. Маркус наверняка сто раз проклял себя за то, что пошел на этот фарс под названием брак, однако он ни разу не упрекнул ее. А она постоянно позволяла себе лишнего… И как, должно быть, нагло с ее стороны сидя в его кресле анализировать сущность бессмертных и выносить им всем один и тот же неутешительный приговор. Ренесми до крови прокусила губу. − Я говорю не о себе, − ровным голосом отозвался Маркус, словно уловив ее смущение, − и, мисс Каллен, давайте уже без ложной скромности. Вы считаете себя лучше, чем любой бессмертный? О нет, конечно же, она так не думала. С чего он сделал такой вывод?! − И вы, судя по всему, полагаете, что привнесли в мое унылое существование целый букет красочных переживаний, за которые я, без сомнения, должен быть вам благодарен? Учитывая тот факт, что вампиры, с вашей точки зрения, замороженные статуи, не способные на весь спектр животрепещущих эмоций, которые несет в себе любое человеческое существо, − снова утвердительный тон. Ренесми поежилась и вжала голову в плечи. Маркус говорил подчеркнуто спокойно, но от этого ей стало жутковато. − И уж конечно вы, в которой течет человеческая кровь, разобрались в том, как правильно нужно любить и чувствовать, благо вы способны различать… как вы там сказали? «Оттенки отношений»? – он не отрываясь смотрел ей прямо в глаза, − под этими оттенками в современном обществе кроется бесстыжее оправдание всем возможным грехам и порокам. Просто примите это к сведению. Когда похоть обозвали «оттенком любви», чтобы совокупиться под действием паров алкоголя где-нибудь в душном помещении, которое мы с вами недавно имели возможность посетить. Или брак, в котором неверный муж оправдывает свои похождения желанием вкусить все «оттенки плоских отношений», которые ему якобы не в состоянии дать одна единственная женщина. Так что вы бы почитали современную литературу, прежде чем пороть этот бред про человеческие способности. Не Джейн Остин с ее романтическим видением мира, не Байрона с его трагизмом, а современных авторов. Которые описывают этот мир без прикрас. − Я не люблю современную литературу, − промямлила Ренесми, чувствуя, как щеки заливает краска, − она слишком примитивна. − Вы предпочитаете жить в выдуманном мире. А современная литература вам кажется примитивной, потому что в ней, как в зеркале, отражается все то, что нас окружает. Она до неприличия правдива, люди перестали носить благочестивые маски, скрывая любовниц по монастырям. Теперь все дозволено. И бессмертные, со своей единственной любовью на века, − он передразнил ее интонацию, − выглядят на этом фоне оплотом чистоты и духовности. Вы ничего не знаете ни о мире бессмертных, ни о мире людей, мисс Каллен, чтобы ваши оценки имели хоть какую-нибудь ценность, − сухо проговорил он и замолчал. Прислонившись плечом к стене возле оконного проема, он принялся внимательно изучать пасмурное небо. В горле Ренесми тяжело забился пульс, а потом она почувствовала, как от волнения снова подступает тошнота. Еще утром, нежась в постели и удовлетворяя мужа столь интимными ласками, она была так счастлива, так уверена в себе. А теперь снова почувствовала себя неразумной дурочкой, которая не может поддержать на должном уровне элементарную дискуссию, не скатываясь в оскорбления. Она со вздохом подтянула ноги к себе и плотнее закуталась в одеяло, продолжая до крови раскусывать губу. Он еще раз посмотрел на нее, потом насмешливо хмыкнул и прикрыл глаза, явно утратив интерес к продолжению беседы. − Успокойтесь, мисс Каллен, − с закрытыми глазами проговорил он и шумно втянул воздух. − Но… я просто хотела объяснить… я не думала… − Ренесми судорожно подбирала слова, чтобы ненароком снова не сморозить какую-нибудь глупость. − Не принимая во внимание вашей склонности к пассивной агрессии, вашего упрямства, самонадеянности и бог знает что еще, я отмечу на будущее лишь вашу честность и высокие моральные устои. Для начала не плохо, мисс. О боже… Девушка не поверила своим ушам. Хоть что-то в ней заслужило его высокую оценку. Это было неожиданно приятно. − Маркус… Вампир открыл глаза. − Простите, что так грубо выразилась о бессмертных… − Грубо? – переспросил он, − честно говоря, не обратил внимания. − Мне не следовало так говорить. Я очень уважаю вас и благодарна вам за все, что вы для меня делаете. Я понимаю, как вам тяжело со мной, вы же не любите меня, как Джейкоб, а я совершенно не облегчаю вам задачу, − она говорила и неосознанно наматывала на палец прядь волос, пока та, наконец, больно не натянула кожу на голове, − простите. − Мисс Каллен. Хватит извиняться. Надоело. Маркус вдруг оттолкнулся от стены, резко пересек комнату и вышел, оставив ее одну.