Неопределённость

Его горячие ладони скользили по стройному ладному телу, уже в который раз одаривая нежными ласками бледную кожу. Парень с белоснежными волосами то и дело вздрагивал и ловил ртом воздух. - Людвиг… - словно в бреду шепнул он. – Не тяни, Людвиг… Любимый во всех смыслах младший брат еле слышно усмехнулся. - Потерпи. Он любил растягивать удовольствие. Людвиг из тех людей, что уделяют больше времени предварительным ласкам. Возможность расцеловывать подрагивающее от трепета тело, вдыхать родной и любимый запах, понимать, что доставляешь огромное удовольствие самому любимому человеку на свете – вот оно, истинное наслаждение. Но Гилберт, его любимый старший брат, не любил, когда младшенький тянет с основным блюдом. Дикая животная страсть – вот что срывало ему крышу. Однако сегодня очередь Людвига выбирать, так что придётся обойтись мучительной нежностью. - Давай уже… Тех трёх пальцев, что мучительно медленно растягивали его вход, было отчаянно мало. Блондин оторвался от его шеи и, приподняв голову, поцеловал брата в губы. - Сейчас, родной, сейчас… - Быстрее! Гилберт мог просто-напросто не продержаться. Нет, он не скорострел, просто Людвиг и правда слишком долго тянет кота за хвост. Младший провёл языком по чуть зардевшейся щеке, после чего шепнул в самое ухо: - Чего ты хочешь? Скажи мне. Альбинос задёргался. Хотя с пальцами в одном интересном месте особо не подвигаешься. - Людвиг! - Просто скажи… Я всё сделаю, ты же знаешь. Гилберт вцепился в золотистые волосы брата и приподнял его голову, чтобы посмотреть в глаза. - Возьми меня! Немедленно! – приказал он. Блондин словно нарочно улыбался. - Ты такой беззащитный, – заметил он перед тем, как вытащить влажные пальцы из входа в тело альбиноса. – Какой же прекрасный… Любимый мой… Гилберт… Людвиг определённо умел произносить его имя так, что просто волосы вставали дыбом от трепета. Не успел Байльшмидт перевести дух, как в его нутро ткнулся немалых размеров член младшего брата. И пусть ему частенько приходилось чувствовать в себе этот огромный орган, привыкнуть к его размерам было слишком сложно. Гилберт вцепился в мускулистые плечи Людвига и замер, ощущая как тот медленно, миллиметр за миллиметром, входит в него. Дыхание едва не сорвалось – это было слишком медленно. Вот, наконец, Людвиг начал размеренные движения. Гилберту только и оставалось, что целиком и полностью отдаться всепоглощающей страсти. Уже запыхавшийся младший брат не останавливался ни на секунду. В глубине его души, не смотря ни на что, был совсем детский и наивный страх чем-то не угодить Гилберту, разочаровать его. Хотя старший постоянно повторял, что Людвиг – самый замечательный… Как вообще могло такое произойти, что два родных брата стали любовниками? Этого они и сами не понимали. Просто в один прекрасный день совсем ещё юный Людвиг понял, что любит Гилберта не так, как стоило бы любить брата, а тот в свою очередь понял это и не стал говорить, что это плохо. В организме Людвига бурлили гормоны, а Гилберт позволял ему делать всё, что тому будет угодно. Но, разумеется, в тайне от всех. Об этом никто не должен был знать. Два парня, да ещё и два родных брата… Слишком недопустимо. Людвиг упал рядом с братом и вытер пот со лба. Так странно… Каждый оргазм – словно маленькая смерть. Но так было только тогда, когда он был с Гилбертом. - Ну что? – отдышавшись, спросил он. – Расскажешь теперь, что там произошло? Альбинос потянулся всем телом и прикрыл глаза. - Ничего опасного не случилось. Расслабься. - Ты был сам не свой весь день, да и вчера тоже… - Я же сказал – всё нормально. Людвиг нахмурился, понимая, что брат лжёт. Он всегда мог безошибочно это определить. - Это ведь из-за твоего однокурсника, верно? Гилберт сперва замер на месте, а потом отвернулся от брата. - Я спать хочу. - Но Гил… - Светильник выключи. Было ясно, что разговаривать он не намерен. - Значит, угадал. Байльшмидт глубоко вздохнул. - То, что этот отмороженный русский не даёт мне прохода, целиком и полностью моя проблема. Я не хочу это обсуждать. Людвиг ещё какое-то время несколько растеряно смотрел на затылок брата, после чего потерянным тоном произнёс: - Знаешь, у меня такое чувство, что тебе это нравится. - Нравится? – не понял альбинос. - Нравится то, что этот парень не даёт тебе прохода. Не видно, что тебя это хоть немного раздражает… Людвиг отвернулся. Было очень больно от осознания того, что брату нравится кто-то другой. А в том, что и правда нравится, сомневаться не стоило. Гилберт, который всегда обожал себя родимого и был скор на расправу, не стал бы почти целый год терпеть ухаживания того, кто ему даже не симпатичен. Так что блондину оставалось лишь мучиться от ревности, молча ненавидеть этого неведомого конкурента и радоваться тому, что брат всё ещё принадлежит ему. - Людвиг… - Гилберт даже не обернулся. – Прости… Просто дай мне время. Я очень сильно тебя люблю, а он… Он мне просто нравится, вот и всё. - Ты ничем мне не обязан, брат, – через силу отозвался блондин. – Я с готовностью приму любое твоё решение. - Просто дай мне немного времени. - Да, конечно. Людвиг повернулся лицом к брату и прижался грудью к его спине, с удовольствием вдыхая такой родной и любимый запах. - Спасибо, братик…