Но вы любите его

Они убили его. Эта мысль уже не в первый раз возникала в ее голове, пробуждая внутри волну холодного липкого страха. Она гнала эти слова из своей головы, отчаянно мешая им утвердиться и стать знанием, истиной, правдой. Ничего больше ей не оставалось. Когда его крик сорвался, и он упал, разбрызгивая вокруг себя кровь, Бриенне показалось, что вскоре все будет кончено. Еще немного, и он истечет кровью. И она тоже – если эти бандиты не остановились перед Ланнистером, что и говорить о ней. Бриенна сжала кулаки, готовясь, как только ее развяжут, броситься в драку. Ей хотелось надеяться, что она погибнет в бою, да побыстрее. Но к ней так никто и не подошел. Часть бандитов разошлась, видимо, удовлетворенная увиденным. Кто-то перевязал тряпьем культю Джейме. Его небрежно оттащили к тому же дереву напротив Бриенны, и в тускнеющем свете костра она видела, как прерывисто он дышит. Он был жив – и должен оставаться живым. Ей нужно доставить его в Королевскую Гавань... Ночью он метался в бреду, стонал и, как показалось Бриенне, плакал. Она так боялась, что он не доживет до утра, что даже не смогла сомкнуть глаз, пристально вглядываясь в его полутемную фигуру. Утром, в какой-то момент, ей показалось, что Джейме и вправду не пережил ночь. И она почти что ликовала, когда увидела, что заблуждается. Его кожа приобрела серо-землистый оттенок, черты лица обострились, тело, казалось, утратило свою гибкость, а взгляд был бессмысленным, словно он не осознавал, где находится и что происходит. Но он все еще был жив. И, несмотря на слабость, сам забрался в седло. Под дружное улюлюканье толпы ему на шею набросили веревку, с болтающейся на ней отрубленной рукой. Но Джейме даже не пошевелился – лишь удивленно растерянно моргнул. Они убили его. Прежнего Джейме Ланнистера. И Бриенна с удивлением осознала, что сожалеет об этом. Сожалеет так сильно и искренне, что никогда не осмелится измерить глубину этого чувства. Она и не знала, что настолько привязалась к нему. И никогда не могла бы подумать, что будет скучать по звуку его голоса и по его острому языку. Несмотря на то, что он бесконечно высмеивал ее; донимал, словно камешек в сапоге. Теперь же он стал для нее как больная мозоль, на которую приходится постоянно наступать – вот что она чувствовала, глядя на него, поникшего, потерянного и не реагирующего на омерзительные шутки о его отрубленной руке. - Он сейчас упадет, - Бриенна видела, как он покосился, готовый выпасть из своего седла, словно тряпичная кукла. – Он падает с лошади, помогите ему! – ее голос перешел в крик, но, похоже, никому не было до этого дела. Легко выпав из своего седла, он тяжело приземлился в дорожную грязь. Лишь после этого колонна неспешно остановилась, разглядывая, как Джейме Ланнистер, пытаясь подняться, неумело барахтается среди размокших следов лошадиных копыт. - Воды… прошу, воды, - хрипит он, и Бриенна понимает, что у него, должно быть, сильный жар. – Воды… прошу… дайте воды… Один из шайки, под дружный смех остальных, опрокидывает флягу на голову Джейме. Вода стекает с грязных волос Ланнистера, так и не попадая в рот. - Если я умру, вы не получите… - Ну хватит, - лениво тянет главарь и протягивает Джейме другую флягу. – Держи. Он хватает ее своей единственной рукой и пьет, запрокинув голову. - Никогда не видел, чтобы так жадно глотали лошадиную мочу, - произносит главарь. Под дружный хохот, Джейме корчится в грязи, судорожно стремясь исторгнуть из себя только что выпитое. Бандит, подошедший поднять Джейме, получает локтем в свое широкое тупое лицо, и Ланнистер выхватывает меч из ножен на его поясе. Бриенна помнит, каким было лицо Джейме, когда он завладел одним из ее мечей. Должно быть, тогда, сжимая оружие, он ощутил трепет и высшее наслаждение – готовый танцевать, как прирожденный танцор, отдаться своей стихии, в которой он был словно рыба в воде. Но теперь его правая рука гнила, привязанная к шее, он был слаб и неуклюж. В поединке против нескольких человек, окруживших его, у него не было шанса. Это было глупо, безрассудно и отчаянно. Но это было то, что сделал бы Джейме Ланнистер. Прежний Джейме Ланнистер, которого, похоже, все же не убили. Его с силой ударили ногой в спину, и он опять повалился в грязь, но не успокоился, не сдался, пытаясь нащупать меч. Бриенне показалось, будто он потянулся к оружию правой рукой. - Хватит! Довольно! – она спрыгнула с коня и откинула в сторону бандита, оказавшегося у нее на дороге. Джейме уже опять поднялся, слабо держа меч своей левой рукой. Она знала, что это ни к чему не приведет – хорошему, во всяком случае. Ему не победить, и ей тоже. Им не победить. Он может лишь рассердить их, и тогда даже Неведомый не знает, что может произойти и что они решат сделать. Отрезать ему и вторую руку, чтобы лишить остатков силы, растоптать его волю? Она не может этого допустить. Она вообще не может допустить, чтобы с ним случилось что-то еще. Джейме опять повалили в грязь. Главарь нанес несколько ударов по его измученному телу. - Еще раз дернешься, и я отрежу тебе вторую руку, - произносит он, и Бриенна чувствует, как ее лицо искажает гримаса ненависти. С тех пор Джейме будто бы держится в седле крепче – во всяком случае, он больше не падает, хотя ей кажется, что должен был бы, учитывая то, что он стал выглядеть еще хуже. Вечером их отводят к маленькому костру и небрежно вываливают перед ними несколько краюх черствого хлеба. Молчит. Уставился своим остановившимся помертвевшим взглядом в одну точку, будто ему больше ни до чего нет дела. - Ешь, - говорит она ему, но он никак не реагирует на ее слова. Тогда она спрашивает: - Что ты делаешь? - Умираю, - отвечает он отстраненно. - Ты не можешь умереть, - произносит она почти что со злостью. – Ты должен выжить, чтобы отомстить. Когда Ренли умер, мысль о мести помогала ей двигаться дальше. Ее клятва отомстить Станнису давала отчаянную злую силу, когда у нее не было ничего другого. Бриенна не знала о том, что Джейме любит и правдивы ли те грязные истории о нем и его сестре. Но она знала, что он ненавидит эту шайку, которая причинила ему столько боли, страдания и унижения. - Плевал я на месть, - произносит он слабо. - Ты трус, - не выдерживает Бриенна. – Небольшое несчастье, и ты уже сдался. - Что-что? – спрашивает он в горьком недоумении. – Небольшое несчастье? - Ты потерял руку. – она знает, что это фразой его не утешить, но где-то в глубине души и он должен знать, что могло быть и хуже. - Я держал ею меч. Она – мое все! – его голос был слабым, но Бриенна слышала в нем отголосок ярости. - Ты лишь слегка вкусил настоящую жизнь, где у людей отнимают самое важное для них. И уже скулишь, хнычешь и сдаешься, - она решила не щадить его. Пусть почувствует злость. Пусть даже ненавидит ее. Но он выглядел как обиженный и растерянный ребенок. – Ведешь себя, как баба! Кажется, тень злости пробежала по его лицу. Бриенна ждала, что он ответит своей привычной колкостью, но он промолчал. Она уже думала, что от него не последует никакой реакции. Но вот он с видимым усилием наклонился вперед (это движение заставило ее вновь подумать о том, каким измученным стало его тело за такой короткий срок), взял кусок хлеба и начал жевать. - Я знаю, что ты для меня сделал. Ты сказал им, что на Тарте полно сапфиров, - сказала она. Днем до нее долетали отрывки разговоров между бандитами. – Тарт называют Сапфировым островом из-за синевы его вод. Ты это знал. Зачем же ты помог мне? Он не отвечает, только продолжает жевать, в кои-то веки решив послушаться ее. Решив выжить.