Крылья ангела

Предупреждения к главе 8 Использование секс игрушек! Упоминание фистинга. Секс по принуждению. Глава 8 Я собираю с пола осколки айфона и складываю их на спинку кровати. Рокуро нервничает - такое ощущение, что он сжал зубы до хруста, но я его сейчас разочарую. Достаю из сумки кляп в виде кольца. Он с чёрными ремнями. Мне нравится конструкция, она не даст болтать, но я услышу стоны. На крайний случай можно будет заткнуть рот, не прилагая никаких усилий. Подхожу к Рокуро. Он очень напряжён. Все мышцы натянуты как струны. Мне даже кажется, что они болят. Дыхание прерывистое и резкое. - Я не буду тебя насиловать, и наркотиков тоже не будет. Так что расслабься. – Сажусь рядом с ним на кровать. - Не будешь? Тогда зачем весь этот фарс? – недоверчиво спрашивает он, но всё же становится спокойнее. - Сегодня я буду для тебя проводником в мир шлюхи. Ты ведь этого хотел – узнать о самом дне моей профессии? Он дёргается. Его слова пропитаны презрением: - С чего бы мне захотеть такого? Шлюха – не человек! Она лижет руку, когда видит большие деньги и предаёт, когда их не хватает. Как больно это слышать! Понимаю, что в его словах много правды, но я ведь продаю не душу, только тело. Своё бесчувственное тело, которое не может страдать от оскорблений. - Шики, ты ведь не глупый, у тебя элитное домашнее образование. Пойми, что ты рискуешь всем ради мимолётной прихоти: почувствовать себя сильнее. Не зли меня. Освободи, и я забуду об этом случае. Я пытаюсь сдержать непроизвольный смех. Элитное образование! Придёт же такое в голову. Рокуро слышит только булькающие звуки и чувствует вибрацию кровати. Он не понимает, что происходит. Ослеплённый и беспомощный. Я успокаиваюсь и, вконец наглея, откидываюсь назад, устраивая голову на его груди, а пальцами рисую на животе круги, спирали. - Образование? Элитное? Какой же бред! – Я замолкаю, слушая его дыхание, и ощущаю, как первое сопротивление моим касаниям сменяется на безразличие. – У меня не было образования. Я не окончил школу. - Но ты ведь говорил, что твой отец устроил для тебя домашнее обучение! - Есть одна деталь: не для меня, а для себя. Так называемый «отец» успешно создавал мой образ – любимого, но тупого сына. - Ты ещё скажи, что у тебя было тяжёлое детство и бумажные игрушки, - ехидничает Рокуро. - Да, что-то такое и было, - соглашаюсь с ним. – Но знаешь, время у нас идёт. Советую не сопротивляться, мне не хотелось бы унижать тебя больше, чем задумал… - Унижать? Ты задумал унижать меня?! – неверяще переспрашивает он. - Да ты отсюда живым не выйдешь. Ты это понимаешь? - Конечно, ты ведь был помешан на айкидо. Как только почувствуешь свободу, то сотрёшь меня в порошок. - Я поднимаюсь и собираю волосы, закалывая их, и надеваю чёрный парик. - Думаю, тебе удалось достичь третьего дана или нет? - Третий?! Подожди, откуда ты-то знаешь про айкидо? Разве мы раньше встречались? – Рокуро пытается разглядеть сквозь повязку моё лицо. Он нервничает, словно его разыгрывают как наивного мальчишку. - Только не говори, что выше третьего, - я не отвечаю на его вопросы. – Открой рот, сенсей, иначе мне придётся это сделать самому. Он на минуту застывает, но потом подчиняется команде. Я ему вставляю кляп-кольцо, не позволяющий болтать. Теперь не время для разговоров. Я понимаю, что сейчас ощущает Рокуро. Его беспомощность и невозможность что-то изменить, предвидеть. Он кажется спокойным, но внутри рокочет буря. Я чувствую исходящую от него опасность. - Знаешь, мне кажется, что ты огромный кот. Нет, пожалуй, тигр, которого лишили возможности сопротивляться. – Я провожу руками по груди Рокуро, чуть нажимая. - Кляп тебе идёт. Он напрягает мышцы, его дыхание сбивается. Я целую его беспомощно открытый рот. Мы боремся языками. Я спокойно и напористо, а он отчаянно и сильно. Это возбуждает как его, так и меня. Отступаю, даю Рокуро почувствовать победу, но ненадолго. Тяну его за волосы и открываю шею. Впиваюсь, как оголодавший вампир, и ставлю свою метку. Я слышу, как быстро и очень громко бьётся его сердце. Возможно, его пугает мой энтузиазм и непредсказуемые действия, но кроме сердцебиения и учащённого дыхания он ничем себя не выдаёт. - Я обещал не насиловать тебя, но не сказал, что не буду играть с тобой. Наоборот, тигрёнок, тебе придётся смириться со своей пассивной ролью, - с придыханием говорю ему. Он снова напряжён, но его возбуждение не уменьшилось. Достаю электростимулятор для уретры – тонкий серебристый стержень, чуть разогреваю своим дыханием и, обильно смазав любрикантом, медленно и осторожно ввожу его в уретру. Рокуро замирает, словно перестаёт дышать. - Не дёргайся и глубоко дыши. Я знаю, эти ощущения необычны. – На несколько мгновений останавливаю движение секс-игрушки. Наклоняюсь так, чтобы кончики волос прошлись по телу и задели головку члена. Затем целую, а потом прикусываю уже твердеющие набухшие соски замершего Рокуро и слышу шумный выдох. Мышцы моей жертвы начинают расслабляться, и я, продолжая стимулировать уретру, чувствую, как тяжелеет член. Рокуро потрясён происходящим. Он сильно возбуждён. Такие ощущения впервые воспринимаются слишком остро, но безболезненно - мне приходилось их испытывать, и не раз. Он хочет кончить от одного этого проникновения, но мои планы несколько другие. Одеваю генитальное кольцо и включаю слабый электроимпульс. Тело Рокуро выгибается от мощного желания, а я успеваю в образовавшееся пространство затолкнуть под ягодицы подушку. Мне нравится раздавшийся протяжный сладострастный стон. Он ласкает слух. Я рад, что вижу своего врага таким беспомощным, испуганным, страдающим, но не от боли. Мне хочется большего – покорного и согласного на всё. К ощущениям, испытываемый Ракуто от игрушки, добавляю остроты: слегка касаясь, чуть надавливая и согревая своим дыханием, ласкаю его член, яички… Рокуро мечется, пытаясь уменьшить напряжение, но это не помогает, только кожа покрывается мурашками и потом. От возбуждения судорогой сводит пальцы. От каждого моего прикосновения он чувствительно вздрагивает, иногда пытается отстраниться, вжаться в постель, уйти, но всё напрасно. Он стонет от разочарования, от неуёмной страсти. Беспомощно закидывает голову, открывая горло с моим засосом. Он знает, что сейчас принадлежит мне, независимо от его желаний. Рокуро настолько возбуждён, что не сопротивляется, когда я вставляю в него анальную пробку из латекса. Впрочем, она обильно смазана, а он не в силах уже заставить сжаться расслабленные мышцы сфинктера. Снимаю с него повязку. Он щурится от света. Замечаю влагу от слёз, но не жалею о том, что делаю с таким покорным телом. Рокуро поднимает голову и видит, как я сжимаю грушу, закачивая воздух в полость пробки. - У нас сегодня много времени. К вечеру ты будешь в состоянии принять в себя мой кулак. Я думаю, тебе понравится. – Мой холодный тон и растяжение мышц анального прохода вгоняют его в шоковое состояние. Он бледнеет и весь сжимается. Даже возбуждение спадает. Глаза же становятся холодными и чёрными – в них вижу свою смерть. Но в ответ я смеюсь таким кошмарным сухим звуком, как скрежет по металлу, и вновь сжимаю грушу. Ему не вырваться, не предотвратить насилие. Сейчас он слабый и беспомощный. Разметавшиеся по подушке, мокрые от пота волосы подчёркивают бледную кожу с застывшими мелкими каплями влаги, заострившиеся черты лица, напряжение челюсти, с силой сжимающей кляп. Я знаю, что такое страх. И чувствую, как он исходит от Рокуро, но мне надоедает такое зрелище, и я принимаюсь делать расслабляющий массаж. От этой неожиданной заботы он снова возбуждается с электростимулятором в уретре, кольцом на члене, вибрирующей и расширяющейся пробкой, закованный в наручники и с кляпом. Вот это его место! И о таком он не забудет никогда. Теперь осталось только завершить картину и закончить съёмку, в которой я являюсь режиссёром. Рокуро мучается от неудовлетворенного желания и испытывает боль от слишком сильного воздействия двух одновременно стимулирующих игрушек. Он уже не сдерживает хриплых стонов. Вытаскиваю кляп и впиваюсь в податливые губы, врываюсь языком и по-хозяйски оглаживаю его рот. Он больше не пытается сопротивляться. Лишь учащается его дыхание. Я доволен. Он ещё не сломлен, но уже готов мне подчиниться. Пусть эта кротость временная, и даже показная, однако она меня устраивает и тешит самолюбие. - Ты хочешь кончить? – со страстью в голосе выдыхаю я. - Да, - сначала тихо шепчет, но не услышав моего ответа, почти срывается на крик: – Да, Шики. Да! – И обречённое: – Пожалуйста. - Конечно, твоё желание исполниться. Но есть одно условие – попроси, чтобы я тебя трахнул. Подумай, всего лишь пара слов и ты избавишься от своих страданий, получишь пропуск в рай. - Ты обещал… не… насиловать меня. Я, Шики, тебе поверил… - Если сам попросишь, то это только принуждение, но не насилие. – Я глумливо хмыкаю и провожу пальцем по его губам, по подбородку, вниз по груди, по животу… вычерчивая изогнутые линии. Вспоминаю с горечью, как мне пришлось расстаться с детством, и выбора никто не предлагал, лишь грубое вторжение и осознание беспомощности сквозь страх, и обжигающую боль. – Сенсей, боишься попросить меня, опустившуюся шлюху, боишься отдать мне свой неприкосновенный зад? Ты из-за этого ломаешься, как девственница перед брачной ночью? Я думал, ты боец и сможешь пережить такую мелочь. У меня время не ограничено, как и терпение. Могу и подождать. Но ты уверен, что если протянешь еще немного, не станешь импотентом? Тогда вини во всём себя. Я настроен сегодня поиметь тебя, моя шлюшка, а что будет потом — уже не важно. Рокуро судорожно дёргается, пытаясь вырваться из кандалов, но поняв, что это бесполезно, в отчаянии замирает. Он бледнеет ещё сильнее, хотя, кажется, больше невозможно, и, проследив за его тёмным от муки и от ненависти взглядом, я вижу свою руку и сжавшийся кулак. Не помню, когда у меня от злобы, страха или нетерпения так сжались пальцы, что в ладонь вонзились ногти. Я даже не понимаю, что его напугало в этом жесте, но неожиданно из памяти всплывает моя угроза про фистинг. Оказывается, несмотря на страх и ярость, Рокуро поверил моему обещанию. Нет, я не стану делать такого. Хотя отец Рокуро был первым, кто изнасиловал меня и всунул свой кулак. Всё ещё помню дикую и ослепляющую боль. Она пришла, когда казалось, что хуже мне уже не станет. Но это был самообман. Судьба в тот раз так сильно посмеялась над моей наивностью и верой в счастье. Мне тогда казалось, что лучше только смерть. Я звал её, но… выжил и позабыл про тот ад. Смешно, но именно благодаря Рокуро мне удалось избавиться от амнезии. И в то же время это он отдал меня для развлечения своему отцу с компанией его друзей. Я до сих пор не могу понять, что испытываю к самому Рокуро. Ненависть? Любовь? Презрение? Зависть? Я не знаю. Скорее всё же коктейль из этих чувств. Даже сейчас, опять раскрыв предательство, я не в силах отомстить по-настоящему, как мне тогда хотелось – чтобы он прошёл точь-в-точь по моим следам, не избегая унижения, изнасилования и той беспомощности и мнимой смерти, что пришлось мне перенести. Только горя желанием отмщения, я смог выжить. Но сейчас, держа его судьбу в своих руках, понимаю, что не смогу так поступить. Не зря есть поговорка: месть – это блюдо, которое подают холодным. А я на взводе после звонка Акеми. Внезапно чувствую себя уставшим. Морально выжатым. - Рокуро, я не буду иметь тебя кулаком. Выбирай быстрее, или оставлю тебя так и уеду, а после сам решай свои проблемы. - Шики, ты покойник, - шипит он сквозь зубы, но увидев, что я направляюсь к своей одежде, резко, словно отдаёт команды на боевых учениях, чеканит: - Стой, гадёныш! Я хочу твой член в моей заднице! Доволен?! - Забыл "пожалуйста"… - Пожалуйста! Ого, как я его завёл! Меня тут поимели, но мне выёживаться точно лень. Пора заканчивать весь этот спектакль. Спускаю воздух в пробке и, вынув её из смазанного, растянутого тела, врываюсь сразу на всю длину. Рокуро только вздрагивает. Я замираю от наслаждения. Иметь врага – блаженство, но радужное настроение мне портят реплики Рокуро. - Ты только не засни, герой-любовник. И слюни подбери. Текут, как у голодной собаки от вида пищи. - Ро, заткнись, если хочешь кончить, - как-то флегматично звучат мои слова, но мне уже без разницы. Убираю генитальное кольцо, но место передавливания сжимаю пальцами, слегка массируя в течение нескольких минут, пытаюсь восстановить кровообращение. Затем приподнимаю его бёдра и начинаю двигаться резко, жёстко задевая уже набухшую простату. Рокуро запрокидывает голову, старается молчать, но изредка слышу его приглушённые стоны. Я чувствую, что он уже на грани, и быстро вынимаю электростимулятор из уретры. Он кончает. Капли спермы на лице, на теле, на простынях. Но я не вижу у него удовлетворения. Словно прокололи воздушный шарик. Лишь вышел воздух… Пока Рокуро приходит в себя от послеоргазменной дрожи, мне хватает лишь пары фрикций, и я в него кончаю. Усталость - единственное, что я ощущаю. Встаю с кровати и красивым жестом снимаю парик, а затем ненавистную белую рубашку. Вытаскиваю из сумки деньги. Подхожу к Рокуро и, взяв его за подбородок, произношу: - Горячая ты шлюшка! Мне понравилась. Надеюсь, мы ещё встретимся… - Я в этом не сомневаюсь! – прерывает он меня. - Это за работу, мой сладкий. - Я небрежно бросаю деньги на широкую спинку кровати, часть купюр разлетается, падает на Рокуро, на простыни, попадает на капли спермы. Всё как в кино. Я наконец-то вернул ему долг за первую встречу в «Розе». Пару минут длится тяжёлая тишина. - И что это было? Выглядит как финал в дешёвом спектакле, – раздражённый голос Рокуро, выводит меня из оцепенения. Нет сил, чтобы лишний раз пошевелиться, но я ещё не закончил со всеми делами. Подхожу к автомату и покупаю чёрный горячий кофе, а потом возвращаюсь и сажусь на кровать. - Ты почти угадал, только это не дешёвый спектакль, а любительская съемка. Камера вон там, - показываю направление, махнув рукой. - Ты труп. - Ты повторяешься. - Я убью тебя. - Знаю, у тебя всё получится. - Ты идиот?! – Рокуро в ярости. - Это вопрос или утверждение? – пытаюсь сохранить абсолютное спокойствие и делаю глоток ароматного бодрящего напитка. - Шики, я серьёзно. Отпусти меня, отдай мне камеру и можешь валить отсюда на все четыре стороны. - Неужели? Ты действительно меня отпустишь после всего, что я сегодня с тобой сделал? У тебя жар? – участливо спрашиваю я и, приподнявшись, трогаю его прохладный лоб. – Вроде всё в порядке. Снова делаю глоток из кофейной чашки. - Вот так просто дашь мне уйти и не станешь мстить? – удивлённо спрашиваю я. - Да, я тебя не трону. Заканчивай уже, я не девица, в конце концов… - Знаешь, я тебе не верю. И у меня другие планы. В гробовом молчании допиваю кофе. Вздохнув, встаю, и сообщаю: - Я в душ. Холодная вода и тонизирующий напиток возвращают к жизни. Теперь осталось выбраться отсюда живым и лучше бы невредимым. В чём я сильно не уверен. Вдруг что-то пойдёт не по плану. Я одеваюсь, забираю запись из камеры, складываю вещи. Всё под тяжёлым пронизывающим взглядом теперь уже смертельного врага. - Рокуро, я буду честен. Сегодня выложу в открытый доступ в интернете двухминутный ролик, где ты кончаешь под мужчиной. В фильме не будет видно моего лица и тела, но по рубашке можно будет подумать, что ты переспал с богатым мужиком. - Что, без пафосного жеста обойдёшься? Я и сейчас ещё в деньгах и в сперме, если ты забыл. – Он в ярости. - Мне нужны гарантии на случай, если будешь мстить… - Гарантии? А если мне чихать на все твои гарантии? - Можешь меня убить, мне всё равно, - я повожу плечами, словно подтверждая. – Но если пострадают другие люди, думаю, их тоже знаешь: Акаги, Никко… То в сети появится ролик с продолжением, что тебя имела шлюха, ещё и денег приплатила. Ты же понимаешь, что люди падки до сенсаций. И честь твоей семьи… - Сука! Заткнись! Что ТЫ знаешь об этой чести?! - Слишком много… Твой отец уничтожил ваше имя, но ты об этом ещё не подозреваешь, пока я всё храню в секрете. Но если вздумаешь поковыряться в прошлом, советую нанять надёжную и молчаливую ищейку. Иначе не отмоешься от грязи. - Я тебе не верю! Ты подлая, продажная тварь. - Ты прав. У меня чужое имя. Я не Шуичи… Он прерывает: - Кто же ты?! - Такео. - Не может быть! Он мёртв. Он погиб ещё девять лет назад. - Я жив, как видишь. А Шуичи похоронен в моей могиле. Давай, расследуй, и ты потеряешь имя, которым так гордишься. Впрочем, не только твоя семья окажется замешанной в этом грязном деле…