Чайные розы, алые шипы

Душный зал ночного клуба, неоновые огни ламп и светящиеся панели на стенах. В помещении стоит шум, отчего тихую музыку практически не слышно. Клуб находится на одной из многолюдных улиц Токио, поэтому каждый вечер сюда приходит множество посетителей. Кто-то общается с друзьями, кто-то просто отдыхает, а кто-то ждёт вечерней развлекательной программы. Внезапно тихая музыка стихла, и на небольшой сцене вспыхнули ослепительные прожекторы. Послышались первые резкие удары мелодии*, и лучи яркого света осветили фигуру юноши. Длинные тёмно-синие волосы были собраны в хвост, белые штаны и рубашку скрывал яркий жёлто-зелёный плащ и единственным, что выбивалось из образа, были тяжёлые полусапоги со шнуровкой. Лицо юноши также привлекало внимание: ярко-синий и алый, с цифрой "пять" в нём, глаза смотрели на зрителей с усмешкой. Пара движений, и лёгкий плащ полетел на пол под аплодисменты публики. Пальцы в перчатках медленно развязали галстук, и вскоре он тоже лежал на сцене. Развернувшись к зрителям спиной, парень качнул бёдрами, расстегнул рубашку и чуть приспустил её, обнажая плечи. Резкая смена темпа, и через несколько секунд рубашка упала на сцену. Лучи света резко выделяли контуры стройной фигуры в полумраке зала. Плавно двигаясь в лучах света, парень то вскидывал руки, то медленно опускал их, обнимая себя за плечи, спускаясь ниже, касаясь кистей рук и тут же меняя положение. Прогнувшись в спине, он плавно поднялся и внезапно упал на колени, протягивая руку к публике. Сидящие за ближайшим к сцене столиком девушки потянулись к нему в ответ, но тут он резко поднялся, чувствуя на себе чей-то тяжёлый взгляд из темноты зала. На сцену упала красная роза. Парень наклонился, чтобы подобрать цветок, однако тут музыка стихла, прожекторы погасли, и он исчез. Раздались аплодисменты, свист и одобрительные выкрики довольной публики Через полчаса Рокудо Мукуро уже вышел из клуба. Сейчас он был в совершенно обычной одежде; черные джинсы и толстовка ничем не отличали его от других людей. Из яркого образа остались одни лишь тяжёлые сапоги. Мукуро уже отошёл от чёрного входа в здание, направляясь домой, как вдруг кто-то окликнул его. Развернувшись, он мысленно проклял себя за то, что пошёл сегодня в клуб, узнав в стоящем неподалёку человеке обладателя тяжёлого взгляда. Наличие рядом охраны не оставляло сомнений в состоятельности мужчины. Он медленно приблизился к юноше; теперь их разделяло всего несколько шагов. - Ты потрясающе выступал сегодня на сцене. Станцуешь что-нибудь лично для меня? Я хорошо заплачу. Мукуро вздрогнул от картин, которые услужливо подсунуло воображение. Красотой и стройностью мужчина не отличался, поэтому представленное было противно вдвойне. - Я не шлюха. Не с кем спать - иди в бордель. - Не отказывайся так сразу. Сумма любая - столько, сколько пожелаешь. Тем более, никто не узнает, можешь не беспокоиться, да и... - Не интересует. Рокудо развернулся, делая шаг вперёд, однако мужчина схватил его за руку. Теперь в его словах были лишь злость и гнев: - Надеюсь, ты понимаешь, что теперь могут сделать с тобой эти парни? Он недвусмысленно кивнул на свою охрану. - Прекрасно. Ты не первый с такими предложениями и угрозами. Рокудо резко вырвал руку, быстрым шагом удаляясь от клуба и желая поскорее забыть этот разговор. Вскоре Мукуро уже шёл по одной из оживлённых улиц ночного Токио, наслаждаясь оглушающей музыкой в наушниках. Вспоминая недавний разговор, он мысленно корил себя за то, что делает. Такая работа приносила достаточно денег не только для того, чтобы не задумываться о том, как прожить очередной день, но ещё и снимать небольшую квартиру на одной из тихих улиц Токио... Однако за всё хорошее приходилось платить, поэтому и подобные предложения не были редкостью. Из-за них Мукуро каждый раз испытывал отвращение к самому себе. От того, что он не может заставить себя изменить хоть что-нибудь, продолжая довольствоваться такой жизнью, и каждый вечер после выступления ненавидит себя. А ведь ему всего девятнадцать... На любимой песне Рокудо закрыл глаза, шёпотом подпевая, и лишь изредка открывал их, чтобы посмотреть, куда он идёт. Внезапно он услышал сигнал автомобиля и визг тормозов. Мукуро резко обернулся назад и, не в силах пошевелиться и распахнув глаза, смотрел на несущуюся прямо на него машину. В тот момент, когда Мукуро уже видел перепуганное лицо водителя, он почувствовал удар, понял, что падает, а открыл глаза уже на тротуаре, больно ударившись головой об асфальт. Автомобиль с шумом и визгом умчался прочь. В выпавших наушниках продолжала грохотать музыка. Перед глазами всё плыло, в голове раздавался звон, однако Рокудо всё же смог различить темноволосого парня, склонившегося над ним с обеспокоенным лицом. Лишь спустя несколько секунд Мукуро понял, что тот, кому он обязан своей жизнью, сидит рядом и обнимает его одной рукой, другой ощупывая его затылок. Убедившись, что с ним всё в порядке, парень протянул Мукуро руку. - Хибари Кёя, - представился он. Как определил Мукуро, Кёя был его ровесник. Возможно, на год или два старше, - Встать сможешь? Рокудо кивнул в ответ. Вскоре он уже стоял на ногах, но стоило ему сделать шаг, как перед глазами вновь заплясали цветные пятна, и Кёе пришлось схватить его за плечи, чтобы он не упал. - Далеко до дома? Мукуро вновь ответил кивком. Отсюда ему быстрым шагом добираться минут двадцать, а в таком состоянии он мог бы дойти в лучшем случае за час. Кёя покачал головой, бросил взгляд на часы на руке и произнёс: - Тогда лучше останешься у меня. Если у тебя сотрясение, то ничем хорошим это не обернётся. Долго ты идти не сможешь, а до моего дома минут десять. Квартира Кёи была довольно большой для одного человека, но очень уютной. Мукуро внимательно рассматривал комнату, в которой оказался, с каждым мгновением замечая всё больше мелких деталей. По полу везде были разбросаны подушки, на стене висела пара больших фотографий, а в углу комнаты стояла гитара. Сев в кресло, Рокудо кивнул на инструмент и поинтересовался: - Хорошо играешь? - Неплохо, по слухам. Ты как? Тошнит? Голова кружится? - Вроде нет. Болит немного. Падать на асфальт не очень приятно. Кёя ненадолго вышел из комнаты, а вернувшись с парой таблеток и стаканом воды протянул их Мукуро. Тот поблагодарил и покорно всё выпил, чуть поморщившись от горького вкуса. Стрелки часов подобрались к полуночи, и Рокудо, выключив в комнате свет, поудобнее устроился на аккуратно застеленном диване. Головная боль прошла, поэтому вскоре он уснул, желая забыть обо всём, что случилось этим вечером. Однако то, как Кёя спас ему жизнь, было единственным, чего Мукуро забывать не хотел. Прошло уже больше часа с того момента, как в квартире на шестнадцатом этаже погас свет, но Кёя всё никак не мог уснуть. Вскоре оказалось, что он не единственный, кому не спится этой ночью. Дверь была открыта, поэтому он услышал из комнаты, где остался Мукуро, всхлипы и тихий голос юноши, но пойти и узнать, что же случилось, не решился. На часах было всего девять утра, но Рокудо, поблагодарив Кёю за всё, что он для него сделал, уже собирался уходить. Внезапно Хибари остановил его: - Запиши мой номер, вдруг опять во что-нибудь угодишь. Мукуро сохранил номер, но скорее из вежливости, поскольку был уверен, что никогда не позвонит на него. Попрощавшись, он закрыл за собой дверь и через пару минут уже оказался на улице. Тротуары были полны людей, все спешили на работу и, казалось, одному только Мукуро этим утром не нужно было никуда идти. Он перешёл на другую сторону дороги и неспешно направился домой. На этот раз наушники покоились в кармане. Очутившись в своей квартире, Рокудо заметил, что надо бы впустить немного свежего воздуха; в комнатах было темно и душно. Перед уходом вчера вечером юноша закрыл окна и задвинул шторы, поэтому теперь находиться в помещении было практически невозможно. Бросив ключи на тумбочку около входной двери, Мукуро скинул тяжёлые сапоги и прошёл в комнату, падая на диван. Он чувствовал себя отвратно. Сегодня вечером ему придётся опять идти в клуб, терпеть оценивающие взгляды, а потом выслушивать предложения о "приватном танце" от заплывших жиром бизнесменов с потными ладонями, кучей денег и несколькими амбалами в качестве охраны. Мукуро весь день провалялся на диване, бесцельно листая телевизионные каналы и размышляя. Ему совершенно не хотелось вставать и что-либо делать. Тем более, как и каждый раз пересиливать себя, выходить из дома и идти в небольшое здание на одной из оживлённых улиц города. Поэтому сегодня, когда часы показали восемь вечера, он даже не двинулся с места. Рокудо решил, что со всем этим пора заканчивать. Не имея понятия, что делать дальше, он тем не менее знал, что в клубе больше не появится. С чего он так резко решился на это, Мукуро не понимал. Возможно, что-то внутри изменила вчерашняя встреча и этот парень, оставивший его у себя на ночь всего лишь потому, что Мукуро нужна была помощь. Через пятнадцать минут телефон оповестил Рокудо о пришедшем сообщении. Юноша с неохотой взял его и пробежал глазами по паре строк: "Котик, ты где? Джесси по тебе очень скучает! Приходи скорее! :*" Мукуро поморщился. "Опять одна из клубных девок. Хотя, говорят, её что-то связывает с хозяином клуба... Вот и он объявился", - подумал юноша, прочитав следующее сообщение, пришедшее спустя несколько минут после первого: "Где тебя носит? Не успеешь подготовиться - пеняй на себя. Один вчерашний посетитель хорошо заплатил, чтобы увидеть тебя лично. Поторапливайся." Желание идти куда-либо исчезло окончательно, стоило Рокудо подумать о самой малости того, что может с ним случиться. Откинув телефон в сторону и тут же забыв про оба сообщения, он вновь взял пульт, желая найти среди каналов хоть что-нибудь стоящее. Через полчаса раздался звонок. Мукуро отлично знал, кто это, поэтому взял трубку. Правда лишь затем, чтобы навсегда попрощаться. - Что ты о себе возомнил?! И где ты, чёрт тебя побери, шляешься?! У тебя полчаса до начала выступления! - Я не приду. - Что? Ты сейчас прикалываешься? Знаешь, сколько я из-за тебя денег потеряю?! - Я вообще больше не приду. И передай своему посетителю, пусть не бегает за мной. - Ты что несёшь?! Придурок, ты вообще понимаешь, что... Мукуро сбросил вызов и вновь кинул телефон на диван. Распрощавшись со всем, что было раньше, теперь он понятия не имел, что делать. Однако одно Рокудо знал точно - вернуться назад он больше не сможет. Впрочем, Мукуро и не собирался делать этого. Ещё через полчаса он подошёл к окну и, отодвинув штору, взглянул на вечно бодрствующий, освещённый огнями фонарей и витрин магазинов город. Рокудо любил Токио. Он полюбил его ещё с того момента, как чуть меньше года назад оказался здесь, не имея ни работы, ни друзей, ни даже знакомых. Мукуро перевёл взгляд с далёких улиц во двор и резко отошёл от окна. Он узнал мужчину, с которым разговаривал вчера возле клуба, его машину и охрану. Стоя посреди комнаты, обхватив руками голову, Рокудо лихорадочно соображал, что ему делать. "Убежать от машины - глупо и нереально. Остаться здесь нельзя - этот наверняка сказал им номер квартиры. Если только..." Он схватил телефон, пролистывая список контактов, а спустя минуту добавил к сообщению "Пожалуйста, приходи/приезжай как можно скорее. Мукуро." свой адрес и отправил его на сохранённый этим утром номер. Он не знал, чем Хибари сможет помочь ему, но надеялся, что тот что-нибудь придумает. Рокудо как раз успел взять все необходимые вещи и ещё раз выглянуть в окно, когда на телефон пришёл ответ Кёи, состоявший всего из одного слова: "Выходи". Мукуро захлопнул за собой дверь и закрыл квартиру на ключ, хотя не был уверен, что ещё вернётся сюда. Спустившись вниз, он вышел на улицу, с удовольствием вдыхая прохладный после духоты подъезда ночной воздух. Хибари он сначала не узнал. Тот стоял рядом с мотоциклом, фары которого горели ярким светом. Кожаные штаны и куртка сидели на Кёе просто потрясающе, чего Мукуро, замечающий такие вещи уже с полувзгляда, не мог не отметить. Один шлем лежал на сиденье, другой Хибари держал в руках. Рокудо быстро подошёл к нему и вместо приветствия с одобрением заметил: - Ничего себе... Кёя протянул ему шлем, который держал в руках, надевая в это время свой. - Восхищаться будешь потом. Не знаю, во что ты угодил теперь, но если нам нужно свалить от этих парней, — брюнет кивнул на стоящих рядом с машиной людей, — то поехали быстрее. Мукуро сел позади Кёи, крепко обхватив его за пояс, и через пару секунд мотоцикл сорвался с места. Рокудо ещё услышал сквозь рёв мотора выкрики бизнесмена и охраны, но разобрать их слов было невозможно, поэтому он решил не забивать себе этим голову. Теперь это все в прошлом, как и клуб. Вскоре они уже выехали на одну из широких трасс, оставив далеко позади и небольшой двор и дом Мукуро, в который, юноша уже был уверен в этом, он больше не вернётся. Дома, машины и фонари, мимо которых они пролетали, сливались в горящие линии и исчезали где-то позади. Звуков не было слышно из-за рёва мотора. Однако, несмотря на ледяной ветер, треплющий собранные в хвост длинные волосы, Мукуро было тепло. Он прижался щекой (пусть и в шлеме) к спине Кёи, закрыв глаза. Рокудо знал, что это совершенно безопасно - брюнет внимательно следит за дорогой, и если Мукуро позволит себе немного расслабиться, то ничего плохого не произойдёт. Он оказался прав, а Хибари, если что-то и почувствовал, то виду не подал. Наконец они остановились перед домом, где жил Кёя. Двигатель замолчал, яркий свет фар погас, однако Мукуро не спешил выпускать юношу из объятий. Он наконец-то чувствовал себя в безопасности, а тепло чужого тела ещё сильнее увеличивало желание провести так как можно больше времени. Однако Хибари окликнул его: - Мы приехали, слышишь? Рокудо не шевельнулся, поэтому вскоре почувствовал, как Кёя разомкнул его руки и медленно убрал их с пояса. Через пару секунд он уже поднялся с мотоцикла, коснулся плеча Мукуро и слегка потряс парня. - Ты там уснул, что ли? Рокудо снял шлем и, усмехнувшись, отдал его Кёе. - Нет, вроде. Но мог бы - мне было тепло. Вскоре они поднялись в квартиру. Как только Рокудо зашёл, тут же почувствовал чуть сладковатый приятный запах, который уловил ещё вчера. Кажется, это были духи Кёи, аромат свежесваренного кофе и что-то ещё, чего парень разобрать не мог. Когда в гостиной вспыхнул свет и Мукуро оглядел комнату, то заметил, что с утра здесь совершенно ничего не изменилось. Всё те же подушки на диване и на полу, фотографии на стенах, мягкое кресло и гитара около большого окна с нежно-сиреневыми шторами. Как и в прихожей, здесь витал приятный сладковатый запах. Несмотря на то что в остальных комнатах Мукуро не был, в квартире Кеи чувствовал себя гораздо уютнее, чем у себя дома. Пускай он провёл здесь всего один вечер и ночь, теперь, вновь оказавшись здесь, юноша понимал, что никуда не хочет отсюда уходить. Тем более, теперь ему идти было попросту некуда, поэтому он надеялся, что сможет остаться здесь хотя бы на ближайшие пару дней. Рокудо устроился прямо на полу, среди множества подушек, закинув руки за голову и закрыв глаза. Услышав, что Кёя сел рядом, он, не открывая глаз, поинтересовался: - У тебя комната всегда в таком состоянии? Хибари усмехнулся, садясь ближе к нему. - Профессия обязывает. Бардак в голове - бардак дома. Подожди, взгляни-ка на меня... Мукуро открыл глаза, поднял голову и посмотрел на Кёю, не понимая, что случилось. - Вчера вроде один глаз был красным? - А, ты про это, - он махнул рукой, - "сценический образ", если это можно так назвать. Линзы. - Ничего себе. А где ты... - Забей. Не хочу вспоминать об этом. Хибари пожал плечами, но продолжать расспрашивать Мукуро на неприятную для него тему не стал. - Кстати, во что ты умудрился вляпаться сегодня? И от кого мы сваливали? - Да так. Видимо, у некоторых весна началась... Рокудо откинулся на подушки, вновь закрывая глаза. Брюнет недоумённо приподнял брови, услышав ответ, но уточнять опять не стал. - Что дальше планируешь делать? - Без понятия. Честно говоря, даже не знаю, куда мне теперь идти. Хибари внимательно посмотрел на него и, чуть помедлив, произнёс: - В принципе... Можешь остаться здесь, пока все не наладится... - Спасибо большое. Только с этим уже ничего не наладится. Всё кончено. Может, посвящу себя чему-нибудь другому... Мукуро замолчал, но через пару секунд поинтересовался: - А ты чем занимаешься? - В группе играю. Иногда выступаем на фестивалях или на разогреве на концертах. - Мотоцикл, гитара, группа... Есть хоть что-то, чего ты не умеешь? Кёя улыбнулся. Все свои умения он воспринимал как нечто естественное, поэтому и подумать не мог, что у кого-то это может вызвать удивление. - Рисовать, пожалуй, — немного подумав, ответил брюнет. - О, хочешь, я тебя нарисую? Как раз могу немного научить. Это несложно! Главное запомнить, что за чем рисовать и как правильно всё строить. - Интересно... Впрочем, если у тебя так много времени... Однако этим вечером планы Мукуро не сбылись. К тому моменту, как Кёя вернулся в комнату со всем, что было нужно для рисования, Рокудо уже уснул, обняв подушку в виде большой толстой жёлтой птицы. Хибари, усмехнувшись, положил листы на пол и осторожно перенёс юношу на диван. Выключив свет, он уже собирался выйти из комнаты, однако на секунду задержался и оглянулся на спящего. Через мгновение он всё же закрыл за собой дверь, покинув гостиную. Мукуро проснулся лишь к полудню. Открыв глаза, он с наслаждением понял, что ни сегодня, ни во множество последующих вечеров ему наконец-то не нужно будет никуда идти. Он расстался с прошлым, которое так тяготило его, лишь поверив в то, что ещё может всё изменить. Кёя сидел за кухонным столом в наушниках и что-то напевал с закрытыми глазами. Когда Рокудо зашёл на кухню и остановился в дверном проёме, глядя на брюнета, тот выключил музыку и кивнул Мукуро. - Доброе утро. Точнее, — он бросил взгляд на циферблат наручных часов, — день. Долго же ты спал. Мукуро улыбнулся, подходя к столу и садясь рядом с Кёей. - Ну, мне-то теперь заняться нечем. - Мне тоже. Репетиция у нас только через несколько дней. Есть идеи? - Может, научишь меня играть на гитаре? - Тогда с тебя рисунок, как и обещал. Рокудо вновь слегка улыбнулся и кивнул головой. "Надеюсь, хоть этот день будет интересным", - мельком подумал он. - У меня ничего не получается! Как ты вообще это делаешь? Кёя в очередной раз вздохнул и закрыл глаза. Он уже третий час подряд пытался научить Мукуро играть хоть что-то, но результата всё не было. Вроде и Хибари был не самым плохим учителем, и Рокудо всё понимал, однако то и дело допускал ошибки, отчего сердился и терял желание делать что-либо дальше. - Ставь пальцы ровнее, чтобы струна звучала. Но несмотря на то что Кёя всё время делал замечания и давал дельные советы, у Мукуро не получалось (как он думал) и десятой доли того, что показал ему брюнет перед тем, как приступить к обучению. Отдав гитару Хибари, он взъерошил распущенные волосы и недовольно произнёс: - Сыграешь что-нибудь ещё? Хоть посмотрю, как это делают профессионалы. - Ты мне льстишь. Я не профессионал. Так, играю для себя. - Ага. Поэтому выступаешь на сцене перед кучей людей. Кёя замолчал, не возражая, и коснулся пальцами нейлоновых струн. Он решал, что выбрать из множества песен, которое знал. В комнате на несколько секунд повисла абсолютная тишина, но вскоре Мукуро услышал первые звуки знакомой мелодии. Эту песню он не мог не узнать. Она не раз придавала ему сил и помогала поверить, что кто-то в конце-концов поможет ему выбраться из всего того дерьма, что окружает его и происходит в его жизни. Однако сейчас, когда Рокудо сидел рядом с парнем, спасшим его, случайного прохожего, от смерти, слова песни начали приобретать немного другой смысл и он даже подумал, что... - And all I need is you. Come please I`m calling**. Когда Кёя услышал столь знакомые ему слова, слегка удивился, но играть не перестал. Он любил это ощущение, когда не думаешь о чём-либо, а просто играешь, ведь все аккорды знаешь наизусть. А теперь, слушая чужой голос, он получал ещё больше удовольствия. - Say it if it`s worth saving me... В последний раз проведя пальцами по струнам, Кёя отложил гитару и внимательно посмотрел на Мукуро, ожидая, пока тот скажет что-нибудь, однако он молчал. Через несколько секунд оба не выдержали наступившей тишины и рассмеялись. - Тебя кто-то учил петь? Если нет, то весьма неплохо. Кёя всё же сдержался, чтобы не сказать: "Это было потрясающе!". Мукуро действительно прекрасно исполнил песню, ни разу не сбившись и не сфальшивив. - Серьёзно? Не думал, что у меня получается... Нет, я учился сам. - Да, получается, и причём достойно. Я бы хотел услышать ещё что-нибудь. У нас скоро репетиция, и, возможно, ты сможешь... - Хибари замолчал, задумавшись, - Но пока что ты должен мне рисунок. Только когда за окном стемнело, и гостиная погрузилась в синеватый вечерний полумрак, уставший Мукуро отложил карандаш. Потрет был почти окончен, оставалось добавить всего несколько штрихов. Никогда прежде юноша не делал всё так быстро, однако сегодня, несмотря на усталость и длительное отсутствие практики, он упрямо проводил линию за линией, понимая, что всё получается идеально. Кёя с приятным удивлением рассматривал рисунок, выполненный лёгкими светлыми штрихами. От этого ему казалось, что он держит в руках свою фотографию. Хибари хотел было спросить Мукуро, где он научился такому (ведь освоить подобное самостоятельно практически невозможно!), но как только он заговорил об этом, Рокудо отвернулся, недовольно бросив: - Извини, я слишком устал за сегодня. Спокойной ночи. Кёю насторожил такой ответ. Вот уже второй раз Мукуро начинал злиться, стоило спросить его о чём-то, что касается его прошлого, и уходил от ответа. "Но ведь в этих вопросах нет ничего, что может задеть..." - удивлённо подумал Хибари. Ночью, вновь не в силах уснуть, Кёя слушал любимые песни, наслаждаясь ночной тишиной и спокойствием. Когда музыка ненадолго стихла, он опять услышал, как Рокудо плакал, однако и сейчас не решился пойти и узнать, что же случилось. Он догадывался, что всё это как-то связано с прошлым Мукуро, но как - не понимал. Весь день Хибари просидел с гитарой, то срываясь к листам с нотами, то вновь начиная играть. Мукуро бесцельно слонялся рядом, изредка что-то спрашивая и тут же забывая ответы. Лишь к вечеру Кёя освободился, и Рокудо смог закончить его портрет, который стал одной из немногих работ, понравившихся самому юноше. А как Мукуро знал, если художник не полюбит то, что он рисует, то работа никогда не получится красивой... Хибари полулежал на кровати и читал при мягком свете настенной лампы. Вся остальная комната была погружена в тёмно-синий цвет весенних сумерек. Мукуро сидел на краю кровати и мял в руках край рисунка, устремив взгляд на лёгкие шторы, развевающиеся от ночного ветра. Они скрывали дверь на большой балкон, откуда открывался вид на множество залитых светом улиц и тёмных переулков вечно не спящего города. - Знаешь, мне через пару месяцев исполнится двадцать... Кёя отложил книгу и внимательно посмотрел на сидящего к нему спиной Мукуро. "Похоже, я наконец смогу узнать о его прошлом... И о том, почему он плачет каждую ночь." - Получается, у нас разница всего в один год. Не думал, что... - Подожди. Пожалуйста, дай мне рассказать. Я слишком давно ждал такого случая. Он на секунду замолчал, но Хибари больше не перебивал его, внимательно ожидая дальнейших слов, поэтому Рокудо продолжил. - За это время я натворил многое. В восемнадцать поступил в институт. Понимаешь, рисование было всем для меня. Родители помогали оплачивать квартиру... А потом втянулся в какую-то компанию. Дело в том, что там была такая девушка... Не помню уже, как её звали. Недолюбливаю теперь девушек. Из-за неё все и понеслось: прогулы, долги, незаконченные работы... Я вылетел оттуда. А ей стал неинтересен. Видел её потом с каким-то парнем... Рокудо замолчал, но Кёя всё ещё ничего не спрашивал, ожидая, пока юноша продолжит, и тот заговорил вновь: - Родителям стало плевать на меня. Сестра собиралась заводить семью, и ей нужны были деньги. А я пошёл в клуб... Мукуро вновь остановился, проводя ладонью по лицу, украдкой вытирая слёзы, и опять начал говорить: - Каждую неделю раздеваться перед этими, а потом слушать, как тебя хотят сорокалетние мужики. По-моему, их счёт в банке такой же огромный, как и их животы. Сначала я ревел, а потом привык... Это не стоило даже всех денег, что я получал, но я всё равно... - Иди сюда. Мукуро резко повернул голову. Он настолько не привык к тому, что кому-то есть дело до его проблем, что даже вздрогнул от неожиданности, когда Кёя произнёс это. Тем не менее, спустя несколько секунд он уже сидел около Хибари, отложив наконец рисунок в сторону и вытирая с лица последние слёзы. - Знаешь, без тебя я бы не ушёл оттуда. Спасибо за всё. Хотя, если бы меня тогда сбила машина, это тоже было бы неплохим концом истории... Кёя повернулся к юноше и серьёзно посмотрел на него. - Не смей так говорить. Ни я, ни ты без другого не получили бы того, что имеем сейчас. А то, что было до этого, больше не должно волновать тебя. Даже если раньше ты не мог с этим справиться и ненавидел себя за всё, что делаешь. Мукуро молчал, не зная, что добавить. Хибари сказал обо всём, что он чувствовал на протяжение почти целого года. Впрочем, совсем недавно появилось ещё одно чувство, о котором Рокудо не хотел, чтобы брюнет упоминал... Мукуро взглянул на Кёю, при свете лампы увидев в его тёмно-серых глазах отражение своих ярко-синих и тихо, но уверенно произнёс: - Поцелуй меня. Кёя очнулся только спустя несколько долгих секунд. Вздрогнув, он отвёл взгляд и удивлённо переспросил: - Что... Что, прости? - Поцелуй меня. Пожалуйста... На несколько мгновений в комнате повисла тишина, а затем Хибари медленно заговорил, тщательно подбирая слова: - Я, конечно, всё понимаю... Но ты прости, я вроде не гей, да и... - Я тоже, - юноша опустил голову, — Наверное. Просто... Я просто хочу подумать, что нужен кому-то не только ради секса или... Решив, что всё же он этого ничего не потеряет, Кёя не дал Мукуро договорить. Положив одну руку ему на затылок, другой он обнял юношу и притянул к себе, резко поцеловав. Губы Рокудо были всё ещё немного солёные от слёз. Когда Хибари отстранился, в последний раз коснувшись и проведя рукой по длинным тёмно-синим волосам, собранным в хвост, Мукуро ещё немного просидел, не двигаясь, а затем вскочил с кровати, быстро произнося: - Прости... Пожалуйста, прости! Нет, ну правда, я не, ну... Прости, и я, вот... Юноша выбежал из комнаты, захлопнув за собой дверь, а Кёя откинулся на подушку, размышляя, что же происходит с этим синеволосым парнем: "Странный он. Сам просил поцеловать, а теперь убегает..." Хибари ушёл ещё утром, оставив на столе записку: "Я на репетиции", а Мукуро, как только проснулся, принялся за уборку, надеясь, что хоть это отвлечёт его от мыслей о вчерашнем. Он не ожидал не то что поцелуя, но даже того, что Кёя выслушает его и придаст его словам какое-то значение. Всё это шокировало его ещё и потому, что за год Мукуро совсем отвык от хорошего отношения к себе. Поэтому всё, о чём он теперь думал, было: "Я не должен больше заставлять его всё время спасать меня и думать о каждом моём шаге." Мысли не оставляли Мукуро всё то время, пока он аккуратно раскладывал валяющиеся на полу подушки, собирал лежащие на столе, окне и ковре листы с нотами, убирая их в ящик стола. Не исчезли они даже тогда, когда юноша позволил себе самостоятельно взять в руки гитару. Касаясь струн, он вспоминал прикосновения Кёи, когда тот учил его правильно ставить руки и глубокие следы на подушечках пальцев от струн. На этот раз сыграть получилось гораздо лучше, чем день назад, однако рядом не было человека, который смог бы оценить результат, поэтому это время Мукуро счёл потраченным впустую. Стоя на балконе и выдыхая сигаретный дым в ночной воздух, Мукуро постепенно нашёл единственный выход, который позволил бы Кёе больше не волноваться из-за каждого его поступка. Сначала он отмахивался от этого решения, но потом понял, что всё-таки придётся пожертвовать своим хорошим положением ради спокойствия человека, сделавшего для него так много. Рокудо уже давно не прикасался к сигаретам; с последнего раза прошло полгода. Тогда он ненавидел себя за свой образ жизни и желал умереть, однако не решился и потом ещё долго проклинал себя за свою слабость, из-за которой не смог ничего изменить. Сейчас он нашёл выход не в лишении себя жизни, но чувствовал себя примерно так же. Когда Кёя опустил вниз ручку входной двери, то с удивлением понял, что она заперта. Заподозрив неладное, он быстро открыл дверь и буквально забежал в квартиру. Включив свет в гостиной, Хибари внимательно осмотрелся, пытаясь найти хоть что-то необычное. Однако вопреки его ожиданиям, всё было в порядке, даже слишком идеальном. Всё, кроме одного: ни в одной из комнат не горел свет, и ни в одной из них не было синеволосого юноши. Убедившись, что Рокудо действительно куда-то ушёл, Кёя ещё раз обошёл все комнаты и в конце-концов нашёл на окне в спальне открытую пачку сигарет и три чайные розы, шипы которых оставивший их срезал ножом. Хибари Кёя слишком хорошо знал язык цветов, чтобы не догадаться, что значит это послание. Слишком много времени он провёл, сидя над песней, строчку из которой Мукуро сказал ему столь необычным способом. "Коснувшись голых стеблей чайных цветов, однажды ты поймёшь, что значит любовь. Это было чувство с первого взгляда, поэтому знай - я никогда не забуду тебя." Чертыхнувшись, Кёя надел перчатки и выбежал из квартиры, схватив лишь шлем и ключи от мотоцикла. Захлопнув входную дверь, он даже не подумал закрыть её. Сейчас его мысли занимало нечто большее, чем забота о сохранности своих вещей. Проносясь на бешеной скорости мимо отчаянно сигналящих машин, домов, фонарей и прохожих, удивлённо смотрящих ему вслед, Кёя слышал лишь свист ветра и рокот мотора. В голове вертелась единственная мысль: "Когда найду этого придурка - сразу врежу ему, чтобы впредь думал перед тем, как делать что-либо!" То, как он будет искать одного человека в огромном городе, Хибари не волновало. Он привык полагаться только на себя и свои силы и теперь был уверен, что любой ценой выполнит задуманное. Квартира Мукуро оказалась пуста, и Кёя впустую потратил полчаса, расспрашивая о нём соседей. Рокудо не появлялся здесь с того момента, как тем вечером он отправил Хибари сообщение с просьбой приехать. Разъярённо захлопнув подъездную дверь, Кёя остановился у стены дома и с размаху ударил по ней кулаком. Кожаные перчатки защитили костяшки, но кожу на пальцах он всё же содрал. Хибари тщетно пытался заставить себя успокоиться и подумать, куда мог направиться Мукуро. "В квартире его нет. После того, что мы натворили, в клуб он не пойдёт. Денег у него с собой вряд ли много, значит в барах тоже маловероятно... Думай, твою мать! Куда может пойти человек, не имеющий с собой много денег и определённой цели?..." Надеясь только на удачу и практически моля о том, чтобы его догадка оказалась верной, Хибари вновь сел на мотоцикл и через несколько секунд сорвался с места в ослепительно-яркий свет фонарей, освещающих шоссе. Проносясь мимо аллеи, где он не так давно спас Мукуро от смерти, Кея как в замедленной съёмке увидел знакомую фигуру, на секунду промелькнувшую и тут же скрывшуюся в толпе. Решив не думать "а не показалось ли мне?", он резко затормозил у тротуара, оставив на асфальте чёрную полосу и заставив прохожих резко отскочить в сторону. Сняв шлем, Кёя кинул его на сиденье и побежал к небольшому проходу между домами, где (он надеялся, что ему это не показалось), исчезла фигура Рокудо. Вслед парню послышались выкрики пришедших в себя прохожих: - Сумасшедший что ли?! Так же и убить можно! - Понараздают прав кому попало, а потом из-за таких вот люди гибнут! Мукуро не мог спутать ни с кем другим мотоциклиста, резко остановившегося пару секунд назад у тротуара. И он не сомневался в том, что Кёя также узнал его. "Придурок! Ну зачем я сюда попёрся? Других мест в городе мало было, что ли?!" - подумал юноша, оглядываясь по сторонам. Не желая узнавать на себе, насколько плохое у Кёи настроение, Рокудо быстро свернул в один из тёмных проходов между домами. Вот только когда он понял, что это тупик, было уже поздно... Мукуро увидел приближающуюся фигуру брюнета, освещённую фонарями с аллеи, а через пару секунд его со всей силы впечатали спиной в стену, приставив к горлу ледяной металл тонфа. - Ебаный придурок, ты вообще соображаешь, что делаешь?! Надоело моё общество - так, блять, и скажи! На кой хрен все эти "Я тебя не забуду" и прочее?! Больше пафоса своему уходу решил придать?! Что-либо ответить Мукуро не успел. Во-первых, он даже подумать не мог, что его признание Кёя воспримет совсем не так, как должен был, а во-вторых, он мог только стараться защитить лицо от многочисленных ударов тонфа. Хибари был не просто зол, он был в ярости. Когда Рокудо уже не мог стоять, а лицо его украшала пара кровоточащих ран, Кёя убрал тонфа. Однако на этом его злоключения не закончились. Намотав длинные пряди на кулак, Хибари заставил его встать, несмотря на боль в теле от ударов. Рокудо поднялся, мысленно прощаясь со своими волосами, но упоминать об этом не стал, боясь разозлить брюнета ещё больше. Когда Кёя со всей силы ударил кулаком по стене в паре сантиметров от его лица, Рокудо зажмурился, но тут же открыл глаза, сощурив их и стиснув зубы от боли, когда Хибари безжалостно потянул его волосы вниз, заставляя откинуть голову назад. Мукуро хотел кричать от боли, но вместо этого он лишь прошипел: - Отпусти, блять, мне больно! Однако Кёя лишь с силой дёрнул длинные волосы, не желая слышать от синеволосого ни слова. - Будь добр, заткнись и послушай меня. Не знаю, что ты там себе придумал и почему не мог обо всём просто сказать, но если ты ещё раз... Слышишь меня?! Ещё один. Грёбаный. Раз! — Хибари вновь резко дёрнул волосы Мукуро — Выкинешь что-нибудь подобное, то учти - я тебя по всему городу бегать, искать не буду. И приходить в себя ты будешь долго и очень болезненно, причём в больнице. И если я ещё хоть раз увижу, что ты прикасался к сигаретам, исход будет такой же. Надеюсь, ты меня хорошо понял? Если Мукуро и хотел что-то возразить, то при взгляде в тёмно-серые глаза он решил оставить своё мнение при себе и только покорно кивнул, морщась от боли - Кёя всё ещё держал его волосы. Внезапно Рокудо почувствовал, что Хибари отпустил длинные пряди, и уже хотел было вздохнуть спокойно, но стоило ему поднять голову, как парень вновь приложил его спиной о стену. Однако теперь Мукуро со всей силы стукнулся головой, отчего перед глазами ненадолго сгустилась темнота. Когда Рокудо вновь смог нормально видеть, то заметил, что Кёя уже не так зол. Это внушало определённую надежду, но парень продолжал молчать. "Ещё один удар я вряд ли переживу без серьёзных последствий", - мельком подумал он. К тому же, всё тело болело от ударов (Хибари явно не сдерживался), а из ран на лице продолжала течь кровь. Внезапно Кёя прижал руки оторопевшего Мукуро к стене, уже без всяких просьб наклонившись к юноше и поцеловав его. Рокудо, ожидавший всего, но только не этого, освободил запястья, которые Хибари держал уже только для вида, и хотел было обнять брюнета за шею, но тут Кёя болезненно прикусил его губу и убрал ладони Мукуро ему за спину. Обняв Рокудо за поясницу, Кёя прижал его к стене дома, сокращая и без того малое расстояние, не давая сопротивляться и обездвиживая его руки. Мукуро, не зная, что может прийти Хибари в голову, попытался вырваться, но когда парень вновь слегка потянул вниз длинные пряди, Мукуро замер. Свои волосы ему было жалко, и вновь испытывать боль он не хотел, поэтому решил, что сопротивляться не стоит. Тем более, это было ещё и бесполезно, ведь Кёя был намного сильнее его. Люди проходили мимо, и никто не обращал внимания на юношу с длинными синими волосами, в темноте между домами казавшимися чёрными, и парня, который подарил ему веру в то, что даже в самые трудные моменты жизни всегда найдутся те, кто помогут и не оставят в беде. Солнце скользило яркими весенними лучами по светлому лицу синеволосого юноши, освещая лёгкую улыбку. Тёплый ветер развевал полупрозрачные шторы, скрывавшие дверь на балкон, откуда открывался вид на утопающий в цветущих деревьях город. Мукуро сидел на развороченной после жаркой ночи постели в одних штанах и задумчиво вертел в руках ярко-красную розу с парой капель такой же алой крови на шипах, некоторые из которых были бережно срезаны ножом, и думал о паре строк из ещё не написанной песни: "Вспомни старый язык и признание, что собрал я из алых цветов, может знаешь. О чём же преданья говорят из несбыточных снов?" _________________________________________________________ * Porcelain And The Tramps – King Of The World ** Nickelback - Saving Me