Синеглазое лекарство

Просыпаться было отвратительно. Нет, ему хотелось проснуться, поскольку организм отправил сигнал в мозг по нейронной цепочке, или как там все происходит по версии учебников биологии... Но вот открывать глаза и вынужденно пытаться вспомнить, где он, с кем и что вчера делал - не хотелось ни капли. Пересилив все-таки себя через несколько минут, он осторожно осмотрелся. Рядом лежал Миша, задумчиво уставившись в потолок. Так, уже хорошо, на половину вопросов ответ возникает сам собой. - Доброе утро. - О, ты проснулся... - протянул в ответ Миша и вернул свой взгляд потолку. И что в нем такого интересного, чего нет в Дженсене? Эклз приподнялся на локтях и хотел было сесть, но в этом ему помешали два внезапно обнаружившихся факта. Первый - его голова не в таком уж порядке, как казалось поначалу, второй - он, кажется, не одет. Количество вопросов резко удесятерилось, как и степень головной боли. - Ты бы лучше не вскакивал так. Лежи уж... - тихо посоветовал Коллинз. - Принести чего-нибудь? - Воды... Миша молча протянул ему стоявшую на тумбочке бутылку. После нескольких жадных глотков стало значительно легче, но они одновременно напомнили об очередном воспоминании, да таком, что Дженсен чуть не подавился. Потом осторожно вернул бутылку Мише и откинулся на подушку. Кажется, все очень плохо... Через несколько минут мучительных попыток вспомнить, что все же привело его в такое неодетое состояние и безумных предположений, он вдруг вспомнил совсем другое. Сегодня ведь рабочий день! - А съемки? - Отменили. Я звонил Сингеру. - И... что сказал? Миша тяжело вздохнул. Его апатичный и безжизненный вид оптимизма не внушал. - Не помню я. Вчера звонил... как оказалось. Но ничего я ему про нас не говорил, не волнуйся. Какой-то горький сарказм, чувствующийся в этой фразе, насторожил еще больше. Дженсен, пересилив все-таки свой организм, подполз ближе и легонько коснулся его плеча. От прикосновения словно дернуло током, и воспоминания нахлынули потоком. Точнее будет сказать - дождем. Такие же разрозненные, обрывочные и нещадно хлещущие по щекам. - Мм, может быть, ты поцелуешь меня уже? Ты разве не этого хочешь? Поцелуй. Точно. Они поцеловались, тогда, в прихожей, и потом тоже... - Я все-таки лучше пойду. Мы можем поговорить завтра? - Как скажешь. Дженсен прекрасно помнил, что не ушел. А зря. Потому что на этом ясные воспоминания заканчивались. - Ты - самое лучшее, что со мной случалось. Воспоминание согрело теплом, но тут же уступило другим, еще более сумбурным и куда менее приятным. - Геи. Разврат. Содомия. Грехи. Все это неправильно и мерзко. И что они натворили... - Я хочу тебя. Боже... Как могло случиться так, что он даже не помнит почти ничего, кроме пары поцелуев и самих этих слов? Одна ночь - и все. Никто никогда не узнает. Одна ночь. Это была просто одна ночь. И никто ничего не будет знать, кроме них самих, и нужно будет улыбаться и делать вид, что все как раньше... И о чем он думал? Кажется, явно не о том, о чем нужно было бы. - Я люблю тебя. - Мы - просто друзья, и ничего больше. Просто друзья. Дженсен, ты идиот... Я же не смогу тебе в глаза смотреть, понимаешь? Дженсен сфокусировал взгляд на Мише. Смотреть он еще мог, но вот что теперь делать - не представлял. Промучившись ровно шестнадцать секунд, Дженсен тихо и нерешительно спросил: - А мы с тобой... ну... Да? - Нет. Целовались только, - сухо сообщил Миша. Эклз не стал сдерживать облегченный вздох. Он, кажется, сделал что-то не так, но они хотя бы не переспали. Уже лучше. И даже не потому, что теперь все станет проще, сложно ведь будет в любом случае, а потому, что Дженсен хотел бы помнить, если бы это было. Хотя бы помнить... Коллинз только хмыкнул чему-то своему и отвернулся, пугая его все больше. - Миш, что произошло? - Многое, - уклончиво ответил тот. Ситуация все хуже, а он даже не знает, в чем именно дело... - Я тебя обидел? - Нет. - Прости, - искренне сказал все же Дженсен и провел кончиками пальцев по напряженной спине. - Тебе плохо? - Мне очень плохо, Дженсен. Но это пройдет, ты не волнуйся. И я снова стану твоим веселым и жизнерадостным другом, делающим вид, что ничего не происходит. Да. Дай мне пятнадцать минут, - монотонно и раздраженно выдал Коллинз. - Это... Это из-за того, что мы не переспали? Ну, ты же хотел, а я тебя обломал... Миша развернулся к нему лицом и неверяще покачал головой. - Ты идиот. Ты просто катастрофический идиот, Дженсен. Дженсен замолчал. Хотелось обидеться и прекратить попытки расшевелить Мишу, а еще больше - спать. Но Мише нужна была поддержка, что бы там ни случилось между ними, а не глупые обиды. - Я не знаю, Миш. Мои мысли - только о вчерашнем, а твои для меня недоступны. Если захочешь рассказать - я всегда рядом. Что бы вчера я тебе ни говорил, ты по-прежнему самый мой близкий человек, и я сделаю все, что угодно, чтобы помочь тебе. Если как-то могу. Так что засекай свои пятнадцать минут и возвращайся ко мне, - сказав это, Дженсен перевернулся набок и закрыл глаза... - Так. Я сейчас иду в душ. Прихожу - и мы делаем вид, что ничего не было, а потом по-дружески завтракаем вместе, - бодро сообщил Миша и встал с кровати. Дженсен проводил его задумчивым взглядом. И что это с ним было с утра? Отходняк от алкоголя? В любом случае сейчас важнее одеться... *** Миша с мокрыми волосами и чашкой кофе, умилительно зажатой в руках - это зрелище слишком замечательное, чтобы можно было отвести от него взгляд. Дженсен старался просто пить свой чай и пялиться в чашку, а не на друга, но не мог. - Со мной что-то не так? - заинтересованно спросил Миша, тщетно пытаясь рассмотреть в своем отражении на зеркальной поверхности чашки какие-то изъяны. - Да нет, все так... - Ладно... О чем думаешь? - Жаль, что мы все-таки не переспали ночью, - прямо заявил Дженсен. Миша подавился кофе. - Ты издеваешься? Думай, что говоришь. - Прости, Миш. Но ты сам спросил. А я не привык тебе врать, - он индифферентно пожал плечами. Не одному Мише можно вводить людей в ступор... Да и какая теперь разница? После этой ночи? Коллинз поставил чашку на стол, расплескав напиток по белоснежной скатерти. «Эти пятна - как пятна на их светлой и чистой раньше дружбе...» - подумалось Дженсену. Он с грустью и сожалением в глазах наблюдал за скрестившим руки на груди другом. - Тогда я тоже буду честен. Не выходит у нас дружбы, Дженсен, не выходит. Наверное, это и к лучшему... Я пойду, прогуляюсь. Нужно освежить голову. Дженсен быстро поднялся и догнал Мишу в дверях. - Мне жаль. - Ты уже сказал. Удачи в семейной жизни, надеюсь она не пострадает от твоих... хм, сожалений. - Я развожусь. Миша остановился. Потом, помедлив секунду, тихо спросил, словно сомневаясь в целесообразности вопроса: - Это же не из-за меня, да? Та самая ситуация, где непонятно, что отвечать - «да» или «нет», потому что они оба вроде как обозначают отрицание... Но в любом случае «нет», - было бы ложью, а «да», - было бы точкой в их так и не состоявшейся истории. Дженсен шагнул к нему, словно надеясь, что если преодолеть расстояние между ними, они не потеряют своей близости и в отношениях. - Не уходи, пожалуйста. - Ну, это же в любом случае мой дом... Так что я все равно вернусь. - Тогда можно я останусь? - Джей робко положил руки ему на плечи и заглянул в глаза. Он не понимал, что чувствует Миша, но сам он сейчас хотел только одного... только одного человека. - Все мое - твое, - прошептал Миша, притягивая его к себе и сжимая в объятиях. - Ты же сказал, что навсегда, так что оставайся. Его сердце, кажется, замерло. Губы сами нашли губы Миши, и Дженсен прекратил сдерживать себя, вжимая его в дверной косяк и вцепляясь крепко-крепко. - Мы не станем, - вдруг тихо остановил его Миша. - Почему? - Ты меня хочешь? Дженсен простонал, сдаваясь: - Да, о Боже, насколько же да... Хотя бы раз... Просто один раз... Я не прошу чего-то большего, но дай мне этот один раз... - В этом все дело. Тебе нужен просто один раз. Ты никогда не пойдешь против общества и своих принципов ради такого придурка как я. Ты сам сказал, что мы не можем быть вместе. Ты хочешь меня. А я тебя люблю, - горько выдал Коллинз и, развернувшись, все-таки ушел, оставляя ошалевшего Дженсена наедине с самим собой и своими желаниями... *** Миша и не надеялся, что Дженсен бросится его догонять. Да и не этого добивался своим уходом, а последняя фраза и вовсе вырвалась случайно... Но отказываться от нее было бы ложью... Но ложь во спасение - почти не ложь, верно? Так все запутано... Ему нужно было просто проветрится и привести мысли в порядок. Набраться сил и, пожалуй, предложить ему все забыть и начать сначала, потому что они чуть не наделали глупостей и уже даже сказали парочку... Пройдя несколько сотен метров и окончательно успокоившись, он решил вернуться домой. Тихонько приоткрыл дверь, на цыпочках пробрался в гостиную. Дженсен обнаружился на диване. - Привет. - Привет, - Дженсен поднялся. Он выглядел таким решительным и серьезным, словно собирался заключить сделку года. - Прежде, чем ты что-либо скажешь... Ты нужен мне. Знаешь, мне нравится просто засыпать с тобой и просыпаться в обнимку. Смотреть, как ты спишь и тихонько отстраняться, стараясь не разбудить тебя... И делать еще кучу сентиментальных вещей, о которых мне неловко говорить... - он улыбнулся. - Это делает меня счастливым, а разве не это главное? Ты не думай, что мне есть такое уж дело до общества и всего прочего... Да и я тоже тот еще придурок... И... Я хочу быть с тобой. Я очень хочу быть с тобой, Миш. Миша разом забыл все до жути правильные и от того - ужасно раздражающие слова, которые собирался сказать. Он просто стоял и смотрел на Дженсена, глядящего с такой надеждой, что щемило сердце... - Я не знаю даже, что сказать... - выдавил он, опуская взгляд в пол. - Правду. - Дженс, может, не стоит? - все еще сомневаясь, прошептал Миша, надеясь облагоразумить его. - Скажи, что бы ты ни думал, - попросил Дженсен, нервно теребя рукав. - Если ты разведешься с женой, то поползут слухи, и если кто-нибудь узнает... Ты же убьешь меня тогда... Репутация... Друзья... Фанаты... Все к черту... И ради чего? - К черту, так к черту, не поймут - не друзья и были. Давай будем решать проблемы по мере их поступления? - устало предложил Дженсен. Миша молча сел рядом с ним на диван и, приобняв за плечи, потянулся к его губам. Целоваться вот так запросто было непривычно, но приятно. Отстранившись, они обменялись улыбками. - Я тоже этого хочу. Но не прошу, чтобы ты признавал это перед окружающими. Мы могли бы скрывать все и... - Мы еще даже не начали встречаться, а ты уже боишься того, что нас раскроют? - Я боюсь, что это... расстроит... тебя. Мне все равно. - Я буду кричать о нашей любви на панелях и говорить о ней в интервью, только дай мне немного времени привыкнуть... Ты просил пятнадцать минут. А мне... дай мне пятнадцать дней. - Две недели до обретения моего личного счастья? О, думаю, я согласен подождать. Дженсен крепко прижал его к себе, а потом счастливо и облегченно рассмеялся. Миша же снова наклонился к его губам. Они провели несколько минут, пребывая в своих мыслях и в общем наслаждении, изредка целуясь и соприкасаясь коленками. - Мм... О чем думаешь? - Придумываю план, который позволил бы никогда тебя не отпускать, - улыбнувшись, ответил Коллинз. - А я сам не уйду. Попробуй еще выгони. Миша снова поцеловал его, обхватив лицо ладонями. Он не мог оторваться от его губ, которые, получив такую возможность, теперь хотелось целовать ежесекундно... - Подожди... - Дженсен отстранился. - Что было сегодня ночью? Я помню кое что... - И нет, я повторю: мы не переспали. Я бы запомнил. - Я бы... тоже хотел это запомнить. Миш, а что теперь? Мы будем жить вместе? А что скажем остальным? А... - Мне казалось, мы все уже сказали этой ночью... - Миша нетерпеливо перебил его. - Да? И что мы им сказали? Подожди, ты что, звонил кому-то? Кроме Сингера? Коллинз застонал и страдальчески закатил глаза. А потом поднялся и потянул его за руку. - Куда мы? На улицу? Миш, что ты... - Я, кажется, знаю отличный способ заставить тебя замолчать, - Миша повел его в сторону спальни. - Этот? А мы не слишком спешим? То есть я, конечно, хочу, но... - Спать. Давай просто спать, Дженс? Я тоже, конечно, хочу, но еще больше я хочу сделать это, когда мы оба будем готовы. И морально, и физически. Так что... Сладких снов. - Это замечательные слова... - Дженсен улыбнулся. Такой настрой обещал счастливое будущее. Такое, ради которого стоит пойти против всего мира... - Спасибо тебе за них. И за это чудесное утро, и... - Я тоже люблю тебя, Дженс, - Миша усмехнулся. И добавил, предупреждая возможное смятение Дженсена, - Можешь не отвечать. У тебя есть две недели и еще один день, и сколько потребуется... Пришла очередь Дженсена перебивать. - Я люблю тебя, Миша. Я же уже сказал. Сладких снов. Миша счастливо выдохнул ему на ухо: «И я тебя», которое так давно мечтал сказать и крепко обнял его без какого-либо зазрения совести. Вместе. Везде. Всегда. А с остальным они справятся. Они ведь есть друг у друга, по-настоящему есть, и это - самое главное, правда?