Синеглазое лекарство

Миша замер, увидев на пороге своего дома совершенно, кажется, здорового Дженсена в темно-синих джинсах и клетчатой рубашке вместо привычного уже больничного халата. - Привет. - С чемоданом.. Ты насовсем? - Ну, если позволишь... Ничего, что я так поздно? У него не хватало слов, чтобы хотя бы поприветствовать его, а уж как выразить, насколько это поздно не «ничего», а «все», он тем более не знал... Поздно... Да какая разница? Главное, что Дженсен наконец-то выписался, наконец-то вернется на площадку, вернется к нему, и съемочные дни перестанут быть обычными серыми рабочими буднями... Увидев тень сомнения в зеленых глазах, Миша шагнул к другу и обнял его. Осторожно, словно боясь повредить хрупкую, но очень милую сердцу вещь. И как-то сумбурно получилось так, что их губы оказались совсем рядом и случайно соприкоснулись. Поцелуй вышел неловким, но очень чувственным, а что более важно - совсем не дружеским. И это понимали они оба, ошалело глядя друг на друга, так и не в силах разжать объятий. - Я... Я просто рад, что ты выписался, - пробормотал Миша, отстраняясь. Слова звучали как оправдание, и Дженсен тоже попытался придумать оправдание себе. Хоть какое-нибудь, чисто для галочки, что поцелуй этот был случайным с обеих сторон и угрозы для их дружбы не представляет. - А я... Я просто... - Эклз перевел взгляд на друга. Такой знакомый облик: взъерошенные волосы, почти черные в тусклом освещении прихожей, футболка с очередным дурацким рисунком, синие глаза, сейчас смотрящие растерянно и непривычно печально... Миша. Идеален в любой одежде и при любом освещении. - А я просто хотел это сделать, - тихо закончил он. - Ох, Дженс... - слова застряли в горле. Сказать было просто нечего, несмотря на его хваленую находчивость. - Прости. Зря я это... Не стоило этого говорить... Спокойной ночи, - нарушил ход его мыслей Дженсен. Миша вздрогнул и покачал головой. Шок отступил как раз вовремя, чтобы шагнуть вперед и обнять его за плечи, мягко прижимая к себе. - Не отпущу. - Добавь «никогда»? - Дженсен усмехнулся и, закрыв глаза, доверчиво прижался к нему. Сейчас ему стало действительно страшно. Своими неосторожными словами он ведь мог разрушить их многолетнюю дружбу... Оставалось лишь сдаться на милость Коллинза и ждать его ответа. - Никогда, - совершенно серьезно пообещал Коллинз. Потом помог ему снять ботинки и, взяв за руку, как маленького ребенка, повел в гостиную. - Пойдем. Присядешь? Дженсен послушно сел на диван, не сводя с него печального взгляда. Смотреть на него было невозможно, и Миша не выдержал. - Не рви мне сердце, - он положил голову Дженсу на плечо и замолчал. Дженсен, потихоньку расслабляясь, молчал тоже. Но стремление разобраться в происходящем было сильнее трусливого желания просто наслаждаться близостью Миши и ни о чем не спрашивать. Эклз глубоко вздохнул и попытался поймать его взгляд. Бешено бьющееся сердце било все рекорды, отравляя паникой организм. - Ответь что-нибудь? - сглотнув ком в горле, попросил он. - Пожалуйста... Этого никогда не повториться, только не молчи. Я не хочу тебя терять... Потому что... - Что? - тихо спросил Коллинз, оказываясь совсем рядом и заглядывая в глаза. - Что, Дженс? - Понимаешь, я... - Дженсен потянулся рукой к его лицу. Миша - самый родной его человек, такой близкий и такой далекий одновременно, которому он так устал ежедневно смотреть в глаза и недоговаривать, врать... - Я слишком дорожу тобой. Больше всех. - Правда? Еще несколько секунд Дженсен рассматривал его, а потом улыбнулся и прошептал, уже не сомневаясь: - Я же люблю тебя. Сил хватило даже на то, чтобы выдержать полный изумления взгляд и немой вопрос в глазах «Ты серьезно?». Ведь сколько раз они шутили и с окружающими, и друг с другом на тему своих отношений... Но таких слов между ними, кажется, никогда не звучало даже на панелях. Это было правдой. Той правдой, которой Дженсен даже не стыдился, потому что поцелуй - это вторжение в личное пространство, а любовь - чувство, чувствовать не запретишь. - Ты уверен в этом... - Коллинз осекся под спокойным и полным нежности взглядом. Идиот. Этот взгляд принадлежал ему всегда, он же лег в основу Коклза и Дэстиэля, так какого черта он сейчас мямлит что-то нечленораздельное? - Прости. Дурацкий вопрос, а? У меня уже привычка задавать дурацкие вопросы, чтобы увильнуть от серьезных ответов. - Тогда заканчивай с этой привычкой и не увиливай, - Дженсен усмехнулся. - Тогда последний дурацкий вопрос на сегодня. Что бы подумала Дэннил, узнай она, что ты сейчас признаешься в любви человеку, которого она ненавидит? - Не ненавидит она тебя, с чего ты взял? - автоматически поправил Эклз. Миша тихонько рассмеялся и, положив руку ему на плечо, притянул ближе. - Кажется, это заразно. Какого черта мы вообще говорим о Дэннил? - Ты сам спросил... Не дав ему договорить, Миша наклонился к его губам и, все же решившись, коснулся их своими. Но ответа не получил. Дженсен замер, смотря на него широко распахнутыми глазами. Боится? Или не хочет? Любовь бывает и платонической, а Миша лезет тут... Но он же сам сказал! - Жалость? - Ну что ты... - Коллинз провел рукой по его щеке. - Мм, может быть, ты поцелуешь меня уже? - Зачем тебе? - устало спросил Дженсен. Ему не хотелось, чтобы Миша делал это из жалости или из одних лишь теплых дружеских чувств. Ему вообще не хотелось, чтобы Миша это делал. Ни к чему хорошему это не приведет, только больнее потом будет, если знать, каковы на вкус его губы, и что будет, если провести языком по пульсирующей жилке на шее и... Он, кажется, совсем отвлекся. Коллинз склонил голову набок, вызывая у него невольную ностальгическую улыбку. - Ты разве не этого хочешь? Дженсен закусил губу, сомневаясь перед ответом. Но вместо желанного «Да» все-таки выдохнул вымученное: - Нет... Миша отстранился с тяжелым вздохом и устроился на диване, поджав ноги. Он переставал что-нибудь понимать. - Ты приходишь ко мне домой в... хм, третьем часу ночи, целуешь меня и признаешься в любви. И... «Нет?» В глазах Дженсена была растерянность. Он и сам не знал, чего хочет, и уже жалел о произошедшем. - Я все-таки лучше пойду. Мы можем поговорить завтра? - Как скажешь, - Миша кивнул и резво поднялся с дивана. Ему хотелось остановить Дженсена, но он совершенно не понимал его сейчас, а потому боялся только ухудшить ситуацию. Наверное, им и вправду лучше поговорить завтра. Дженсен остановился в дверях, понимая, что сказать что-то еще нужно. Нельзя, нельзя уходить сейчас, оставляя эту недоговоренность висеть между ними! - Миш... Прости меня. Коллинз хмыкнул и пожал плечами. - Хорошо. Ты сам-то себя прости сначала. - В смысле? - Геи. Разврат. Содомия. Грехи. Все это неправильно и мерзко. Но чего ты от меня-то хочешь? Оттолкнуть меня, чтобы и мыслей таких не возникало? Сейчас ты, кажется, воздвигаешь между нами такую стену, что любой другой бы уже... Ладно, - его голос потеплел. - Я не знаю, Дженс. Я очень дорожу нашими отношениями, нашим доверием и пониманием, и очень боюсь испортить все то сейчас. Мне не нравится разговаривать с тобой в таком тоне. Давай поговорим спокойно? Мне все-таки не стоит отпускать тебя на такой ноте. Дженсен в замешательстве смотрел на друга. - Ч-что? Мои мысли, кажется, не поспевают за твоими. - Я тебя не тороплю. Подумай, - мягко Коллинз. - Нам и в самом деле не стоит спешить. И уходить тебе тоже не стоит, ладно? - Я и не хотел уходить. Просто испугался потерять нашу дружбу из-за того, что сказал и что могу наговорить... - Дженсен прикусил язык. Все-таки им и вправду не стоит спешить. Миша шагнул вперед и обвил руками его шею, наслаждаясь близостью такого родного человека, с улыбкой рассматривая зеленые глаза. - Не бойся. Ты очень важен для меня. Гораздо больше, чем просто друг. Если я для тебя - тоже, то что в этом такого? Может быть, это хорошо? - Миша... - Дженсен тепло улыбнулся. Только с ним все могло было быть так... так... так. С Мишей все всегда было так. - Я боялся, что ты не поймешь... - А я взял и понял. Отчасти поэтому мне так хорошо с тобой. - Мне тоже с тобой хорошо... - смущенно прошептал Дженсен. Ему выражать свои чувства было почему-то сложнее, а признаться в любви - напротив легко. Наверное, потому, что любовь к близким людям была для него естественна, а вот проявлять ее он себе обычно не позволял. Миша это понимал и позволил ему прийти в себя и подумать пару минут, прежде чем продолжить: - Ты - самое лучшее, что со мной случалось. Дженсен внимательно посмотрел на него, чувствуя недосказанность фразы, которая хоть и была ему приятна, но вела к чему-то большему. И он не был уверен, что готов к этому «большему». - И... - И если нам так хорошо вместе, то какого черта нам вместе и не быть? Мы могли бы... проводить наедине больше времени, обниматься чаще и... кажется, это называется встречаться, - Миша потянул Джея на пол и вжал в стену, с улыбкой нависая сверху и удерживая за плечи. - Так что? Мы с тобой уже делаем все, что делают парочки, даже спим вместе... Мне кстати не хватало твоего ночного храпа. - Эй, я не храплю! - возмутился Эклз. - Ну мне-то лучше знать. - А ты... А ты стягиваешь с меня одеяло! - У меня дома одеяло побольше будет, как и кровать, хватит на двоих... - Миша понизил голос, рассматривая его из-под полуопущенных ресниц. Флирт? Дженсен только сейчас понял, насколько близко они находятся. Да и разговор, несмотря на шутливый тон, был очень серьезным. - Миш, к чему ты ведешь? - К нам. К нам вместе. - В кровати? Миша отпустил его плечи и устало покачал головой. В кровати? Разве это так важно? Дженсен казался ему более романтичным, чтобы кровать для него была решающим фактором. - В кровати, дома, в кино... Просто вместе. Везде. Всегда. - Нам нельзя... Мы же не подростки. Ты должен понимать, что нам лучше остаться просто друзьями... непросто друзьями, да, но все же не переходить черту. Мы не можем быть вместе, Миш, - Дженсен вздохнул и прислонился к стене затылком. - Слишком много всего против. - Хорошо. Я ждал от тебя именно этих слов, - неожиданно сказал Миша. Про разбитое сердце упоминать ведь не обязательно? - Мы - только друзья, и ничего больше. Я понял. Пойдем, я тебе постелю. Дженсен поднялся и, протянув ему руку, ободряюще улыбнулся. Миша руку принял и даже смог улыбнуться в ответ. Все же хорошо, что они поговорили откровенно. Пусть теперь им, возможно, и станет общаться сложнее, но зато они сохранят то, чем всегда так дорожили - доверие и понимание. *** Заснуть не удавалось. Дженсен все пытался понять, что же ему делать, а чего - лучше не стоит. Миша вел себя... странно. Почему он так спокойно принял его признание и так легко согласился остаться друзьями? Складывалось такое впечатление, что самому Мише плевать, и он просто идет у него на поводу... Не самое приятное впечатление. Он встал с кровати, нашарил ногами тапки и на цыпочках прошел по коридору до комнаты, где спал Коллинз. За дверью горел свет, и он решился постучать. - О, ночи доброй, Дженсен! - Миша усмехнулся и помахал ему рукой. Дженсен быстро оценил остановку - бокал на столе, преувеличенно бодрый тон и блеск в глазах. Потом для пущей уверенности подошел к другу и принюхался. Так и есть. - Ты что, пьян? - Это понятие растяжимое. Но я немного выпил, да. Что я, не могу выпить в своем доме? - Можешь, конечно. А есть повод? - Конечно есть! Я же не алкоголик, напиваться без повода... - Миша огляделся по сторонам. Его взгляд остановился на Дженсене, и он улыбнулся. - Твое выздоровление! Это определенно нужно отметить! Выпьешь со мной? - Ну, можно... Дженсен покрутил в руках бокал и смерил Коллинза подозрительным взглядом. Миша никогда не пил просто так. В праздник он мог выпить шампанского или вина, или даже текилы, но виски... Определенно виски был напитком для черного дня. Но, не заметив на его лице ничего, кроме улыбки, он вздохнул и отсалютовал ему бокалом. Они молча пили, почти не разговаривая друг с другом. Причина напиться едва ли была радостной, а повод... Повод всегда можно найти. Только от радости не пьют молча... Слишком запутано все, слишком сложно. Миша понимал, что Дженсен не пойдет против своих принципов, не сможет пойти. Отказаться от спокойного брака, который принимает общество, от устойчивого положения, отличной репутации - и все ради чего? Ради него? Разрушить свою жизнь ради призрачной любви? О, нет, это не в духе Дженсена... И Миша не в праве давить на его слабые места и только усложнять и без того непростую ситуацию. - Я скучал по тебе, - сказал вдруг Дженсен. - Я тоже, - Миша улыбнулся. Он действительно скучал по их долгим разговорам, по ночевкам в больнице, добрым советам Эмми и даже по нытью Дженсена по поводу процедур и ужасной еды... Дженсен посмотрел на него с немым укором в глазах. - Почему тогда не приходил? - Я не знал, что тебе сказать. - Мог бы не говорить ничего. Мы, кажется, вполне можем обходиться без слов... Миша виновато пожал плечами, а потом протянул руку и на несколько секунд сжал его ладонь в своей. Такой простой жест, но обоим от него стало теплее. - Я думал... Прости. Мне стоило меньше думать и больше делать. Можно я... - он указал на Дженсена. Тот непонимающе оглядел себя, а потом улыбнулся и кивнул. Миша пересел ближе и прижался к нему, обнимая его обеими руками. - А ты мог бы и позвонить кстати, раз скучал. - Ох... - Эклз усмехнулся. - Если посчитать, сколько раз я брал в руки телефон и даже набирал твой номер... Наверное, я побью рекорд самой влюбленной девочки-подростка. - Дженс... - Миша посмотрел ему прямо в глаза, одновременно спрашивая разрешения и уже заранее извиняясь за свои последующие действия. А потом взял за подбородок и мягко поцеловал, ненавидя себя за то, что не может удержаться. Дженсен ответил, сдаваясь ему и самому себе, только прижался ближе и вцепился в Коллинза крепче. Тот целовал его снова и снова, и Дженсен почувствовал, что теряет всякое самообладание. Чувства крыли с дикой силой, а его касания были такими настойчивыми и желанными... - И что мы делаем? - То, что нам нравится. Я не стану настаивать на чем-то, только если ты сам не захочешь. Одна ночь - и все. Никто никогда не узнает, - сбивчиво прошептал ему на ухо Коллинз. - Я... Миша не дал ему договорить, опрокидывая на диван и покрывая поцелуями его лицо. Запоминаю каждую черточку, каждый вздох и стон, стараясь насытиться Дженсеном на целую жизнь вперед, у него ведь есть только это мгновение... И пусть это не то, что ему надо, пусть будет хотя бы это. Стать ближе хоть через постель, если не получается в вечном смысле этого слова. Секс ведь давно стал прекрасным способом сблизится... Но Дженсен успел опомниться и мягко оттолкнуть его раньше, чем оказался без футболки. - Я... Я боюсь... - Меня? - Последствий. Я же не смогу тебе в глаза смотреть, понимаешь? Общаться с тобой как раньше не смогу... - Дженсен потянулся рукой к его щеке. Такой красивый... Невозможно! Если Миша поцелует его еще хоть раз, он прекратит вести себя как смущающаяся девственница и просто начнет делать, а не думать. С последствиями можно разобраться и потом. - Ладно. Не слушай. Я хочу тебя. Но Миша отстранился и помог ему сесть. Потом пригладил его волосы и серьезно сказал: - Нет. Ничто не стоит нашего общения и твоего взгляда. Спокойной ночи, Дженсен. - Спокойной, Миш... - прошептал Дженсен. - У нас есть шесть часов до подъема, - Коллинз усмехнулся. - Торопись выспаться. - Я бы лучше посидел с тобой так... - Хорошо, - Миша потянулся за бутылкой. - Но я не планировал спать. По крайней мере - трезвым. - Значит, я тоже... Наливай.