Жизнь после жизни

      POV Грег. Комиссар Лестрейд давно отучился пугаться, а удивить его могли, пожалуй только пара человек во всем мире. И один из них сейчас ему звонил. - Привет, Майк. Что-то случилось? Услышав сильно взволнованный голос Майкрофта, Грег ощутил легкий трепет, похожий на испуг, и удивился просьбе. - Я тебя прошу, Грег, поезжай на Бейкер-стрит как можно скорее, побудь с Шерлоком, и сделай все, что сможешь, чтобы скрыть правду. Если потребуется, конечно... Если Майкрофт так говорил, значит случилось что-то неординарное. Лестрейд взял патрульную машину и помчался. Пока машина. сверкая огнями и оглашая улицы сиреной, пробивалась сквозь пробки лондонских дорог, перед глазами комиссара, словно ускоренное кино, мелькали воспоминания. Грег не удивился бы просьбе Майка раньше, лет пять-шесть назад, но Шерлок уже долгое время прилежно распутывал дела для Правительства и не лез на рожон, не был замечен на наркоте, а последний год вообще не бедокурил. Грег догадывался о причинах: Джон пил, а Шерлок присматривал за ним. Так что детективу было не до скуки, и значит случилось что-то скорее всего с Джоном. Майкрофт... Этот рафинированный тип удивил его много лет назад, когда одной зимней ночью появился в кабинете дежурившего ночью лейтенанта Лестрейда в светлом пальто и с тростью-зонтиком. Причиной конечно был Шерлок и его тяга к наркотикам. Грег замял дело не из-за страха перед угрозами Майкрофта, а потому, что увидел боль в его глазах. И Холмс это понял. С тех пор удивление настигало Грега еще несколько раз. Когда старший брат попросил Грега втянуть младшего Холмса в расследования, что принесло Лестрейду немало беспокойства, но и немалую славу и повышение по службе. Потом, когда Шерлок спрыгнул с крыши Бартса (Грег предпочитал даже про себя говорить так), Холмс приехал к Грегу, без обиняков попросил его помочь, и сам сделал все, чтобы очистить имя брата. Инспектор, естественно, приложил все свои силы для решения этой задачи. Шерлок вернулся, и через пару недель Грег с удивлением получил приглашение на ужин в ресторане. Старший Холмс угощал инспектора икрой, коньяком и всем, что пожелает его … желудок. И ничего не попросил взамен. И это было удивительно. Через год Холмс спас младшего брата от казни за убийство, и снова пригласил Грега выпить, но теперь уже в коттедже у Холмсов. Грег сначала стеснялся, но попав под очарование стариков, расслабился. С тех пор он неоднократно наслаждался гостеприимством Майка и его родителей. Грег чувствовал, что «рядовой служащий британского правительства» с ним заигрывает. В первую очередь, он, конечно, замечал жадные взгляды исподтишка. Холмс, предлагая рюмку или подавая фрукты, обязательно задерживал свои пальцы на руке Грега чуть дольше, чем нужно. От этого у инспектора вставали дыбом волоски на руке, и когда прикосновение исчезало, оставалось ощущение потери и хотелось вернуть эти теплые нежные пальцы обратно. А Майк грустно улыбался, бесшумно втягивая воздух, и задерживая дыхание. А на его лице ненадолго оставалось выражение затаенного счастья. Но дальше предложений выпить коньяка за светской беседой у них не зашло. Возможно, дело было в том, что у Грега тогда родился долгожданный сын от третьей жены. Грег был на седьмом небе от счастья. Он влез в долги и купил небольшую квартирку в Брикстоне. Но жена постоянно попрекала его работой и деньгами. Он понимал, что выходя за него замуж, она рассчитывала на его быстрое продвижение по службе, чего не случилось. Хотя некоторые успехи были, его замечало высокопоставленное начальство. Которое, увы, жаловало ему премии и награды, но не баловала продвижением по службе. Крах семейной жизни был запрограммирован, и он не замедлил случится. Грег развелся в третий раз, платил жене алименты и кредит за квартиру, которую оставил ей. Вообще он был абсолютно на мели. Снимать квартиру ему было не по карману, он спал в кабинете на жутком диване и питался два раза в день в столовой комиссариата. Начальство об этом немедленно прознало и ему выделили койку в общежитии, где он проночевал пару недель, когда Майкрофт удивил его снова. Поздним вечером у выхода из Скотланд-Ярда его поджидал темный «ягуар», с приветливо открывшейся ему дверцей. Майкрофт, не спрашивая, отвез инспектора в свой особняк, неспешно накормил и обнял. И больше не выпустил из своих заботливых объятий. Лестрейд ощущал эти «объятия» везде. И сначала раздражался за чрезмерную заботу и противился этому, устраивая сцены, а потом привык и смирился. Ведь за холодностью Майка, никто кроме Грега, не увидел бы любящего и нежного человека, страстного, как мартовский кот, глубоко прятавшего и ревность, и любовь, и обиды, романтичного и доверчивого в любви, как подросток. Грег оценил это, полюбил этого невозможного педанта, старался угодить как мог и бывать вместе подольше и почаще, хотя это редко удавалось. И ему казалось, что Майк все больше раскрепощается когда они вместе и больше не прячет счастливых глаз. Майкрофт научил его как вести себя в высшем обществе, стал потихоньку вводить его в круг своих знакомств. Лестрейд оказал пару услуг некоторым высокопоставленным особам, и voilà, его назначили комиссаром. При его посредничестве были раскрыты многие преступления и предотвращено еще больше. И теперь он уже не боялся начальства, т.к. ему были обязаны многие чиновники правительства и знатнейшие и богатейшие люди Британии. Но самое главное у него был самый близкий и любимый человек, тот кто понимал его и кого понимал он. Даже без слов. Грег поймал себя на безотчетной счастливой улыбке, не смотря на то, что ехал он не на праздник. Когда полицейская машина наконец-то прибыла на Бейкер-стрит, там уже стояла скорая. Электричество в доме не работало. На лестнице и в комнате стояли фонари, свечи и даже пара керосиновых ламп. Причитающая и заплаканная миссис Хадсон сразу обрушила на него поток информации и эмоций: - Ой, Вы! Как хорошо, что приехали! Понимаете, мои мальчики! Это все так ужасно... Джона ударило током. Такой ужас! Это такой ужас, инспектор... А Шерлок его спасал. Пока не приехали эти... Но как же? Ведь все будет хорошо, правда? Правда? Она требовательно посмотрела на комиссара. Грег вынуждено заверил ее, что все будет в порядке с ее мальчиками. Он поднялся наверх. И там увидел картину глубоко врезавшуюся ему в подсознание. В комнате Джона царил разгром. Кругом были разбросаны какие-то вещи: валяющиеся провода, одеяло, подушка, стремянка, реанимационный набор, аккумулятор и прочее. В воздухе висел ужасающий запах горелого мяса. На полу был распростерт полуобнаженный бледный до синевы Джон, с обгорелой кистью, с гримасой боли и застывшего ужаса на почти потустороннем лице. Вид был жутковатый. Взлохмаченный Шерлок, стоящий на коленях у головы доктора, кажется уже тоже перестал дышать и напряженно замер. Он глядел остановившимся взглядом в лицо Джона, зажав в руках растерзанную и окровавленную тряпку, бывшую по-видимому раньше клетчатой рубашкой, и что-то бубнил. Его халат и футболка были пропитаны потом. Вымотанный врач, пропускавший разряды через грудь Ватсона, наконец произнес почти с благоговением: - Живой... Носилки!!! Это чудо. Пульс есть. Слабый, но есть. Но сам он почти не дышит. - и обращаясь к Холмсу, - А вы молодец, все сделали правильно. Вы спасли ему жизнь. Шерлок, совершенно не отреагировал на слова врача, детектив смотрел мимо врача, словно сквозь стекло, ничего не видя. И тут врачебная машина заработала на полную мощность. Санитары возникли из ниоткуда с носилками, моментально перенесли Джона, подключили мини-аппарат искусственного дыхания, закрепили шейный корсет и тело, подхватили всё и моментально отнесли в машину. Шерлок следовал за ними, как привязанное привидение, в пижаме, тапочках и развязанном халате, не отставая ни на шаг и не выражая никаких эмоций. На вопросы Грега он не обратил ровно никакого внимания, словно его и нет здесь. Кое-как успокоив миссис Хадсон, Лестрейд пустился догонять скорую, а потом обеспечил ей зеленый коридор на всем пути следования до госпиталя. И уже там следовал за носилками и Шерлоком. Шерлок был в шоковом состоянии. Он так и не выпустил из рук то, что осталось от рубашки Джона. Медсестра вытолкала его за дверь реанимации, а он как сомнамбула остался стоять там, протянув руку к двери и переминаясь с ноги на ногу, совершенно не реагируя на слова и прикосновения Лестрейда, и не отрывая взгляда от двери в реанимацию, словно пытался видеть сквозь стены. Когда комиссар силой оттащил его от дверей, усадил на стул и накрыл рыжим одеялом, заботливо прихваченным из полицейской машины. Шерлок выглядел очень странно для себя. Куда-то исчезла вся его спесь. Он был растерян и подавлен, казался почти сломленным. Его руки, все еще сжимавшие ненужную уже тряпку, безвольно лежали на коленях, а рассеянный взгляд смотрел куда-то мимо лица Грега. Лестрейд, присев рядом, попытался приобнять его и успокоить. Шерлок зажмурился и затряс головой, вдруг будто очнулся и поднял голову, оглядываясь вокруг. - Грег? Ты как здесь? А, конечно, Майкрофт... - он вздохнул, посмотрел в глаза Грега, и наконец абсолютно несчастно выдохнул: - Я виноват. Во всем... И откинувшись на спинку стула, закрыл глаза и сказал совершенно четко и ясно: - Я отсюда никуда не уйду. Пожалуйста привези мне нормальную одежду и телефон. Грег кивнул, осторожно вытянул окровавленные лоскуты из руки Шерлока. Тот непонимающе посмотрел на свои руки, сжал кулаки на коленях, и так и остался понуро сидеть на стуле, прикрытый оранжевым пледом. Лестрейд поехал обратно на Бейкер-стрит. Уже садясь в машину, Грег нажал автоматический набор знакомого номера. - Майк, привет. Да, в порядке. Он отказался уходить отсюда...