Шрамы наших душ

Матвей. Вы знаете, бывают такие моменты, которые становятся переломными в вашей жизни? Они не всегда бывают приятными, чаще, они оставляют на твоей душе шрамы, которые не залечить ни одним известным человеку способом. Они всегда будут покрывать наши души и, чем старше становится человек, тем больше на его душе появляется этих шрамов, которые налагаются один на другой, образуя пересечения, кресты. Словно немой крик «не подходи!» Именно так я вижу эти шрамы. Эти изломы наших душ. Хотя, думаю, каждый рано или поздно пытается строить из себя философа и рассуждать о бренности бытия или смысле жизни. Или о том, почему большинство взрослых перестают смеяться искренне. Кажется, я выбрал не правильный момент для таких размышлений… Интересно, кто еще мог бы думать о душевных шрамах, пока его лапают за задницу? Да-да, несмотря на то, что я парень, уже около десяти секунд мужик, сидящий за столиком в кафе, где я недавно устроился на подработку, активно елозит своей потной рукой по моим ягодицам. А я молча терплю, потому что на подносе стоит заказ, который я еще должен поставить перед парочкой влюбленных, решивших посетить наше заведение. Терпеливо улыбаясь, я аккуратно ставлю перед девушкой чашечку кофе, а перед парнем бокал с пивом. Глаз начинает дергаться, когда мужик, почуяв безнаказанность и ощутив кайф от вседозволенности сжимает пальцы, уже не просто лапая, а буквально сжимая мою ягодицу. Сукин ублюдок. - Приятного аппетита! – улыбка не сходит с моего лица, пока я берусь двумя руками за поднос и, размахнувшись, разворачиваюсь, опуская на голову извращенца пластиковую дощечку, на которой мы разносим заказ. С громким треском проламывается поднос, а мужик замирает, откидываясь на стул и глядя на меня своими поросячьими глазками. - Засунь свои руки в СВОЮ жопу, козел! – заорал я, швыряя на пол обломки подноса, который разломился пополам от соприкосновения с чугунком хрыча. В зале кафешки воцарилась гнетущая тишина, во время которой все смотрели на меня, замершего над мужчиной. - Матвей, что ты творишь?! – менеджер, Андрей Андреевич – мужчина, лет сорока, стремительным шагом направлялся прямиком к нам. Всё, плохи дела. Судя по его красной роже, сейчас меня уволят. Твою мать! А я только-только распланировал бюджет на месяц вперед. Эта работа была довольно прибыльной, платили хорошо, график удобный, они даже согласились оставить меня, когда начнется учебный год, чтобы я подрабатывал по вечерам. И что? Из-за одного козла похотливого все мои планы полетят в тартарары. А я только-только выделил деньги на покупку Ольке того самого набора красок, который она так хотела. И кисточки хотел купить… И мольберт, чего уж греха таить. - Ваш сотрудник напал на меня с подносом!- вдруг активизировался извращенец, подскакивая на ноги и возмущенно глядя на Андрея Андреевича. - Да черта с два! Он же меня облапал! – воскликнул я, складывая руки на груди. - Матвей, ты уволен! За оплатой твоих отработанных двух недель обратись в бухгалтерию. А вам, уважаемый посетитель, приношу глубочайшие извинения, не хотите ли воспользоваться шансом получить постоянную скидку у нас? – пролебезил мужчина, а я, задохнувшись от возмущения, молча сорвал с себя фартук, направляясь к раздевалке сотрудников. Плакали Олькины краски, кисти и мольберт. Чертовы буржуи, знал же, что наживу себе проблем, устраиваясь в такое пафосное место! «Солнечная долина» - сеть ресторанов, где заседали не самые бедные люди. Платили здесь отменно, да и чаевые оставляли не хилые. За две недели работы у меня не было ни одного нарекания, пока не появился этот извращенец. Он уже неделю здесь околачивался, заказывая все подряд и отправляя это куда-то с доставкой, а сам сидел и пялился, как я работаю. И что, что я работал каждый день, без выходных? Кто просил его появляться здесь тоже каждый день? И чаевые, которые он оставлял, были не хилыми, но, если у меня проблемы с финансами, это еще не значит, что я буду раздвигать перед кем-либо ноги! - Ублюдок! – прошипел я, швыряя фартук в угол и со злости пиная скамью. Ушиб ногу, сел на скамейку и закрыл лицо руками, раскачиваясь из стороны в сторону. Я, вообще-то, очень спокойный. Тихий и немного замкнутый. Общение со сверстниками всегда давалось мне нелегко, меня сложно назвать душой компании. Нет, я умею улыбаться, быть вежливым и тихим, но, люди же вокруг не сплошные идиоты, все равно они чувствую фальшь. А дело в том, что мне на самом деле плевать почти на всех, кто окружает меня. Кроме моей семьи. Они – святое. А тут с этим поступлением, с постоянными подработками и проблемами у матери на работе, я словно оказался в колесе, как белка, которая несется вперед, но не может сдвинуться с места, как бы ни старалась. - Матвей, ты тут? – о, еще один человек, который, кажется, не раздражает меня. По крайней мере, она не приносит проблем… - Тут я, Мариш, где же еще, - вздохнул я, поднимаясь на ноги и подбирая с пола фартук. В помещение вошла высокая, гибкая девушка с немного раскосыми миндалевидными глазами и родинкой над губой. У неё были длинные каштановые волосы, которые завивались в тугие колечки и сейчас были убраны в косу. Обеспокоенно взглянув на меня, она плавной походкой подошла ко мне, недовольно фыркнув. - Этот *** даже не пытался разобраться в ситуации! Да все видели, как этот ушлепок тебя лапал, тут любой бы ему втемяшил подносом по башке, а я бы ему этот поднос еще и в жопу засунула, чтобы неповадно было! Да как он посмел тебя уволить, ты же за семерых тут пашешь! Вот урод! – возмущалась девушка, пока я менял футболку, скидывая рабочую. - Сам хорош. Не сдержался, - бросил я, поворачиваясь и поправляя ворот, - Пойду за расчетом. Интересно, сколько они мне заплатят? - Без понятия, но в любом случае требуй больше, они тебе еще неустойку должны! – решительно сказала Мариша, тряхнув косой. За её вспыльчивый, резкий характер в кафе некоторые звали её фурией. Но почему-то мне с ней было легко. Мы спелись почти мгновенно, с самого первого дня, когда я пришел сюда на подработку. Она работала на неделю дольше и сразу же на правах «старичка» взяла меня под своё крылышко, никому не позволяя и слово мне плохое сказать. Удивительно, но к ней порой прислушивался даже менеджер, настолько ярким и сметающим все на своем пути был её характер. Хотя она убеждала меня в том, что дома ведет себя совсем по-другому. У Маришки, судя по рассказам, есть старший брат, который во всем опекает и балует свою младшую сестренку, не давая ей и шагу ступить без опеки. И на работу-то она вырвалась с трудом, только потому, что ей уже исполнилось восемнадцать, и она благополучно поступила в институт. Кстати, в тот же, что и я… Вздохнув, я сложил свои вещи в рюкзак и забросил его на спину, проходя мимо девушки. - Мат, я позвоню тебе вечером! – крикнула мне вслед Маришка. - Ольчик, я дома! – громко сказал я, открывая ногой дверь а руками пытаясь удержать тяжелые пакеты. - Я в туалете! – ответил мне звонкий голосок сестры и я лишь возвёл глаза к потолку. Вот кто чем занимается в таких комнатах, а Оля там читает. Заберется на крышку унитаза с ногами, возьмёт с собой книгу и сидит часами. Хорошо, хоть в этой квартире ванная и туалет раздельные, а то мне, с моей любовью поваляться в горячей воде, пришлось бы худо. - Выходи, помоги мне пакеты разобрать! – сказал я, сгружая поклажу на пол и выпрямляясь. Ну, что за досада? Всё лето в городе было достаточно прохладно, вода не прогревалась толком, люди ходили в кофтах, а сейчас, под конец августа, солнце словно решило отработать все упущенные дни, зарядив температуру под тридцать пять градусов! Духота, городской смог, даже ветер и тот раскаленный, бросающий в лицо горсти песка – всё это настолько угнетало, что волей-неволей настроение портилось. Утерев пот, льющийся по вискам, я вздохнул, разуваясь и проходя в ванную. Пока я умывался, Оля вышла из своей читальни и уже начала шуршать пакетами. Для своих одиннадцати лет, Оля, можно сказать, достаточно самостоятельна. По семейным обстоятельствам ей очень часто приходится оставаться дома одной, поэтому она уже умеет готовить какой-никакой обед, самостоятельно ходит в школу, делает большинство уроков и даже ухаживает за Жирафом. Это кот, если что. Мерзкое жирное создание, которое ненавидит меня точно так же, как я ненавижу его. Терпим мы друг друга только потому, что оба обожаем Ольчика, иначе я бы уже давным-давно выкинул этого полосатого вредину в окно. - Матя, ты что, обворовал кафе, в котором работал? – подозрительно спросила девочка, доставая из пакетов коробочки с пирожными. «Матя» - это еще одно моё прозвище. Оно исключительно для Оли и мамы, так как остальных, кто хоть раз назвал меня подобным образом, немедля ждала расплата. - Нет, просто они уволили меня раньше срока и решили компенсировать это… - пожал я плечами, разбирая второй пакет. На самом деле Андрей Андреевич оказался не таким уж козлом, как я предполагал. Когда я пришел в бухгалтерию, Светочка, работающая там, выдала мне конвертик с месячной зарплатой и талон на несколько порций пирожных и прочих кондитерских изделий, продающихся в кафе. Меня даже совесть немного куснула, когда я принимал из её рук деньги и талон, но вскоре вспомнил, что мне пришлось вытерпеть за это, да подсчитал, сколько я мог бы заработать, если бы остался здесь и во время учебы, и понял, что всё-таки я остался в минусе. Но, в конце концов, мне было не привыкать, поэтому я с наглой рожей пошел к нашему кондитеру и взял сладостей роно так, чтобы ни копейки не потерялось. Жмотство? Может быть, но слишком уж хорошо я знаю стоимость денег… - Матя… это же… - Оля схватила меня за локоть, поворачиваясь и заглядывая мне в глаза. Я в очередной раз почувствовал, как защемило сердце. У Оли, в отличие от меня, были стальные, бескрайне серые глаза, в которых, казалось, клубился туман. У нашего отца такие же. Мои же глаза были чем-то средним между зеленым и серым. «Кусочек от мамы, кусочек от папы,» - иногда смеялась Оля, которая помнила отца очень смутно и видела его четко только на фотографиях, которые хранились в семейных альбомах. - Это те самые краски? – спросил я, с улыбкой глядя на то, как на лице девочки несмело, неуверенно, словно сражаясь с недоверием, расплывается волшебная улыбка. - Но они же очень дорогие! – пролепетала она, сжимая в руках здоровенную коробку с какими-то супер-пупер классными красками, которые действительно стоили не дешево. - Я же сказал, мне за две недели выдали месячную зарплату, так что я могу тебя побаловать, - я не успел толком договорить, как Оля увидела в другом пакете мольберт и кисти. Квартиру огласил визг, близкий по звучанию к ультразвуку. Пошатнувшись, я подхватил сестру, прыгнувшую мне на руки, и довольно улыбнулся, когда она начала визжать что-то на тему «Ты самый лучший брат на свете!» - Я знаю, знаю, - повторял я, пока фонтан восторгов потихоньку не успокоился, - А теперь надо разобрать остальные пакеты. Конечно, там не мольберты с красками, но продукты надо разложить. Оля, быстро отнеся подарки в комнату, вернулась ко мне. Помогая расставлять продукты по шкафчикам и в холодильник. - Мама звонила, сказала, что придет поздно, - сообщила мне сестра, когда мы рассортировали продукты и прошли в зал, где я достал оставшиеся деньги и сел за расчетную книгу, пока Оля сидела рядом, болтая ногами. - Опять сверхурочно осталась? – недовольно буркнул я, открывая книгу на нужной странице, - Так, что тут у нас… - Ага, - кивнула Оля. - Надо будет ей сказать, что это ни к чему. Сейчас с моими подработками мы за лето отложили достаточно денег, так что пока что можно жить спокойно, - пробормотал я, убирая часть денег в неприкосновенный запас – коробочку, доступ к которой был, как у главы семьи, у меня, - Тебе же надо учебники докупить? - Нет, в этом году нам школа все предоставит. Так какая-то программа новая вышла, так что хоть в учебниках недостачи не будет, - отрапортовала сестра, а я довольно кивнул, убирая еще купюру в НЗ. - Тогда, раз уж завтра у меня свободный день, мы с тобой пойдем и купим тебе то, что необходимо для школы, пока люди не начали сходить с ума, скупая все на своём пути. А заодно зайдем в пару мест, кажется, там требовались работники на время… - побормотал я, откладывая часть денег. - Брат, если ты когда-нибудь женишься, твоя жена окажется в пожизненном счастье,- вдруг сказала Ольчик, чем заставила меня горько усмехнуться. Рано ей знать, что её брат вряд ли когда-нибудь женится. - Пока тебе не стукнет двадцать, даже не надейся сбагрить меня кому-либо, - шутливо сказал я, потрепав сестру по волосам и закрывая книгу, - НЗ на место, книгу на место, руки мыть, будем готовить ужин, - скомандовал я, вверяя поклажу девочке, а сам направился в душ. Всё-таки освежиться не помешает. Оля уснула рано. Остаток дня помогала мне на кухне, а потом убежала в их с мамой комнату, разбираться с мольбертом и красками. За день она так устала, что в девять часов уже спала, свернувшись калачиком вокруг баночек, разложенных на кровати. Осторожно сгрузив это добро на стол, я переложил девочку на кресло, а сам быстро разобрал диван, застилая постель. Хорошо, что Ольчик спит как убитая, её и танком-то не разбудить, не то что переносом с одного места на другое. Взбив подушки и откинув одеяло, я перенес её на кровать и снял носки, в которых она бегала по дому, и резиночки, которые стягивали её длинные русые волосы.. Укутав ребенка одеялом, я уселся рядом, вздыхая. Сколько раз я думал, что, если бы ушел из школы после девятого класса, сейчас мог бы уже полноценно работать, содержать семью, а так перебивался подработками. А тут еще и поступление в институт – мать до последнего уговаривала меня не устраиваться на работу и всё-таки поступить в медицинский. Только после того, как они с Ольчиком неделю не разговаривали со мной, а сестра начала разговоры про то, что тоже пойдет работать (в её-то одиннадцать лет?!), я сдался, согласившись поступать в институт. Конечно, я с детства хотел стать врачом, но понимание того, каким бременем это ляжет на семью, угнетало меня. Единственное, что утешало меня, так это мысль о том, что после учебы я не позволю моей семье напрягаться, буду в состоянии обеспечить и Олю и маму… Слабое утешение, если учесть, что учиться мне надо будет минимум лет шесть. Почему-то вспомнились слова Марины, которые она сказала после недели нашего знакомства. «Знаешь, вас, братьев, за версту видно. У вас словно в глазах написано «живу для сестры, не беспокоить!» Мой брат такой же, он никак не может понять, что для меня тоже важно видеть его счастливым. Он всё время оберегает, защищает меня, а самому уже за двадцатник перевалило, так он даже с девушкой ни с одной дольше пары дней не встречается. Сестринский комплекс это тоже не дело, Мат, поверь… Хотя, иногда это и кажется мило, такие парни как-то резко становятся мужчинами. Вот смотришь на тебя – тощий, высокий, угловатый какой-то, а так и веет харизмой. Кажется, что от всех бед защитишь, да только не всех и не всегда…» В двери повернулся ключ и я открыл глаза, поняв, что задремал прямо сидя на кровати. Тряхнув головой, я поднялся на ноги и пошел встречать маму. Почему-то в голове вертелись мысли о том, что мне хотелось бы познакомиться с тем самым братом Маришки. Неужели все старшие браться похожи? Абсурд… Дима. - Я дома, - открыв входную дверь, я тут же очутился в захвате. Марина повисла на моей шее, зажав её рукой и от души начала тереть меня по голове кулаком. - Ты где был? Время уже за двенадцать перевалило! Опять со своими курицами где-то зависал? Они у меня дождутся, я им все патлы повыдергаю! – вопила девица ровно до тех пор, пока я не схватил её за талию, ставя подножку и не закинул на плечо. - Это кто тут у нас такой борзой? Белены объелась что ли? – рассмеялся я, неся девчонку в её комнату. Сгрузив поклажу на кровать, я сел рядом, - На работе что-то приключилось? Видя, как фыркнула Мариша, я понял, что попал прямиком в цель, но чего-то более конкретного мне от неё добиться так и не удалось, девчонка упорно отмалчивалась. Последнее время Марина словно внезапно повзрослела. Кажется, что девчонка, которая боялась темноты до четырнадцати лет и до шестнадцати отказывалась сама застилать постель, заставляя это делать меня, сейчас отдалялась семимильными шагами. А я не мог понять – в чем дело? Когда это успело произойти? Когда она начала взрослеть? Отмалчивается, решила пойти на работу, иногда зависает где-то до самого вечера и не рассказывает о своих друзьях. Я только знал, что она почти не общалась все лето с теми, с кем общалась раньше. Кажется, это случилось после того, как её подруга детства, Ксюха, начала встречаться с мальчиком, по которому моя Маришка сохла уже лет пять. Будь моя воля, ноги бы ему переломал, ушлёпок… Зато как-то Мариша обмолвилась, что встретила интересного парня на работе. Сказала, что хотела бы с ним подружиться и, кажется, преуспела в этом. А я бы всех парней, которые рядом с ней появляются, в асфальт закатывал бы. Чтоб даже смотреть на мою сестру не смели. - Эй, Дим, знаешь, я уволилась сегодня, - вдруг сказала Марина, когда мы уселись перед телевизором есть чипсы. - Почему? Ты же так хотела работать? – как можно безразличнее спросил я, хотя в душе ликовал. Я до последнего был против, чтобы она устраивалась куда-то на работу. Ни к чему это, денег у нас и так более, чем достаточно для двоих, а позволить ей работать официанткой в какой-то забегаловке мне не позволяло чувство братской ответственности. Хотя она все равно переубедила меня. Расплакалась, сказала, что хочет попробовать что-то сама сделать. Не могу выносить её слёз. - Потому что наш менеджер тр***тый свин, - совершенно будничным тоном сказала она, а я даже подавился газировкой, отчаянно кашляя. Во тебе и на – три недели работы и она уже выражается, как гопник! - А ну иди сюда, - угрожающе прорычал я, легонько шлёпнув её по губам. Так я отучал её от мата. Ну, раньше по жопе лупил, но потом она потребовала уважать её достоинство и не делать так. Теперь по губам получает. - И что ваш тр***тый свин сделал? – поинтересовался я, когда мы снова спокойно уселись. Болел палец, который Марина успела укусить, нов целом мы оба остались довольны. - Прикинь, сегодня какой-то извращенец посмел облапать за задницу одного сотрудника… - Тебя кто-то тронул?! – взвыл я, сжимая банку из-под колы так, что та смялась. Хорошо, колу я уже выпил. - При чем тут я?! Парня он облапал одного. Ну, тот и заехал ему подносом по башке, и его же уволили! А он работал один за семерых, идеальный сотрудник, по характеру – няша, всем улыбается, всегда приветливый. Ну, правда, на самом деле он немного не такой… Но важно же, как он работал! А его уволили… Ну, я психанула и тоже ушла, всё равно без него там скука смертная, - возмущению сестры не было предела. Зевнув, я откинулся на спинку дивана и сказал: - Сам виноват, когда устраивался туда, мог бы и понять, что таких эксцессов не избежать… Всё, сеструх, я спать… - Бесчувственный чурбан, - буркнула Мариша, накрывая меня покрывалом и забирая мусор. Телевизор погас, сестра вышла из комнаты, а я благополучно позволил себе уснуть, перед сном подумав о том, что было бы интересно познакомиться с тем парнем, который отфигачил извращенца подносом… - Эй, Дим, слушай, тут до меня слухи дошли, что твоя сеструха с каким-то парнем целыми днями зависает! – Коля подсел ко мне, швырнув сумку на заднее сидение. Повернув ключ, я завел машину, которая мягко тронулась с места, подчиняясь каждому движению руля. Шикарная машина… - С чего ты взял? – спокойно спросил я, выезжая со стоянки универа на дорогу. - Сашка сказал, что в институте все время с каким-то парнишей обнимается, вместе уходят, вместе приходят, даже в кафешке их рядом видели! – бодренько докладывал Колька, поворачиваясь ко мне, - Что делать будешь? - Что-что… - протянул я, вспоминая о том, как сеструха слезами заливалась после того, как Ксюха у неё возлюбленного увела, - Посмотрим на этого смельчака… И правда, последние несколько недель, с тех пор, как начались занятия в институте, Маришка словно летала по квартире, напевая, часами болтала по телефону и наряжалась в институт так, как никогда не наряжалась в школу. Меня это откровенно говоря, начало нервировать. - И где их видели? – спросил я, останавливаясь возле дома Коли. - Знаешь, кафе небольшое «Капучино» на Вязевской? Говорят, они как-то о нем разговаривали. - Ага, - махнув на прощание рукой, я вывернул руль, снова выезжая на дорогу, и нажал на газ. Чувствуя, что ближайшие дни буду шпионить за этой самой кафешкой. Радует одно- сеть моих знакомств настолько велика, что позволяет узнать о приближении опасности вовремя. Парни знают, что моя сестра – неприкосновенна. И даже Колька, который от неё без ума, не смеет и близко к Маришке подойти без моего ведома. А тут какой-то будущий медик на неё глаз положил? Обнимается с ней в институте? Ну, ничего, посмотрим мы на него, когда я с ним поговорю по-братски… Матвей. - Мат! Ээээй, Мат! Мат, стой, блин! – Мариша неслась за мной, расталкивая толпу студентов, идущих по коридору. - Привет, - кивнул я, дожидаясь, пока девушка нагонит меня. - Хе, наконец-то догнала! – воскликнула она. В белоснежном халате, в туфлях на каблуках и черном строгом платье она выглядела шикарно. Всего две недели прошло с начала учебы, а уже весь поток, да и многие старшекурсники заглядывались на мою подругу. Хотя все, кто всё-таки признался, были отшиты немилосердно. Жестокая девушка! - Ага,- кивнул я, быстро глянув на часы. Лекции закончились, а через час меня ждет подработка на другом конце города, куда еще добраться надо. Девушка пока стягивала с себя халат, запихивая его в сумку. - Ты опять на подработку? – воскликнула Мариша, хватая меня под локоть и буквально ведя за собой к выходу из института. - Не опять, а снова, - хмыкнул я, поправляя на плече сумку. - Сколько можно, сколько их у тебя! Ты каждый день после института на работу убегаешь, даже ни разу не собрался с однокурсниками! - А ты собиралась? – насмешливо фыркнул я, поддерживая Маришку, пока та сбегала по ступенькам на своих десятисантиметровых шпильках. - Собиралась! – важно кивнула она, направляясь за мной. Она частенько доходила со мной до половины пути, а потом останавливалась и шла на маршрутку, объясняя это тем, что её ножки такого не выдержат. - И как? - Ужасно, - честно вздохнула она, запинаясь. Подхватив её, я, на секунду остановившись, подождал, пока она поправит туфлю на ноге и снова пошел вперед, - У нас же на курсе двадцать девок и только четыре парня! И те ботаники до мозга костей! Обсуждали что-то, обсуждали, а я чуть ли не засыпала там! Ты, кстати, четвертый, так что там было только трое! Но все равно, ты же не можешь столько работать! Во сколько ты приходишь домой? - В десять или в одиннадцать, - сказал я, останавливаясь перед светофором. - А сколько у тебя подработок? - Три, две день через день, а третья по субботам. - А воскресенье? - Провожу с сестрой, таков договор, - пожал я плечами, снова срываясь с места, когда увидел, что зажегся зеленый человечек. - О, Боже, мне не понять человека, который нуждается в деньгах! - Ну, ты же не виновата в этом,- усмехнулся я, останавливаясь рядом с остановкой и осторожно поправляя выбившуюся из пучка прядь Маринкиных волос. - Отстань, - буркнула она, надувая губы, и сама ловко убрала волосы, - Где ты сегодня работаешь? - В «Капучино» . - Я забегу через часик, - решительно сказала Маришка, останавливая маршрутку. - Как хочешь, - пожал я плечами, дожидаясь, пока девушка сядет в транспорт и тот тронется с места. Взглянув на часы, я мысленно застонал, поняв, что из-за того, что Маришка на каблуках ходит как улитка, мне придется до работы бежать… Я как обычно не опоздал. Забежал в кафе за пять минут до положенного срока и понесся в раздевалку. На ходу стягивая рубашку. Которая была надета поверх футболки. - Приветик, Матвей! – крикнула мне Ленка – дочь хозяина кафе, которая всегда стояла за кассой, и я махнул ей в ответ. - Как обычно в последний момент? – Витька. Который проработал здесь уже три года с шестнадцати лет, быстро пожал мне руку и продолжил завязывать бабочку. - А то, - буркнул я, хватая рубашку для работы и направляясь в туалет. - Стесняшка! – крикнул мне вслед Витька, но я даже не обратил внимания на этот выкрик. Знаю, что в словах парня нет злой насмешки. Переодевшись, я уже привычным движением завязал бабочку и вышел из туалета, складывая вещи в шкафчик. После обеда в кафе народу бывает немного. Люди подтягиваются ближе к семи часам. Здесь сидят и парочки и взрослые, часто проходят литературные вечера. Штат сотрудников небольшой – всего семь человек официантов, один главный повар и два его помощника. В основном бизнес семейный, кассир – Лена, дочь хозяина. Повар и его помощники брат и племянники. Два официанта – сын и друг хозяина. В целом мне нравилось здесь работать, хоть оплата и не самая высокая. Зато график мне подходил, да и атмосфера достаточно дружелюбная. - Эй, Матвей, сегодня та красотка придет? – Витька подошел ко мне, пока я протирал один из столиков. - Придет. Только не советую с ней связываться, иначе её братец переломает тебе ноги, - спокойно заметил я, складывая губку и поворачиваясь к парню. - Ой, да ладно, неужели братья такие страшные? – хохотнул он, а я вдруг улыбнулся. - Знаешь, если бы к моей сестренке клеились парни, я бы их отстреливал, наверное… Витя замер, растерянно глядя на меня, а потом отошел на шажок назад. - Страшный ты человек, Матвей… - Какой есть, - улыбнулся я, поворачиваясь ко входу. В кафе вошел парень, лет двадцати-двадцати пяти. Оглядевшись, он уверенным шагом прошел мимо нас с Витькой в дальний угол, где столик был скрыт небольшой ширмой, обвитой лианой, растущей из горшков под ширмой. Переглянувшись с Витькой, я вздохнул, когда тот подмигнул мне, кланяясь, словно говоря «пропускаю тебя вперед!» Уж я-то знаю, что ему куда больше нравится обслуживать симпатичных девочек, которые заглядываются на его шикарную внешность спортивного мачо и без особых размышлений дают ему телефончики. Только вот Маришка ему показала фак, а не номер своего мобильного, вот Витьку и закусило. А как по мне, так лучше обслуживать кого угодно, только не девиц, которые только и думают о том, как бы подцепить простака, который согласится водить их по кафе-кино-театрам. - Здравствуйте, меню? – я подошел к столику и протянул парню книжечку со списком ассортимента. - А? – он поднял взгляд на меня, и я встретился с глазами, цвета черного кофе. Такие глаза были столь необычны, что я на секунду смутился, отводя взгляд, но потом снова посмотрел на парня. - Меню надо? – повторил я, потрясая книжечкой. - А… Нет… Принесите мне латте… Двойную порцию, если можно, - сказал он, опуская взгляд и разглядывая черный экран своего телефона. - Конечно, - кивнул я, отходя от него и чувствуя, что чем-то он зацепил меня. Было в его лице что-то неуловимо знакомое, что-то… Распахнулась дверь и на пороге замерла Мариша. Облаченная в длинное платье до пола, мятного цвета, она вновь была на каблуках. Я прикрыл глаза, стараясь не застонать, когда увидел, что в совершенно закрытом сверху платье, с длинными рукавами, разрез подола доходил аж до середины бедра девушки. Поверх платья легкая джинсовая курточка, через плечо сумочка, волосы распущены и завиты тугими кольцами. Витька обмер, не в силах отвести от неё взгляда. Бедный парень смотрел на Марину, обронив челюсть на пол, и я буквально видел, как в его голове забываются лица всех тех девушек, номера телефонов которых он спрашивал до этого. Быстро пройдя к кассе, я улыбнулся Лене: - Двойной латте к десятому столику. - Твоя воздыхательница снова пришла? – надула губы девушка, пробивая чек и отдавая его Ване – помощнику повара. - Ревнуешь? – хихикнул я, облокачиваясь на стойку и глядя, как Марина медленно проходит а первый столик, за которым обычно сидела и усаживается к окну, поднимая ручку и помахав мне. Витька, стоящий прямо передо мной, растаял, помахав девушке в ответ. - Кажется, кто-то пал жертвой купидона, - хихикнула Лена, а я поддержал её терпеливой улыбкой, - Латте готов. Взяв чашечку и поставив её на поднос, я подошел к столику, за которым сидел мой заказчик, не сводя с сидящей к нему спиной Маришки взгляда. Судя по тому, как он нервно теребил свой дорогущий телефон, больше похожий на лопату, парень нервничал. Кажется, я наконец-то начал понимать, что именно меня привлекло в нем. - Ваш латте, Дмитрий, - сказал я, ставя чашку перед парнем и поднимая на него взгляд. Глаза, цвета заказанного им кофе, уставились на меня в немом вопросе, а я лишь усмехнулся. - Мариша частенько здесь заседает. Волнуетесь? - Откуда… - Приятного аппетита, - пожелал я, разворачиваясь и направляясь к другому столику, который оккупировала компания подростков. Почему-то мне понравилось удивление, мелькнувшее на лице парня. - Ваш заказ… – обратился я к посетителям, старательно пряча улыбку, которая невольно выползала на моё лицо. И Марина и Дима просидели здесь до девяти вечера. Наконец, закончилась моя смена. К тому моменту парень выпил уже три чашки латте и даже съел несколько шоколадных пирожных, которые мне всегда казались жуткой мерзостью, потому что состояли из горького шоколада, политого горьким шоколадом с горьким же шоколадом внутри. Марика к тому моменту объелась фруктовыми салатиками и напилась чаем под завязку. Заодно, кажется, она читала книгу по анатомии и что-то упорно конспектировала. Наконец я сдал смену и пошел переодеваться, чувствуя, что за день почему-то очень устал. Не физически, а морально. Последние дни – начало учебы, постоянная работа, мама, которая, кажется, начала заболевать – все это навалилось на меня. - Мат, ты всё? – улыбнулась Маришка, подскочив ко мне и обвив мою руку, заглядывая мне в глаза. - Ага, - вымученно улыбнулся я, чувствуя, как спину мне прожигают взглядами Витька, которому работать еще час и брат Маришки, который уже изнывал от нетерпения, переиграв во все игры на телефоне. - Слушай, а я сегодня, ведь, хорошо выгляжу? – воскликнула она, когда мы вышли на улицу и завернули за угол дома, в котором располагалось кафе. - Просто потрясающе, - кивнул я, ни капли не льстя ей. - Правда? Хаха, я специально принарядилась! Знаешь, как иногда приятно почувствовать себя красивой рядом с человеком, который тебе нравится? – рассмеялась девушка, крутанувшись на каблуках и вдруг замерла, глядя мне за спину. - Там твой брат, да? – вздохнул я, поправляя на плече рюкзак. Дима. Я сидел в кафе уже час и никак не мог понять – почему Марина сидит одна? Она же пришла к какому-то парню, значит, должна сидеть с ним? Раздраженно хлебнув кофе, я перевел взгляд на парня – официанта, который обслуживал мой столик. Высокий, гибкий, он ловко лавировал между столиками, держа в руках поднос, нагруженный чашками и блюдечками. Тёмно-русые волосы падали на лоб, глаза, непонятного серо-зеленого цвета, каждый раз, когда мы встречались взглядами, словно смеялись надо мной. Он откуда-то знает моё имя. Значит, он знает Марину? Но она же махала тому высокому спортсмену, который не сводит с неё взгляд весь вечер? И тот помахал ей в ответ… Может, я что-то не так понимаю? Время шло, чашки сменяли одна другую, и наконец-то, когда из зала куда-то пропал этот странный официант, Маришка встала, расплачиваясь. Я тоже поднял руку, подзывая официанта, чтобы тот принес мне счет. И как раз в тот момент, когда мне принесли чек, я увидел, как Марина подскочила к этому самому официанту, который знал моё имя, и буквально повисла на нем, обнимая. Так значит, всё-таки этот дрищ, педиковатого вида приглянулся моей сестренке? Да он же, если что, в темном переулке и защитить-то её не сможет! Нет, он, конечно, совсем немного ниже меня, но худой, талия как моя рука! Ну уж нет, я её такому чуду не отдам! С этими мыслями я оплатил счет, поднялся из-за стола и вышел на улицу, успев заметить, как эта парочка скрылась за поворотом. Поправив рубашку, я решительно зашагал за ними, чтобы успеть услышать отрывок их разговора. - …а я сегодня, ведь, хорошо выгляжу? - Просто потрясающе. - Правда? Хаха, я специально принарядилась! Знаешь, как иногда приятно почувствовать себя красивой рядом с человеком, который тебе нравится? «Нравится?! Нравится?!» - в мозгу словно огнем полыхало это слово. Мою маленькую сестренку посмел охомутать какой-то неизвестный парень? Маришка крутанулась на каблуках, чтобы продемонстрировать ему свои ноги и вдруг замерла, глядя на меня. Наверное, мой взгляд не предвещал ей ничего хорошего, потому что девчонка как-то придушенно пискнула и испуганно попятилась. - Там твой брат, да? – тихий голос этого мальчишки вывел меня из себя, когда он медленно повернулся, поднимая на меня взгляд. На секунду что-то во мне остановилось, словно его глаза были не такими, как у всех, а еще через секунду он упал на землю от моего удара. - Диииим! – взвизгнула Мариша, срываясь с места и подбегая к медленно поднимающемуся парню. – Что ты творишь?! - А ты что творишь? Кто разрешал тебе водить шуры-муры с кем-то? Почему ты делала это тайно? – заорал я в ответ, нависая над ней и сидящим на земле парнем. Из губы того текла кровь и он как-то медленно, совсем задумчиво, поднял руку, стирая кровавую дорожку с кожи. - Ты с ума сошел? Ты меня слишком опекаешь! Каждый день, после того, как умерли родители, ты словно курица с яйцом, носишься со мной! Я устала! Я хочу встречаться с тем, с кем хочу, хочу влюбляться, я жить хочу, понимаешь?! – кричала Мариша, утирая слёзы и поднимаясь напротив меня. - А что мне еще оставалось делать, если без меня ты и шага ступить не могла?! Что еще я могу делать? - Просто позволь мне жить так, как я хочу! И не смей ввязываться в наши отношения! – кричала она, топая ногами. – Я устала от тебя! От опеки устала! Я… Я… Я ненавижу тебя, брат! «Ненавижу… Ненавижу..» - эти слова эхом отзывались в моих ушах, пока я смотрел на Марину, плачущую напротив. Я хотел что-то сказать, хотел вымолвить хоть слово, но ничего не шло в голову. Язык словно присох к небу, пока я смотрел в глаза моей обожаемой сестры. Единственного человека в этом мире, без которого я не смог бы жить. И тут перед ней встал этот парень, загораживая от меня и… - Ай, что ты творишь?! – взвизгнула Марина, когда парень схватил пальцами её за щеку и как следует оттянул. - Больно? – тихо спросил он. - Конечно! Ты мне её до красноты ущипнул! – взвизгнула Мариша, потрясенно глядя на него. - Вот. Это больно. А твоему брату сейчас в тысячу раз больнее, так что больше никогда не говори, что ненавидишь его. Ты просто избалованная маленькая девчонка, которая использует окружающих, чтобы добиться того, что хочет. Так что имей совесть отдать должное брату, который в тебе души не чает, - тут он внезапно повернулся ко мне, зло глядя в глаза, - А ты утихомирь свой сестринский комплекс и попробуй быть адекватнее! И еще – мы не встречаемся, ясно? Мы друзья! - Матвей! - Марина, хватит! У меня нет сил и времени разбираться с вашими семейными неурядицами, у меня своих проблем выше крыши. Так что бери брата под руку и валите домой, поговорите как цивилизованные люди, а меня Оля заждалась… - он вздохнул, потирая глаза и я впервые заметил, какие у него под глазами круги, - Слушайте, ребят, правда, идите… Мы с Мариной не любовники и ими никогда не будем, вот и всё… Сказав это, он поднял с земли рюкзак, который уронил, когда я его ударил, и пошел в сторону, ссутулившись и опустив голову. Я смотрел ему в след, думая о том, что что-то у него не так. Что-то неправильное было в его походке, в его фигуре. Что-то надломленное, словно еще чуть-чуть и сломается окончательно. Бред. Слишком уж сентиментальные мысли в голову лезут. Я переминался с ноги на ногу, глядя ему в след до тех пор, пока он не скрылся из виду. Марина рядом молча вытирала лицо, изредка поглядывая на меня. - Он тебе нравится? – наконец спросил я, поворачиваясь к сестре. - Он не в той лиге. - Ты о чем? – я нахмурился, непонимающе глядя на неё. - Он не той ориентации, - терпеливо пояснила она, повернувшись и посмотрев на меня, - Ну, не нравятся ему девушки, Дим, андестенд? - Да с чего ты взяла? На вид же нормальный парень! – покачал я головой, думая о том, что моя сестра что-то не так поняла, - Он тебе это сам сказал? - Дим, ты нормальный? Как много людей сможет вот так прямо признаться человеку, с которым общаются только пару недель в том, что они нетрадиционной ориентации? Сколько храбрецов ты найдешь на наших улицах? Конечно, он ничего не говорил, но я-то не дура! Я же вижу, что он на меня не смотрит… - А зачем на тебя смотреть? – не понял я её доводов. -Да потому что твоя сестра достаточно эффектно одевается! И по крайней мере хоть раз, но окружающие парни заглядывались на меня, а он нет! Ни разу в его глазах не было этого чисто мужского интереса. Я сначала не понимала, в чем дело, но в итоге до меня дошло… А ты ему по лицу ударил! - А зачем ты сказала, что вы встречаетесь?! – сорвался я, совершенно не понимая её логику. Ну кто? Кто в нормальном уме мог думать так, как думает эта девчонка? Подумать, что её друг гей, да еще и без оснований на это. Сказать, что они встречаются, чтобы тот еще и по морде от брата получил. А потом рассказать это брату? Аааа, эта девица съест мой мозг! - Чтобы ты пришел в чувство, Дима! Неужели непонятно? - О, Боже, я с ума с тобой сойду… - прошептал я, взъерошивая волосы и глядя в ту сторону, куда ушел этот парень. – С ним все нормально? Какой-то он… - Дома проблемы. У его семьи трудности, так что он вымотан до крайности, - вздохнула Маришка, тоже откидывая за спину волосы, - Пойдем домой, лучше там поговорим. - Хорошо. Двумя часами позднее, когда мы с Мариной разошлись по комнатам, я сидел у себя перед ноутбуком, бездумно листая новости в контакте. Мыслей была куча – почему-то этот парень зацепил меня. То ли глаза его были необычными, то ли что. Но факт оставался фактом – я совершенно точно произвел на него неизгладимое впечатление, врезав по лицу. Нет, я никогда не относился к тем, кто шарахается от гомосексуалистов. У меня даже есть две знакомые девчонки, которые уже года три живут вместе, состоят в отношениях и не жалуются ни на что. А если этот Матвей (Маринка, кажется, говорила, что его так зовут) на самом деле гей, то это вряд ли что-то поменяет. Его ситуация оказалась действительно необычной. Младшая сестра, постоянно работающая мать, погибший отец, который, судя по моим откопанным данным, был бизнесменом, но прогорел перед смертью. Постоянные подработки и учеба, при этом незаурядный ум. И глаза. Покачав головой, я взял в руку банку колы и немного отпил. Холодная шипучка приятно пощекотала горло, и я прикрыл глаза, думая о том, почему он вообще меня заинтересовал? Может, потому что мы похожи? Да нет, ни фига не похожи, разные совсем. Единственное общее – наличие младшей сестры. Сомнительное сходство, не так ли? А вообще, может, я и сам гей? Ну, нормальным парнем меня точно сложно назвать. Все отношения с девушками сводились к одной-единственной ночи, проведенной вместе. Многие хотели продолжать наши отношения, но я всегда отказывался. Никогда ни одной девушке не удавалось заинтересовать меня сильнее, чем на одно свидание. И не потому, что меня от них воротит, нет, мне нравится смотреть на красивых девушек, но… Что-то не то. Что-то словно кричало мне – не то! Не надо! Заглянув на страничку сестры, я подумал о том, что, вполне возможно, Матвей есть у неё в друзьях. Пролистнув страничку, я заглянул к ней в друзья. Максим, Маша, Мила, Малышка.. Малышка? Малышка Леснова. Господи, да что творится у неё в мозгах, если она выбрала себе такое имя? Вот поэтому я и боюсь некоторых девушек. Матвей… Ну и где ты, Матвей? Ни за что не поверю, что ты можешь быть не зарегистрирован в этой социальной сети! Опа, бинго! Матвей Лопатин. На аватарке картинка. Просто картинка, залитая красками, пятнами. Светлые, темные тона. В друзьях – пять человек кроме Маришки. И то, после того, как прошелся по всем, понял, что это что-то вроде администраторов кафе или курьерских служб. В общем и здесь его подработки. Не долго думая, я постучался ему в друзья, невольно кусая большой палец на руке и разглядывая экран. Интересно, он меня добавит? После того, как я так по-свински повел себя, захочет ли он общаться? Блин, веду себя как желторотый молокосос! Совсем заскучал от размеренной жизни… Только я хотел закрыть ноутбук, как тут же раздался характерен щелчок. Вздрогнув, я поднял крышку, усаживаясь поудобнее, и разглядывая экран. Он принял заявку. Матвей. Дома Оля ждала меня, сидя на диванчике в их с мамой комнате. Она уже почти спала, но упорно открывала глаза, дожидаясь. - Я дома, - тихонько сказал я, садясь рядом с ней. Распахнув глаза, ребенок счастливо улыбнулся, быстро обнимая меня и целуя в щеку. - Ты сегодня что-то задержался. - А ты сонная. Устала за день? – спросил я, поглаживая девочку по волосам, затянутым в косички. За столько лет я овладел искусством завязывания бантиков и косичек почти в совершенстве, чем мог действительно гордиться. - Да, устала… Стой. Что с твоим лицом? Тебя кто-то побил? – воскликнула девочка, отстраняясь и разглядывая мою разбитую губу. - Нет, я просто упал и налетел на скамейку, - быстро соврал я, понимая, что несу просто бред. - Матя, ты должен быть осторожнее! – серьезно сказала девочка, но тут же зевнула, сонно моргая. - Хорошо, а теперь ложись спать. Мама сегодня дежурит в ночь, так что не дожидайся её. - Если мне приснится кошмар, можно я приду к тебе? – спросила Ольчик, укладываясь в кровать и укрываясь одеялом. Мягко улыбнувшись, я подоткнул одеяло, положив рядом с сестрой игрушку-зайца. Жираф тут же запрыгнул на кровать Оли, недовольно косясь на меня и словно говоря – иди уже отсюда! - Только если приснится кошмар, - предупредил я, зная, что, как только проснется, она тут же прибежит ко мне, независимо от того, что ей снилось. Выйдя из комнаты, я прошел в ванную, включая воду. Мне было необходимо полежать в воде, погреться, расслабиться… завтра надо поговорить с матерью, чтобы она прекращала работать сверхурочно. Все равно ни черта не платят. А с моими подработками мы вполне можем позволить себе нормально жить. Только она все рано не согласится. С тех пор, как погиб отец, единственное. Что спасало её – работа. Закрыв дверь в комнаты Ольчика, я прошел в свою, взял сменные вещи и быстро скинул уличную одежду, оставшись в одном белье. Около холодильника я остановился, увидев несколько бутербродов, сделанных Ольчиком для меня, и кастрюлю с супом – вчера еще я готовил. Подумав, взял бутерброды и достал себе бутылку воды. Схватив подмышку ноутбук, я прошел в ванную, закрывая за собой дверь. Вот, теперь можно и покайфовать немного…ванная была наполнена уже наполовину, пар клубился в небольшом помещении. Я быстро скинул оставшуюся одежду и залез в воду, поставив поперед ванной доску, которая, упираясь о бортики ванной, создавала что-то вроде полки, на которую я водрузил ноутбук, воду и бутерброды на блюдечке. Ужинать по-нормальному я не привык, почти каждый вечер заканчивая вот так – перекусом и долгими посиделками в ванной. Вода помогал расслабиться. - Ну, что тут у нас, - открыв ноутбук, купленный года четыре назад на деньги, полученные от победы на олимпиаде, я вышел в интернет, заодно делая воду тише и включая музыку. Идеально. Сегодняшний день оказался для меня чем-то вроде встряски. Хотелось просто отдохнуть. Не ходить каждый день на работу, не беспокоиться о том, как оплатить кредит и прокормить семью… Это выматывает. А тут еще и Маришка со своими семейными разборками. Нет, я прекрасно понимаю её брата, которому не хочется, чтобы сестра взрослела, начинала отношения, но так тоже нельзя! Ничего не поняв, не разобравшись в ситуации, сразу же махать кулаками. Выскочка. Однако, что ни говори, а и брат и сестра очень красивы. Их можно было бы принять за телезвезд… Открыв электронное пособие по анатомии, я погрузился в чтение, сделав музыку немного тише. Учить в ванной тоже стало моей привычкой. Так спокойнее. В квартире, где всего две комнаты, одна из которых зал, а по совместительству твоя спальня, кабинет для уроков сестры и теперь еще студия изобразительных искусств для неё же, а вторая – спальня мамы с Оли, было немного неудобно запираться и учить в тишине. А ванна – идеальное место. Может, поэтому Ольчик и привыкла закрываться в туалете – так мы словно оказывались в некой изоляции ото всех. Так было хоть какое-то ощущение собственного пространства. Бутерброд вскоре закончились, музыка все играла, а анатомия потихоньку читалась, со скрипом укладываясь в моей голове. Вдруг тихий щелчок-оповещение в контакте заставило меня свернуть окно и посмотреть – кого там принесло на мою страничку. Дмитрий Дмитриев. Ну, да, конечно, это не настоящая фамилия. Быстро просмотрев общих друзей, пришел к выводу, что это может быть только один Дмитрий – брат Маришки. Ну и что ему от меня понадобилось? Черт, еще и в друзья просится. Хотя, надо сказать, парень он, кажется, классный. По крайней мере фигура у него… Черт, нельзя так! Пора выключать свои извращенские мысли, он же брат моей подруги! Ладно. Так и быть, добавлю его. Но только потому что он брат Марины. Да, точно. А то вдруг еще подумает что-то не то… «Привет» - ага, он такой остроумный. Кроме привета ничего написать не смог. «Привет…» - а я буду еще более остроумным, даже добавлю три точки в конце. Для загадочности, ага. «Я Дима, брат Марины. Мы сегодня виделись, и я тебя ударил…» «Я помню» «Губа не болит?» - о, Боже, он такой милый, такой заботливый… Почему-то он начинает меня бесить. «Давай я тебе так же врежу, а потом посмотрим – болит губа или нет?» «Злишься, да?» «Да что ты, ни капли! Просто мне каждый день дают по морде совершенно незнакомые парни ни за что ни про что, а так все нормально!» - блин, раздражает он меня. Какой-то теперь слишком правильный, того и гляди – в аудиозаписях «Аллилуйя!» заиграет! «Ну, знаешь, посмотрел бы я на тебя, если бы твоя сестра с кем попало гуляла вечерами!» «Ну, спасибо за «кто попало»! И вообще, тебе не кажется, что это как минимум неадекватное поведение? Ты всегда так себя ведешь?» «А что не так? Тебе что-то еще и не нравится?» - черт, я как будто слышу его издевательский голос! «Мне всё нравится! Я вообще хиппи, чтоб ты знал! А теперь давай прекратим наш разговор, всё равно он не несет должной смысловой нагрузки!» - я с остервенением тыкал пальцами в клавиши, словно вымещая на них злость. Он молчал около двух минут. За это время я искусал губы, почему-то ожидая его ответа. «Хорошо. Я просто хотел извиниться за сегодняшнее поведение. Прости, я был слишком не сдержан. Пока.» Ну, вот. Теперь я чувствую себя истеричной сволочью. Надо прекращать сидеть допоздна, и получше выспаться. Может, тогда подобрею? Хотя вряд ли… « Хорошо. Всё нормально.» Закрыв ноутбук, я отставил его и блюдце с бутылкой на пол, откидываясь спиной на бортик ванной. Почему-то с лица не сползала странная, довольная улыбка.