Кодекс Хранителей

В мае сорок первого года двадцатилетний студент мединститута Леонид Мурашов чувствовал себя абсолютно счастливым. Он только что женился на любимой девушке, впереди была долгая и счастливая жизнь. А в июне началась война… Леонид ушел на фронт. Дожил парень до сорок третьего года, потом погиб во время случайной бомбежки. Его молодая жена успела родить ребенка, сына, но любимого с фронта так и не дождалась… Леонид даже на фронте не забыл о собственном счастье, старался помочь и остальным обрести истинную любовь. За это его в шутку прозвали «Купидоном». После смерти Леонид, который как и любой советский комсомолец был атеистом, испытал серьёзный шок. Оказалось, что он может остаться хранителем, может наблюдать как растет его сын. Но понравилась ему совсем другая служба. Лёня пожелал быть Купидоном. Это ведь такое приятное и важное дело, тем более, что он и раньше видел, какие люди идеально подходят друг другу. Увы, не сложилось. Первая же пара, мужчина и женщина, идеально подходящие друг другу, оказались упрямыми. И после десяти лет попыток Леонид отчаялся. Тем более, что подрастала его собственная внучка, очаровательная упрямица Женя, тоже собравшаяся именно в спецназ. Чем привлекала молодую девушку столь неромантичная работа сказать было трудно, но оставить девушку одну не смог, стал её хранителем. Женя его серьёзно беспокоила. Опытный боец и хороший снайпер, она слишком часто шла на неоправданный риск, пытаясь что-то кому-то доказать. И не замечала ничего вокруг. Ни того, как часто ребята рискуют собой, прикрывая её, ни того, насколько искренни чувства, в наличии которых её так старательно убеждал командир. А вот Леонид был уверен, как бывший купидон он не ошибался в чувствах людей. Женя сидела в собственной квартире, предчувствуя очередной одинокий вечер. Вроде и сама добивалась чего-то подобного, но сейчас было немного тоскливо. Одиночество, раньше прочно ассоциирующееся со свободой, теперь начинало напрягать. Женя не желала включать ни телевизор, ни компьютер, в квартире царила почти абсолютная тишина, только убаюкивающе тикали часы. И девушка задремала… Ей почему-то приснился очень странный сон. Девушка пробиралась через кусты, выходя на опушку густого леса. Чаща была смутно знакомой, но точно узнать места девушка не могла. На полянке горел костёр, над костром закипал котелок с чем-то очень вкусно пахнущим, а на Женю чуть насмешливо смотрел парень, сидящий у этого костра. Одет он был в гимнастерку времен Великой Отечественной. И он тоже был Муре знаком.  — Ну, здравствуй, внученька. Да не смотри ты так удивленно, знаю, что на дедушку не тяну. Двадцать три года, даже ты сейчас старше.  — Так вот откуда я тебя знаю. То есть, вас, наверное. У бабушки несколько фотокарточек было. А где это мы? Я же сейчас сплю?  — В принципе, да. Ты сейчас спишь, а я давно умер. Но разговору это не мешает. Чай будешь? С травками. А еще есть сухари со сгущенкой. В принципе, сон твой, если постараешься, можешь представить что угодно, но мне сгущенка привычней.  — Давайте сгущенку, дедушка. Ой, как-то не звучит. Как мне вас называть? — Мура устроилась у костра, поджав под себя ноги.  — Зови Леонидом. Или Лёней, можно даже на «ты». Держи чай, Мурка. Или Женя?  — А про Муру ты откуда знаешь? — Женя осторожно взяла из рук собеседника стаканчик, странным образом скрученный из бересты. — Ой, не горячий! А как такие делать?  — Потом научу. Держи сгущенку и давай поговорим. Только не о стаканчиках для начала. Женя, я знаю о тебе и твоей службе, потому что я твой Хранитель. То есть, что-то вроде личной удачи.  — Удачи? А я должна об этом знать? Есть много легенд про ангелов-хранителей, но я никогда не слышала личных историй.  — Вообще-то, ты обо мне знать не должна. Более того, наш разговор является прямым нарушением если и не законов Мироздания, то некоторых правил точно. Но с вами довольно трудно, так что иногда приходится нарушать правила. Женя, меня беспокоит даже не твоя служба, скорее твои мысли. С чего ты решила, что должна кому-то что-то доказывать?  — Я никому ничего не доказываю! Но мне и не нужно никаких скидок! — Мура терпеть не могла, когда поднимали эту тему.  — Скидок тебе никто и не делает. Женя, на войне просто не до того, поверь, я знаю. Но тебя и Лесю будут беречь, будут брать на себя больше. Это инстинкт. Женщину нужно беречь и защищать, иначе просто незачем быть мужчиной. Позволь им это, так будет всем только легче.  — Не знаю, мне наоборот казалось, что только хуже. Ребята не должны мне помогать, сумки тягать и прочее. Им тоже силы нужны. — Стаканчик приятно грел руки, пляшущие язычки огня успокаивали взгляд и душу, и девушка уже не скандалила, не доказывала свою точку зрения, просто советовалось. Ей давно хотелось с кем-то поговорить об отношениях в отряде, но маму эта тема всегда пугала.  — Мальчишкам портфели носить не позволяла, теперь этих бережешь. Женька, да побудь ты эгоисткой! Не перетрудятся, они здоровые. Даже полезно, меньше глупостей делать будут. — Вот об этом я не подумала. За идею спасибо! Может и сработает. — В глазах у девушки загорелись азартные огоньки, а в голове появились интересные мысли. Может, если они с Лесей будут немного эгоистичней и постараются утомлять парней сильнее, то глупостей станет меньше? И руки уставать не будут…  — А командир? — Прервал собеседник её размышления резким вопросом. Женя густо покраснела.  — А что командир? Я его уважаю. И приказы выполняю.  — Ну-ну. А ещё он симпатичный, правда?  — Да… Нет! Он командир и точка! И ни капельки мне не нравится. Леонид устало вздохнул и обойдя костер, присел рядом с девушкой. Даже обнял её за плечи.  — Не ври. Себе бесполезно, а меня очень трудно обмануть в таких вопросах. Я хоть и неудавшийся, но купидон. Он тебе нравится, да и сам тебе симпатизирует. Дай парню шанс.  — А дальше что? — Девушка задумчиво пожала плечами, примеров неудачных браков перед глазами было предостаточно. — Дети, кухня и вечная нервотрепка. К тому же ведёт он себя, будто играет. Выйдет — хорошо, не выйдет — другую найду.  — А как с тобой иначе? Ты же чуть что обиделась. Попробуй быть немного проще, тебе же и самой это внимание льстит. Попробуй, а не будешь — выпорю при следующей встрече. Всё, чай допивай и просыпайся. Кресло не самое лучшее место, ложись нормально, а то не выспишься.  — Ага. Ой, только один вопрос! А почему ты купидоном не стал?  — Начальство помешало, — слегка обижено буркнул парень, рассеиваясь вместе с поляной, костром и котелком, — ваше, кстати. Проснулась Женя в кресле, все ещё ощущая во рту вкус сгущенного молока. ***  — Мура! — Кот резким движением выдернул девушку из-под обвала и крепко прижал к себе. Излишне грубовато, пожалуй, но девушка действительно чуть не погибла. Женя на пару минут расслабилась, потом собралась начать вырываться и возмущаться, но перед прикрытыми глазами возник силуэт молодого парня в гимнастёрке, помахивающего солдатским ремнем.  — Вась, спасибо. — Тихонько прошептала девушка и нежно поцеловала спасителя в щеку, ближе к уголку губ.  — Не за что. Мурка, как ты меня напугала. И сама трясешься вся. Давай ещё пять минут и надо уходить. Вход мы обрушили, теперь у них только один путь остался, а там уже группа захвата. Скоро домой. — Парень говорил тихонько, почти шепотом, бережно прижимая к себе девушку и поглаживая по спине. От прикосновений страх отступал, сердце начинало биться ровнее и вставать совершенно не хотелось. Как и расставаться.  — Вась, а мне показалось или ты меня с утра в кафе хотел пригласить? На мороженое?