Кодекс Хранителей

Искрящие брызги разбитых водяных струй переплетаются с потоками воздуха, оседают на белоснежных, выпущенных от огромной радости крыльях, искрятся, затмевая любые бриллианты. А вот затмить ярко-синие глаза очередной Хранительницы не могут. Этого вообще никто не может. Даже её подопечный, имеющий весьма косвенное отношение к "Смерчу", но всё равно знакомый Бате, Багире и Бизону. А значит и ангелам, сотрудничать-то приходится. Её зовут Вера. Вот такое заурядное для человека и говорящее имя, но на самом деле это давно не важно. Она и будучи человеком не слишком много придавала значения внешним атрибутом, и став Хранителем не стала менять приоритеты. Точнее, приоритет. Хранителями становятся родственники или друзья. Те, кто умер или даже не рождался. Так принято объяснять для начинающих, так же говорят подопечным если приходится встречаться лично, так принято считать. На самом деле всё одновременно проще и сложнее. Вера никакого отношения к своему подопечному при жизни не имела, родственниками они не были даже семиюродными, друзьями тоже. Если считать дружбой только совместные посиделки или игры. Он даже голоса её никогда не слышал, а сам говорил только здравствуй. И внешность бы не описал, запоминающихся деталей было ровно две: инвалидное кресло и ярко-синие глаза. Девочка Вера была инвалидом, врачи не давали ей больше десяти лет жизни, но мать упрямо боролась. Он тогда больше восхищался именно матерью, помочь хотел ей, а потому помогал вывозить из подъезда инвалидное кресло. Лифта в пятиэтажке не было, пандуса тоже. Прожила девочка немного дольше, не десять лет, а двенадцать, он как раз служил в армии когда во дворе были похороны. И вернувшись долго не мог смириться с тем, что окно спальни на третьем этаже теперь вечерами тёмное. А раньше он иногда поднимал взгляд и видел грустную синеглазую девочку. И иногда ободряюще ей улыбался. *** В такие моменты кап-два Снежный просто ненавидел море! Терпеть не мог, именно за то, что слишком много террористов и контрабандистов предпочитало водный путь, за то, что катера береговой охраны часто уступали технике противника, за подобные бои и стычки, бестолковые и роковые. Сам он чудом спасся от осколков, заслонил его невесть как сорвавшийся лист металла, а вот двум матросам повезло намного меньше, обоих парней сильно посекло осколками. Теперь Снежному было паршиво. Привычка отвечать за всех и вся въелась в плоть и кровь, гнала вперёд, заставляла добиваться невероятных результатов. И тяжело переносить любые промахи и поражения. Даже надуманные. Особенно надуманные. Человек действительно может быть не виноват, а вот командир виноват по умолчанию. Вера наблюдала за подопечным закусив губу, вновь остро ощущая собственное бессилие, теперь даже острее, чем в детстве. Тогда ей безумно хотелось невозможного: вырасти, спуститься во двор своими ногами, чтобы Андрей её заметил. Теперь точно заметил бы, но вот встретиться как раз и нельзя было. При его жизни точно... Барс бредет сам не зная куда, по долгу службы хорошо изучено побережье, но плохо город, а это к тому же спальный район. Одинаковые пятиэтажки, одинаковые дворы, взгляду зацепиться не за что. Вот и бредёт Снежный будто в полусне, пока не мелькает что-то знакомое на краешке сознания. А нет, не знакомо, просто очень похоже. Много лет назад так же выглядел его собственный двор, но ничего мистического в этом совпадении нет. Карусели стандартные, дома тоже, петуньи и календула растут в любых условиях, зеленую краску достать почему-то проще. Вот и выкрашены ей заборы, качели, двери подъездов. Будто в детство вернулся на мгновение. Только его детство уже далеко. Не получится снова стать безмятежным, вернуть ту лёгкость и безответственность, ту свободу. И веру в чудеса. Веру? Странные у памяти пути, извилистые. Думает он вроде об абстрактном чувстве, а сам привычно скользит взглядом по окнам, высчитывая нужное. Которое, конечно, не там и не тогда, тоже наверняка будет тёмным, но память... Идея возникает в голове абсолютно спонтанно, буквально за пару секунд до того, как Барс находит нужное окно. Времени хватает чтобы оказаться в нужной квартире, пустой, кстати, и став видимой приникнуть к оконному стеклу. Нарушение правил, но вечер только начинается, а этаж третий. Ничего Барс толком не рассмотрит, скорее решит, что привиделось. Но может станет чуть легче. Он почти и не удивляется, рассмотрев в том окне синеглазую девушку. То ли считает, что сам всё придумал, то ли место и время диктуют свои условия, но от этого возвращение в детство становится полным и мальчик Андрей будто делится бесшабашной уверенностью с уставшим Барсом. А девушку он увидел (придумал?) красивую, хотелось бы реально встретить. Вера снова стала невидимой едва получив ту самую улыбку. Все начало налаживаться. Она бы тоже хотела встречу немного продлить, но сейчас было нельзя. А потом... Да, далеко не каждый способен стать после смерти Хранителем, но верить никому не запретишь. А ей тем более, она же и сама Вера.