Кодекс Хранителей

Очередное разбирательство касательно прямого нарушения правил, чётко прописанных в Кодексе, совсем не радовало. Дисциплинарную комиссию, группу Хранителей подобные издержки давно уже не напрягали. Да, проникать в мир живых категорически не рекомендовалось, но возможность-то была. А значит, все местные обитатели регулярно ею пользовались, выбираясь поближе к своим подопечным. Тем более, что ситуация с контр-адмиралом была совсем уж неоднозначной, а критиковать десятилетнего ребёнка, и без того тянущего непосильный груз, даже не поворачивался язык. Влетело в очередной раз Стасе, но тоже не слишком строго, в конечном итоге поступок её имел больше положительных последствий, нежели отрицательных. Василий всё-таки смог смириться, хотя больше всего опасений вызывал именно он. Вот так узнать, что могла быть сестрёнка, точнее даже, что она есть, но шансов увидеть её почти нет.  — Дмитрий, что вы думаете делать со своей подопечной? Действовать теми же методами?  — Не совсем, — пожал плечами парень лет двадцати, чем-то неуловимо похожий на контр-адмирала Булатова, — извините, но убедительно тонуть я не смогу, а спасать в случае чего буду сам. По привычке. В сторонке чуть обиженно надулась Лизонька, мысленно уже оценившая нанесённый моральный ущерб в две шоколадки, но взлетать и обрушиваться на товарища с кулаками в ходе заседания было бы глупо. Да и Дима только посмеялся бы. Члены Дисциплинарной Комиссии переглянулись, тяжело вздохнули, санкционировали очередную выходку, заранее объявили за неё же выговор и отпустили обвиняемых. *** Каблуки стучали по мелкой и частично выщербленной плитке вокзала, чемодан тоже катился как-то неровно, с заносами и подскоками, но Маргарите Степановне Кошкиной было как-то не до того. Точнее, вообще не до чего, мысли занимали посторонние мелкие проблемы, во многом надуманные, но позволяющие пока отгородиться от пустоты. Странно, раньше она непременно замечала бы все мелкие детали, например, девочку, у которой сбежал котёнок или прелестную девушку с первоцветами, провожавшую молодого парня, но теперь нет. Багира существовала отдельно, а весь прочий мир отдельно. Дима в очередной раз мысленно проклял внешность, магнетизм, наследственность и прочие качества, стабильно привлекающие к нему женское внимание. А ещё характерную для Хранителя привычку беречь, ценить и помогать всем и вся. В итоге он едва не опоздал на поезд, а ждать ещё одно пассажира машинист бы не стал. Заявиться же в купе тогда, когда поезд уже отъехал километров на триста от Петербурга было бы совсем подозрительно.  — Добрый день. От мужского голоса Багира даже вздрогнула, на мгновение показалось, что кое-кто сыграл с ней дурацкую шутку и взял билет в то же купе, но нет. На пороге стоял всего лишь парень лет двадцати.  — Добрый, — сухо и машинально кивнула Кошкина, бросив на спутника лишь короткий взгляд. — Присаживайтесь, молодой человек. Что стоять на пороге?  — Вам с чемоданом помочь? Чёрт, ну не стоило смотреть второй раз! И отвечать не стоило, пусть бы посчитал её старой занудой и отстал! Так лучше было бы… Для всех, для неё самой лучше, чем сидеть и жаловаться на свою жизнь молодой копии Булатова. Нет, вот серьёзно копии. Почти абсолютной, откровенно говоря! Хотя, а почему нет? Прогулки кое-кто до сих пор любит. Но менять что-либо было уже поздно, Рита сидела, нервно стуча пальцами по стакану с чаем и говорила. Не жаловалась, строго говоря, просто рассказывала парню, с которым и знакома была всего полчаса, обо всех своих неприятностях. А он сидел, чутко слушал и очень странным жестом обнимал Кошкину за плечи. У мальчишки всё же были глаза Булатова, спокойные и глубокие, сейчас этот взгляд странным образом дарил тепло и покой.  — Думаю, вы просто устали, Маргарита. Попытались слишком много на себя взвалить. Это пройдёт. И всё обязательно наладится. Просто позвольте кому-то позаботиться о себе. Да вот хотя бы мне! Маргарита, вы любите авантюры?  — Любила… Люблю! А что?  — Этот поезд идёт по своеобразному маршруту, можно выйти на следующем полустанке и пройти к нужному вам городу напрямик, через поле и лес. Так будет намного быстрее. Не хотите.  — Хочу! Только чемодан… Всё же не рюкзак.  — А у меня есть запасной рюкзак! Небольшой, но ваши вещи влезут. А сам чемодан заберёте на вокзале у проводницы. Я договорюсь! Договариваться её сосед, кстати, звали парня Димой, умел прекрасно. Очень знакомыми Булатовскими методами. Проводница быстро согласилась присмотреть за чемоданом до конечной станции и даже нашла карту интересующей их местности, а парень лукаво прищурился и улыбнулся ей ободряюще.  — И не волнуйтесь, всё будет хорошо. Просто у вас повышенное внутричерепное давление, потому виски и ломит. Рита, пойдём. Это действительно было то, что нужно. Багира вновь скользила по летнему лугу, наслаждаясь ощущением свежего ветра на коже, чувствуя, что прощает. В первую очередь себя саму, за все недавние ошибки. И других… И обстоятельства… И саму жизнь.  — Дима, спасибо тебе. Ты мне очень помог, правда.  — Обращайтесь! Хотя… Есть у меня ответная просьба, пожалуй. Ваш отпуск заканчивается двадцатого числа, а путёвка до семнадцатого. Не вздумайте запираться в квартире, легче не станет никому. Лучше вытащите Булатова. Он сам решит куда. Багира ещё много хотела бы спросить, но они дошли до просёлочной дороги и Дима как-то быстро исчез, оставив Риту наедине со всеми вопросами и догадками. Но слово она дала и собиралась выполнить. Булатов приехал куда-то на окраину, в небольшой двор, где долго и тоскливо смотрел на окна одной квартиры.  — Бать?  — А на кладбище не могу. Рит, у нас ведь до Ленки сынок был. Родился с пороком сердца, год только и прожил. Димой звали. Я теперь приезжаю сюда иногда, чтобы вспомнить. Даже фотографий всего две осталось. После этого на самом деле всё в семье и разладилось, но я ещё тянуть что-то пытался. Багира, скажи, у тебя никогда не возникало ощущения, что нас будто иногда специально толкает кто-то, чтобы мы поняли свои ошибки?  — А мы всё равно не понимаем. Кажется иногда.