Человеческое

Иногда ему кажется, что он сходит с ума. Иногда – что уже сошёл, и вся эта, на редкость безумная, ситуация – плод его больного воображения. Но увы. Он не может спать. Измученный человеческий разум и рад бы провалиться в сон, но кибернетические системы упрямо держат идеальную боевую машину в рабочем состоянии. И зачем он позволил уговорить себя остаться? Здесь всё насквозь пропахло кровью. Едва уловимо, с нотками забирающегося с улицы мороза – в галереях и переходах Храма, сильнее – на тренировочных площадках и в лазарете, одуряюще-сильно – на площадке перед входом, где ещё совсем недавно едва не был уничтожен новый Лин Куэй. Неужели никто больше не чувствует? Или чувствуют, но делают вид? Тогда зачем? Слишком много вопросов. Нужно устроить перезагрузку хотя бы компьютеру, пока не начал сбоить, но страшно. Страшно снова потерять те остатки человечности, которые удалось выцарапать у безжалостной программы. Киборг гладит цветную мозаику на одной из стен редко используемого зала, пытаясь если не почувствовать, то хотя бы вспомнить, как ощущается на подушечках пальцев стекло. Наверняка оно очень холодное, впрочем, как и всё здесь. И слишком хрупкое. – Ты специально забираешься туда, где никого нет? – звучит от входа в зал спокойный голос грандмастера. Киборг молча пожимает плечами. Ответа на этот вопрос он и сам не знает. Саб-Зиро осторожно подходит ближе, ведёт ладонью по отшлифованной поверхности мозаики до пальцев друга. Киборг дёргается, собираясь убрать руку, но передумывает. – Смоук, что случилось? Тебе нужна помощь? – Нет, – он чуть качает головой. Попытки убедить Саб-Зиро, что он опасен и от него стоит избавиться, киборг бросил ещё недели две назад. – Просто… всё так изменилось. А я – нет. Для него словно не было тех долгих десяти лет, которые так изменили мир вокруг. Хотя – без “словно”. Отключенные системы и анабиоз просто вычеркнули эти годы из его жизни. Он был – прошлым, и в настоящий, обновлённый и живой Лин Куэй не вписывался. Но Саб-Зиро упёрто продолжает считать иначе, и с этим приходится смириться. Если бы не программа, которая иногда берёт верх над разумом и заставляет желать крови. Пока ещё ему удаётся останавливаться в дюйме от катастрофы, но киборг прекрасно понимает, что долго так продолжаться не может. Вообще-то, он подчиняется медальону грандмастера, но – друг не хочет ему приказывать. И всё-таки, как же хочется спать… – Смоук, – этот самый грандмастер прерывает затянувшиеся размышления самым бесцеремонным образом, тряхнув ушедшего вглубь себя киборга за плечо. – Прекращай изображать статую. Ты живой. – Хочешь попробовать сломать мне руку? – он прекрасно слышит в своём голосе неприкрытое ехидство, но криомант отшатывается, словно гадюку увидел. – Нет! – Спокойней. У тебя и не получится, – киборг легонько стучит по броне, которая отзывается весёлым металлическим звоном. – Здесь нет ничего от несовершенного человеческого тела. Ну, так, по крайней мере, задумано. Я спать хочу, Тундра… – Всего-то, – друг с облегчением улыбается и тянет его прочь из зала. – Пошли. Есть среди новичков один снотворец. Заодно и выясним, что он может.