Сделка прежде всего

      - Эй, Дженни! Отнеси бекон Лео! – раздалось из кухни.       Девушка быстро приняла заказ от Фреда – человека крайне неприятной наружности и еще более мерзкого характера – и поспешила выполнить указание. На столике перед Лео, очередным посетителем «Закусочной Боба», появилась тарелка прожаренного до золотистой корочки бекона. Когда Дженни отходила от него, Лео ощутимо шлёпнул девушку по ягодицам и нагло заявил:       - Уверен, ты уже догадалась, кто этой ночью будет рядом с тобой.       Он расплылся в самодовольной ухмылке. Дженни в ответ на его слова лишь презрительно скривилась и отошла к стойке бара. Случайный наблюдатель мог бы подумать, что такое поведение клиента ничуть не заботит официантку, но это была лишь видимость. На самом деле вся она внутренне сжалась, предчувствуя боль и унижения, которые ожидают её в ближайшем обозримом будущем. Впрочем, в этом не будет ничего нового. Всего лишь произойдёт то же, что и каждый день вот уже как семь лет…        Когда Дженни было девять, её мать лишили родительских прав, а девочка оказалась в приюте. Какое-то время она была счастлива без пьяных истерик и избиений со стороны матери. В приюте всегда была еда, в отличие от её прошлой жизни, когда ей приходилось голодать несколько дней кряду, пока мать не выходила из запоя и не вспоминала о существовании дочери.       Но спустя два года в приюте появился новый воспитатель. Он был добр к детям, часто говорил им ласковые слова, утешал, когда они плакали, гладил по голове. Но всё это казалось каким-то наигранным, неискренним, странным. Позже Дженни стало ясно, почему.       Однажды она увидела, как воспитатель идет по коридору с Милли и Кайлом, держа их за руки. Вроде бы ничего не предвещало беды, но Дженни последовала за ними - из-за подозрений, или, скорее, простого любопытства. Воспитатель завел детей в какую-то комнату и не просто закрыл дверь, но запер её на ключ. Сквозь замочную скважину Дженни было плохо видно, но то, что она смогла увидеть, повергло её в ужас.       Ни Милли, ни Кайл никому не рассказали о том, что с ними сделал воспитатель. Но Дженни замечала, как они вздрагивали, когда он клал руки им на плечи или трепал их волосы. Его ласковый голос вызывал у девочки рвотные позывы. Поэтому, когда он протянул к ней свои мерзкие руки, она отстранилась. Обычно его взгляд был пустым и безэмоциональным, но в этот момент они странно блеснули.       Он не церемонился. Подкараулил Джинни у туалетов, заткнул ей рот ладонью и потащил за собой. Девочка была слишком слаба, чтобы вырваться, как бы она ни пыталась кусаться, царапаться и лягаться. Они оказались в уже знакомой Дженни комнате; он резко бросил её на ковер, а сам принялся искать ключ, чтобы закрыть дверь.       Девочка запрыгнула на него сзади, обхватив руками за шею и изо всех сил сдавив ее. Мужчина глухо зарычал и легко сбросил девчонку на пол. Дженни не могла терять ни секунды. Она всем весом врезалась в дверь, которую воспитатель, к счастью, не успел запереть, и, вылетев в коридор, понеслась к выходу. Сердце стучало в висках и в то же время сжималось от ужаса, пока она бежала к воротам приюта, каждую секунду ожидая, что её схватят.       Она успокоилась, лишь оказавшись достаточно далеко от места, что какое-то время было её домом. И тюрьмой. Дженни не знала, где она и куда ей идти. Она была одна, маленькая и беззащитная, в лёгкой одежде. Взрослые более не внушали ей доверия, и Дженни старалась избегать людных мест, отдавая предпочтение пустынным улицам и переулкам. Она все шла и шла, без смысла и цели, долгие часы, пока не наткнулась на Боба.       Боб Холдер, средних лет темноволосый мужчина с доброй улыбкой и открытым взглядом, оказался её спасением. Девочка поначалу не желала даже говорить с ним, - она знала, что может скрываться за добротой, - но Боб смог немного растопить лед, угостив её бутербродом с сыром. Мужчина пожалел Дженни и предложил ей пожить у него.       Бобу пришлось приложить немало усилий, чтобы завоевать доверие Дженни, но, наконец, ему это удалось. Как оказалось, мужчина жил на втором этаже дешевой забегаловки с гордым названием «Закусочная Боба». На самом деле, сложно было сказать, чем на самом деле являлось это заведение: кофейней, баром, пиццерией или фастфудом. Располагалось оно далеко за городом, но всё равно пользовалось популярностью у людей, проезжавших мимо. Были здесь и постоянные клиенты, которые ездили в соседний город на заработки и раз или два в неделю возвращались к своим семьям.       Хозяин закусочной был добр с Дженни, как и его друзья и совладельцы – огромный рыжий детина Финн и шкафоподобный Морис. Девочке выделили средних размеров комнатку, оформленную в светлых тонах, хоть и дешево обставленную. Когда ей исполнилось 12 лет, она решила помогать новообретенным родителям с работой и добровольно записалась в официантки. По такому случаю ей купили очаровательное платье с бантиком под воротничком, которое оказалось ей слегка великовато. Но, пожалуй, от этого оно смотрелось даже более мило. Посетителей такой поворот событий только порадовал: им нравилось смешить девочку и рассказывать ей интересные истории.       Жизнь, наконец, наладилась, и каждый день приносил Дженни радость и хорошее настроение. Пару раз вместе с Бобом она ездила в город, где уговаривала названного отца купить ей книг. Особенно её интересовала научно-популярная литература, что приятно удивило Боба, готовившегося купить ей дешёвый подростковый роман.       Она и сама не знала, в какой момент все так изменилось. Просто однажды Фред, один из постоянных клиентов закусочной, больше остальных одаривавший девочку конфетами и мягкими игрушками, решил, что она созрела для особенного подарка. Дженни видела в тот день, как этот полный парень лет двадцати, лицо которого украшали многочисленные гнойные прыщи, долго о чём-то разговаривал с Бобом у стойки бара. Хозяин закусочной лишь отрицательно мотал головой, а потом даже повысил на парня голос, но осекся, когда Фред выложил на стойку толстую стопку купюр. Пока Боб пересчитывал деньги слегка дрожащими руками, Фред обернулся к Дженни и ухмыльнулся. От этого девочку прошиб холодный пот, но она ещё даже не подозревала, что её ждет.        Когда она поднялась после рабочего дня в свою комнату, то обнаружила в ней неприятно знакомую фигуру. Фред сидел на её кровати, но прежде, чем Дженни успела произнести хоть слово, за её спиной захлопнулась дверь. Чувствуя, как поднимается волна паники, девочка попробовала открыть её, но все попытки оказались безуспешными.       Убедившись, что спинка стула надёжно удерживает дверь, Боб оперся о стену рядом и достал из кармана купюры. Из комнаты Дженни донеслась возня и короткий шум борьбы, а затем послышались крики и мольбы о помощи. Боб снова и снова пересчитывал деньги, насвистывая себе под нос незамысловатую песенку, и шуршание бумаги успокаивало его совесть. Через какое-то время крики сменились на тихие всхлипывания, и хозяин убрал стул. Дверь распахнулась, и из комнаты, на ходу застёгивая ширинку, вышел Фред. Дженни, свернувшись калачиком на своей кровати, содрогалась в тихих рыданиях. Ей не было и тринадцати лет, когда её насильно лишили девственности.       Как об этом узнали другие клиенты, ей было неизвестно. Да, впрочем, это не было важно. Боб получал значительную прибавку к зарплате – посетители забегаловки получали Дженни. Несколько дней она не выходила из комнаты, запершись изнутри, но, когда терпение Боба иссякло, Фред и Морис вышибли дверь и заставили её вернуться к работе официантки. Теперь мужчины-посетители смотрели на неё совсем иначе. Ещё бы, ведь из одежды Боб отныне приобретал для неё лишь короткие открытые платья.       Каждый день следующие семь лет был кошмаром, каждая ночь – адом. Когда Дженни пыталась бунтовать или слишком активно сопротивлялась насильнику, ей ломали руку. Угрозами ещё большей боли Боб убеждал её молчать при врачах, которые накладывали гипс на пострадавшую конечность. Кости заживали, и всё начиналось заново. Были определенные правила для клиентов, определенные ценники на разного рода извращения, но для Дженни это ничего не значило. Ее тело было испещрено шрамами, как и её душа. Однажды она просто сломалась и пожелала покончить со всем этим самым простым способом… Но не нашла в себе сил для самоубийства. Она смогла оставить лишь один порез на своем запястье и, ненавидя себя за это, тут же поспешила промыть и забинтовать рану.       Единственное, что отвлекало её от ежедневных страданий, это книги. Чем старше она становилась, тем больше её увлекала физика, тем сильнее восхищал космос и интересовал мир вокруг. Спустя годы она научилась абстрагироваться от происходящего, позволяя клиентам издеваться над ней сколько угодно и не издавая ни звука, чтобы не доставлять им удовольствие своими криками или стонами боли.       - Дженни, третий столик! – крикнул Морис с кухни.       Дженни, оттолкнувшись от стойки бара, подошла с блокнотом к очередному столику, безразлично взирая на посетителя. Приняв заказ, она отнесла его Морису. Она знала, что сегодня её ждет то же, что произошло вчера и что будет завтра. Сначала будет вполне обычный рабочий день, а ближе к вечеру посетители начнут расходиться, пока не останется только один. Когда Дженни уберёт со столиков, Боб проводит её и клиента в её комнату и запрёт дверь. Затем её изнасилуют, возможно, каким-нибудь извращённо-нестандартным образом. А потом наступит утро. И снова по кругу.

♫♪♫ здесь и далее POV Дженни ♫♪♫

      Я лежала на мокрой постели и молча смотрела в потолок. Призрачный лунный свет, который лился из окна над кроватью, предусмотрительно зарешетчатого Бобом, слегка освещал комнату. Тень от высокого книжного шкафа в углу падала на старенький компьютер, примостившийся на обшарпанном столе из светлого дерева. У противоположной стены стоял небольшой диванчик, который сейчас был погребён под кучей впопыхах сброшенной одежды – моей и Лео.       Мужчина, который был старше меня как минимум лет на десять, мирно посапывал рядом со мной. Слабак. Смазливое личико, модельная внешность, точеная фигурка – нечего удивляться, что он кончил так рано. Другие успевали подольше надо мною поиздеваться, прежде чем заляпать постель спермой.       Я поднялась с кровати и с отвращением взглянула на него. Хотела бы я посмотреть, как он будет гореть в аду. Вместе со всеми остальными, кто причинил мне боль. Особенно сильно я ненавидела Боба. За то, что когда-то называла его «папой», за то, что поверила ему, хотя прежняя жизнь учила меня не доверять вообще никому.       Я подошла к стене и встала возле нее на колени. Который уже год я вот так стою перед висящей на кусочке скотча иконой богородицы с младенцем на руках? Уже и не вспомнить. Как и каждую ночь, я сложила руки в молитве и, закрыв глаза, принялась шептать строки из псалтыря. Я умоляла Бога, ангелов, святых помочь мне, избавить от боли, заглушить мои страдания… Как обычно, в ответ я слышала лишь тишину.       Говорят, Всевышний посылает нам испытания, преодолевая которые, мы становимся сильнее. Если это такая шутка, то мне не смешно. Разве мало испытаний я уже преодолела? Мало боли испытала? Но ничего не меняется! Изо дня в день все повторяется, снова и снова, снова и снова, а награды и избавления, очевидно, ждать не приходится.       Надоело. Всё надоело!       Сжав зубы от злости, я резко сорвала икону со стены, оставив кусочек её на скотче, и поднялась с колен.       - Ты слышишь меня, «Бог»? – обратилась я к луне за окном. – Я терпела всю жизнь, но - знаешь что? Мне всё это осточертело. Почему ты даже не дашь мне сил, чтобы я убила себя?! Тебе настолько наплевать на то, что происходит здесь, внизу, со мной и моей жизнью?!        Я прервалась, чтобы отдышаться. Руки била мелкая дрожь, настолько я была в ярости и бешенстве! Если уж Небеса не желают помочь мне, то в этот раз я обращусь к Преисподней.       - Ну же, демоны! – крикнула я в пустоту, совершенно не заботясь о том, что могу разбудить Лео. – Неужели никто из вас не желает заполучить мою бессмертную душу? К черту всех богов и ангелов! Как насчет сделки?..       И снова – никакого ответа. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь сопением Лео. Я бессильно осела на пол. Как же я одинока, беспомощна, беззащитна… Ненавижу, презираю себя за это. На глаза навернулись слёзы и я, свернувшись клубочком на холодном полу, отдалась уже долго преследующему меня чувству страха, щемящей боли, бессильной ярости…       Я и не заметила, когда дорожки слёз на моих щеках высохли, а я погрузилась в сон. Мне казалось, что я нахожусь в пустоте, в невесомости. Я протянула руку, и место моего прикосновения к тьме озарилось тусклым синим светом, который, впрочем, с каждым мгновением становился всё ярче. И вот, наконец, свет сложился в странный символ, больше всего напоминавший пятиконечную звезду. Звезда была вписана в узорчатый круг, диаметр которого был даже больше моего роста. Что же это такое?       - Это называется пентаграмма, - с легкой насмешкой произнес голос. Я заозиралась вокруг, пытаясь найти его источник, но меня всё ещё окружала пустота. Голос раздавался словно бы сразу отовсюду, и в то же время, казалось, существовал только в моей голове.       - Кто ты? – спросила я пространство, не совсем осознавая, что со мной происходит.        - Тот, кого вы звали. Я демон. И имя моё – Сиэль Фантомхайв.       Неужели я была услышана? Я не могла поверить в подобное. Слова голоса эхом отражались в моей голове, вызывая шок и недоумение.        Ах, да, конечно. Это сон. Очевидно, это всего лишь сон. Любопытно, что осознание этого факта не заставило меня проснуться, но я, всё же, определённо испытала облегчение.       - И что, теперь мы можем заключить соглашение? – спросила я, пускаясь во все тяжкие. Я обращалась к пентаграмме, предполагая, что источник голоса как-то с ней связан. Интересно, а смогу ли я здесь летать?       - Осознаёте ли вы, что в качестве оплаты я потребую вашу душу?       - Я готова к этому. То, чего я хочу, стоит любой цены.       - И что же вы желаете взамен?       - Убить пару-тройку сотен людей! – я почувствовала, как мои губы сами растягиваются в ухмылке. – Когда умрут все, кто так или иначе причинил мне боль, причём, желательно, в страшных мучениях, - тогда я, наконец, буду свободна. И моя душа достанется тебе.       - В таком случае, вам повезло. Я буду вашим слугой до самого дня расплаты, а к тому же, у меня есть собственный слуга.       - Ого, бонусная система? Вот так невероятное везение!       - Вам достаточно произнести простую условную команду, - продолжал демон, игнорируя моё высказывание, - чтобы мы явились. Какое слово вы выбираете в качестве команды?       - Слово «явитесь» подойдёт? – пожала я плечами.       - Вполне.       Видимо, на этом наш разговор был окончен, поскольку пентаграмма вдруг погасла, а я оказалась лежащей на полу в своей комнате.       - Окей, это было очень странно, - пробормотала я себе под нос. Прежде у меня не бывало осознанных сновидений…       Почему-то очень сильно стала чесаться рука. Я поднесла её к глазам и с удивлением обнаружила на запястье ту самую пентаграмму, только в уменьшенных масштабах. Было похоже на необычную татуировку.        То есть, это был не сон?.. Или я сплю до сих пор? Я попробовала легонько побить себя по щекам, ущипнуть себя, но новообретённая тату никуда не делась.        Я вздохнула. Затем выдохнула. Неужели это и в самом деле происходит со мной? Я… я смогу вырваться на свободу? И отомстить, всем им…        Остаток ночи я провела, шагая из угла в угол и продумывая свой план. Пока Лео пребывал в подобии медвежьей спячки, я пошарила по его карманам и изучила его документы. Так вот, где ты живешь, ублюдок… В том самом городе, где прошло моё детство.        На следующий день я предложила Бобу закатить вечеринку по случаю моего наступающего Дня рождения. Он был крайне поражён моим энтузиазмом по этому поводу, а особенно его шокировало моё предложение пригласить как можно больше клиентов ради такого дня.        - Девятнадцать лет бывает раз в жизни, - пояснила я. – Я поняла, что в таком возрасте пора научиться получать удовольствие и быть открытой новому опыту и экспериментам…        Пришлось сдержать позывы к рвоте от этих слов, но я справилась.       Ещё одна ночь, ещё один урод в моей постели. Но я была готова перетерпеть это ради завтрашнего шоу.        Сегодня в кафе было уютно и спокойно: Боб протирал стаканы у стойки бара, Морис где-то на кухне гремел посудой, Финн в подсобке искал новый половник взамен проржавевшего старого; посетители мирно беседовали друг с другом, потягивая кофе или пиво. За окном царило ясное утро, солнце неспешно двигалось по небосклону - ничто не нарушало идиллии, царящей в закусочной. Я отложила блокнот, увидев, что клиенты пока что заказывать ничего не собирались, и решила: пора.       Но за секунду до того, как приступить к задуманному, во мне проснулись сомнения. А вдруг ничего не выйдет? Вдруг это на самом деле был всего лишь сон? Хотя, как же тогда объяснить пентаграмму на ладони? Я осторожно погладила пальцами символ, который до этого момента старательно скрывала от хозяев и клиентов закусочной – лишние вопросы мне были ни к чему.       Ладно, быть может, ничего и не получится. Но можно хотя бы попробовать. Я провела рукой по своим густым русым волосам и пробормотала себе под нос:       - Явитесь.