Принцесса Дождя и король Солнца

Ника проснулась когда солнце было уже достаточно высоко. И первым, что она увидела, было лицо Мэйсона, с определённо недовольным выражением. — Ника… Ты не потрудишься объяснить это? — почти сразу спросил он прямо в лоб, ткнув пальцем на лежащую на столе записку, так неудачно забытую ею после вчерашних «приключений» на столе. Девушка замялась от неожиданного напора столь мягкого обычно мужчины. — Ну… понимаешь, Мэй… Рик… Он вчера был ранен. И мы с ним разговорились… у сакуры. — Это… — Мэйсон застыл, осознавая сказанное, а затем накрыл лицо ладонью. — Я знал, что ты безрассудна, но чтоб настолько… Черт! И зачем ты вообще с ним связалась??? — Он… — Что он? У тебя же уже есть муж! Или ты хочешь сказать, что проводя ночь с другим мужчиной… От услышанного Ника сначала опешила, но через несколько мгновений ее охватила злость. — Эй! — вскочила она, — подбирай-ка слова! Если ты думаешь, что так просто можешь оскорблять меня или мою семью, то я… — Причем здесь твоя семья??? — При том, что он мой брат! — Кто??? Ливи? — Рик! — Какой к черту… — начал было на высоких тонах Мэйсон, но тут же замолчал, шокированный услышанным. — П… погоди-ка! Это как… Что это значит? — переспросил он. Будь здесь верховный совет империи, старые генералы тут же подвели бы итог: «И вот, решивший проявить жесткость в своих деяниях Мэйсон, был тут же побеждён принцессой». Сев рядом с ней на кровать, он бросил на нее слегка растерянный взгляд. Это было слишком неожиданно, поскольку вот такого исхода парень учесть никак не мог. — Ну… Не сказать, что мы родные брат с сестрой, — пояснила наконец Ника, — но все же родственники. Так или иначе… — А ты уверена, что он не навешал тебе лапши на уши, чтобы заманить в ловушку? — серьезно спросил Мэйсон. — Уверена. У него есть то, что невозможно подделать. — И что же это? — с недоверием спросил парень. — Сила призывать дождь, как и у меня. Она есть только у членов королевской семьи.

***

В полдень солнце пекло так, будто вознамерилось превратить все в пустыню. Жара была действительно невыносимой. Муста и Валкойнен стояли на крыше двухэтажного дома (одного из самых высоких здесь) и всматривались в горизонт. Из одежды на них остались только закатанные выше колена широковатые штаны и мокрые рубахи, повязанные на голову для защиты от солнца. По уже потемневшей и явно привыкшей к подобным беспощадным лучам солнца коже ручейками сбегал пот. — Чёрт возьми! Как долго нам еще находится в этой парилке, Валк? — спросил Муста, поправляя выбившиеся из-под рубашки и слипшиеся от воды и пота черные волосы. Короткие угольно черные усы тоже выглядели достаточно плачевно, а с больших черных бровей то и дело капал пот. — Не знаю… — меланхолично ответил его товарищ. Затем, бросив взгляд на собеседника, не без сочувствия добавил: — Ты не думал о том, что пора бы постричься и сбрить усы? Все же мы еще долго будем в этой жаре… Наверно… Муста будто смутился, но потом ответил: — Не хочу. Они дороги мне. Если постригусь да побреюсь, то не быть мне больше Мустой. Эх… тебе-то не жарко? Хотя… о чем я говорю, твои волосы так рано поседели и теперь уже не так притягивают солнце как мои. Во взгляде Валка промелькнуло недовольство. — Заткнись, — все так же меланхолично ответил он. — Не желаю слышать от тебя… Завидуешь, так завидуй молча… — Эй! Это кто завидует-то??? — негодующе воскликнул черноволосый. Валк, проигнорировав восклицание товарища, повернулся на запад. — О… Есть, — тихо сказал он, когда на горизонте показалась стрела. — Нам пора начинать. Идем. — Чёртов белый засранец!!! — чуть ли взвыл Муста, но тут же успокоился: — Муст, а кремень где? — Внизу.

***

Рик слегка прихрамывая шел по улице мимо таверны и боролся сам с собой. Ника действительно была его родственницей. И он бы соврал, если бы сказал, что не хочет ее защитить. Но в чем-то был прав и старик. Опасно было оставлять эту силу в руках жены короля Солнца. Ливиус не вызывал в нем доверия. Конечно, умом Рик понимал, что Ливиус не виноват в бедах его семьи. По крайней мере напрямую. А уж косвенно обвинять кого-либо было бы глупо… Но в душе его неприязнь к этому «мальчишке», как называл его Старик, не пропала. Странным казалось парню и то, что сегодня утром Старик впервые за столь долгое время поговорил с ним наедине. Видимо действительно боялся, что Рик переметнется. Особенно после вчерашнего. Что поделать, ведь парень действительно подумывал о подобном. Но, не смотря на всю холодность и порой даже отвращение Старика к Рику, второй не мог не прислушиваться к словам первого. Как бы они не ненавидели и не презирали друг друга в глазах других членов шайки, отношения эти были куда глубже. Рик порой осознавал, что Старик действительно был для него чем-то вроде «третьего отца», ведь он воспитал и создал его нынешнего, «разбойника-Рика». Это было странное чувство, от которого парень никак не мог отделаться. И он не мог заставить себя ненавидеть Лавиаса за ту некогда проявленную к нему жестокость, ибо в глубине души считал, что заслуживал большего наказания. Слова Старика отдавались эхом в ушах, а перед глазами то и дело всплывало лицо девушки. Мотнув головой, он ненамеренно бросил взгляд на окно верхнего этажа, у которого стояла Ника. Девушка не заметила парня, потому что стояла боком и смотрела куда-то. Рик же сделала вид, что и вовсе ее не видел. Нужно было на что-то решаться. И в итоге парень решил следовать ситуации. Врождённое чувство справедливости не давало покоя, однако же, на чьей стороне она была? Оставалось последнее, что он должен был сделать. Не без помощи своей силы. Однако стоило ли предупреждать принцессу? — Чёрт возьми! — воскликнул Рик, поднимаясь по ступенькам к комнатам постояльцев. Повернув, он направился к хозяину таверны.

***

Мэйсон быстро отошел от утренней злости и теперь обдумывал, что же делать дальше. Ника сидела у окна и то и дело поглядывала на горизонт. — Слушай, так ты уверена, что он нам поможет? Он же бандит. Может не стоит ему верить? — Перестань, Мэй, тебе же он сначала очень понравился. Парень вздрогнул, и на его лбу проявились морщины. — Ты думаешь, что за все эти годы я не научился обуздывать свои чувства? Кто бы мне не нравился, я отчетливо понимаю, что мне ничего не светит. Да, я люблю грезить и летать в облаках, как часто мне говорит Нейл, но при всем при этом я не теряю связи с реальностью. Точнее теперь не теряю. Годы тренировок, можно сказать… Ника молча смотрела на него. Ей действительно было жалко этого человека. — А вот жалеть меня не нужно, — усмехнулся он, увидев ее взгляд. Она грустно улыбнулась. — Прости. Но ты был прав, — немного помолчав, добавила она. — Я действительно не понимала всей опасности ситуации. Хотя я хочу верить в него. Он хороший человек, я чувствую это. Пусть и запутавшийся в своих чувствах. Он хотел что-то возразить, но в дверь постучали. Ника с Мэйсоном тут же переглянулись. — Кто там? — спросила девушка. — Это хозяин. Откройте. У меня есть для вас кое-что… — послышался им уже хорошо знакомый голос.

***

Старик, Кимли и еще один разбойник, по имени Сандер, шли по улицам деревни, постепенно продвигаясь к ее западной части. — О! Вижу стрелу! — негромко воскликнул Кимли. — Значит скоро все и начнется… — Тише, — гаркнул на него Сандер. — Не тебе мне такое говорить, — усмехнулся тот. — Впрочем, ладно. Мы можем быть уверенны, что он нас не кинет? Я бы предпочел все же увидеть его с перерезанным горлом, если есть риск, что из-за него что-то пойдет не так… Старик, который все это время шел молча немного впереди, негромко ответил: — В этом нет нужды. Уверен я в нем или нет, разницы уже никакой нет… — Как знаешь, — пожал плечами Кимли. Старик сделал еще несколько шагов, а затем остановился. Не поворачиваясь, он сказал так, чтобы оба товарища могли его слышать: — Как бы не выглядели наши с ним отношения, решать, жить ему или умереть могу только я. Ослушавшихся ждет мгновенная казнь. Ким, ты уже достаточно давно со мной, чтобы понимать, о чем я говорю. Можно сказать, что этот мальчишка — все, что осталось на этом свете как подтверждение того, что некогда я имел семью. И пускай это может показаться вам сантиментами, никому кроме меня я убить его не позволю. — А ты значит сможешь? — усмехнулся Кимли. Лавиас обернулся. — Как меня зовут? Оба разбойника удивленно вскинули брови. — Старик. — Ответ не верный, — злобно оскалился тот и, понизив голос еще на половину, так, что едва было слышно даже товарищам, продолжил: — Я Лавиас Риделман. И не тебе, щенок, со мной тягаться. Рик не мой сын, но права его убить у меня больше, чем у кого бы то ни было. И коли такая нужда будет, то рука моя не дрогнет. Сказав это, Старик медленно развернулся и пошел дальше так, будто ничего и не произошло. Кимли нервно сглотнул и натянул на себя маску спокойствия. — Как пожелаешь, босс. Сандер лишь молча встряхнул головой и задумчиво направился следом за ними. Потом резко развернулся. — Началось, — сказал он, завидев дым в дали, среди домов.