Dream Weaver

– Игон! Мы перехватили сигнал! – зазвучал голос Рэя из рации в «Экто-1». – Он снова спит! – Передай мне их координаты! – Игон резко нажал на тормоз и машина остановилась. Он внимательно слушал Рэя, сверяясь с картой. – Это примерно в пяти минутах отсюда! – Тебе, вероятно, придется подождать нас! – закричал Рэй, пытаясь перекричать звук лопастей ротора. – Мы должны найти место, чтобы приземлиться! – Хорошо, мы встретим вас там. Отбой. – Игон вернул рацию на место и нажал до упора педаль газа. – Нашли Питера? – Лизун, который составлял ему компанию во время поиска, проплыл над пассажирским сиденьем. – Да, Лизун, – ответил Игон. – Я только надеюсь, что мы приедем вовремя.

***

– Я был здесь прежде, Джиллиан. Ты больше не можешь напугать меня этим! – крикнул Питер. Вспышка молнии с грохотом, прошла через его тело. Он задохнулся от резкой обжигающей боли. – Ты хочешь умереть, Питер? Ты умрешь, но не так быстро. Ты останешься наедине с собой, никто тебя не будет любить, никто не позаботиться. – Как твоя мать? – спросил он. – Это то, чего ты хочешь для меня? – Ты не достоин! – А ты начинаешь звучать как заезженная пластинка. Я не думаю, что мы сейчас говорим обо мне. Я думаю, что это ты, не достойна. Молния сверкнула еще раз, заставив его закричать от боли. – Почувствуй мой гнев, человек. Ты мой и я могу сделать с тобой все что захочу, все что пожелаю. – Еще один удар молнии прошел сквозь него, в то время как он продолжал падать все ниже и ниже. – Ты ошибаешься, Джиллиан. Ты не можешь завладеть мной. Все это не реально, и я знаю это, потому что знаю, что такое любовь. Я любил и меня любят, и ты ничего не можешь сделать, чтобы изменить это. – Никто не любит тебя, Питер. Они ненавидят тебя. – Ведь речь идет не обо мне, Джиллиан. Это же ты так думаешь о себе? Что все ненавидят, тебя, что ты не достойна любви? Так вот о чем думала твоя мать, прежде чем твой отец пришел к ней? – Замолчи! – взревела она. – Я ненавижу тебя, Питер! – лицо Рэя проплыло перед ним, гнев извратил знакомые черты в нечто почти неузнаваемое. – Твой эгоизм подверг нас опасности, и тебя это не волнует. Разум Питера хотел закричать своему другу, но он сконцентрировался со всей своей силой. – Ты – не Рэй. Рэй мой собрат, и он знает, как я отношусь к нему. – Этот образ исчез, заменяясь другим более смуглым. – Ты всегда думал, что лучше меня, Питер. Как ты мог подумать, что я тебя люблю? – Ты не Уинстон. Он знает, что я его друг. Он это знает, и он со мной. – Лицо экс-солдата растаяло в воздухе. – О’кей, давай, я жду. Теперь покажи мне, Игона и пусть он скажет мне, как сильно ненавидит меня. Но я лучше тебя знаю, Джиллиан, что это не правда. Ты больше не можешь причинить мне боль этой ложью, потому что знаю истинную правду. – Ты ничего не знаешь! – образ Игона закричал на него. – Ты думаешь, что важен для меня? Ты – ничто! – Я – друг Игона! – крикнул Питер в ответ. – Ты же ничего не знаешь о том, какого это быть чьим-то другом, Джиллиан. Ты же совсем одна! И ты боишься остаться в одиночестве в темноте, боишься так же, как некогда боялась твоя мать! – НЕТ! – закричала она. – Я могу убить тебя, если захочу! – Тогда сделай это и будь проклята! – ответил он. – Но посмотри правде в глаза! Ты сама сказала, что во сне нельзя скрыться от истины. Так вот твоя правда, Джиллиан – ты боишься, стать похожей на свою мать, и ищешь кого-то, кто бы стал мужчиной твоей мечты, твоих грез. Как твой отец. Только никто не соответствует этому образу, не так ли? – Ни один из вас, смертных, не достоин этого! Мой отец Песочный Человек – существо Великой державы. – И он отдал все это, потому что любил твою мать. Он любил ее, Джиллиан. Она прожила всю свою жизнь одна, и никто не заботился о ней пока он не пришел к ней, и не отдал ей все, что у него было. И ты боишься, что никогда не найдешь такой любви как у них, не так ли Джиллиан? – Замолчи! – На этот раз псевдо-Игон материализовался перед ним в полный рост, держа протонновую винтовку и, направив ее на Питера. – Как тебе понравится умереть от рук тех, кто любит тебя больше всего? – воскликнула Джиллиан. – Если мне и предстоит умереть, я умру, зная, что был любим. Есть вещи намного хуже этого, – улыбнулся Питер. – Твой отец знал это, Джиллиан. Он знал, что его жертва стоила того, потому что понимал, каково это любить кого-то. – Убей его! Убей его! Убей его! – закричала она, появившись позади Игона, но он остановился и опустил метатель. – Я сильнее тебя, Джиллиан, – крикнул Питер. – Я сильнее, чем ты когда-либо будешь. Ты можешь убить меня, но ты не можешь уничтожить правду! – УБЕЙ ЕГО!!! – Псевдо-Игон поднял метатель еще раз. – Игон, – мягко проговорил Питер, – это мой сон, моя реальность, а не ее. – Копия Игона остановилась. – Я знаю истину, и истина заключается в том, что Игон никогда не причинит мне вред. Она не имеет власти над моим представлением о вас. – Он посмотрел вокруг. – Рэй! Уинстон! Я знаю, что вы оба здесь и вы на моей стороне. Она не сможет навредить мне, пока я знаю, что не одинок! – Две туманные фигуры начали обретать человеческую форму. – Мы – команда, – сказал им Питер, когда призрачные силуэты превратились в его друзей. – Это не просто то, что мы есть, но кто мы есть, да, Уинстон? – Ты получил это, Пит! – Воскликнул голос Уинстона, а улыбка разрушила его хладнокровие. – Вот что такое любовь, Рэй! – Мы с тобой, Питер! – ответил двойник Рэя. – Игон? – Питер снова обратился к фантому стоящему между ним и Джиллиан. – Ты часть нас, Питер. Всех нас… Вместе. – Не-е-ет! – завопила Джиллиан. – Вы не можете бороться со мной! – Нет, можем, – ответил Питер, и фантомы трех его друзей придвинулись ближе, становясь рядом с ним. Под ногами появилась твердая почва, и они встали как один против дочери Дремы. – Речь идет не обо мне, Джиллиан – речь идет о тебе. – Ты не имеешь власти здесь! – Разве?! – раздался другой женский голос. – Никто не причинит боль одному из моих друзей и не выйдет сухим из воды! – Да-да, никто не навредит Питеру! Питер оглянулся через плечо, и увидел, что Жанин и Лизун присоединились к ним. Он повернулся и посмотрел на Джиллиан. – Ты проиграла, Джиллиан. Ты все еще можешь убить меня, но тебе не победить. У меня есть мои друзья, которые всегда будут со мной. У тебя же ничего нет, и в гневе ты стремишься уничтожить ту вещь, которая создала тебя… Любовь. Но ты не можешь ее уничтожить... Любовь непобедима. – ЗАТКНИСЬ! – закричала она. – Нет, ты выслушаешь меня! – сказал он ей. – Ты сказала мне, что у тебя есть воспоминания обо всех Дремах, включая своего отца. И если это правда, то ты знаешь, что он чувствовал, и чем пожертвовал. Как ты думаешь, хотел бы он, чтобы ты попыталась уничтожить ту вещь, ради которой он отдал свою жизнь? – Не-е-ет! – воскликнула она, рухнув на колени, зажимая руками уши. Питер отвернулся от нее, глядя на своих друзей, стоящих с ним плечом к плечу, а затем вновь повернулся к своему мучителю. – Ты проиграла, Джиллиан. Это мой сон! Убирайся отсюда! – НЕ-Е-ЕТ! – завопила она снова. Тело Джиллиан, казалось, сжалось в считанные секунды, пока окончательно не исчезло в одной ослепительно яркой вспышке, и на этом все закончилось. – Она больше не сможет навредить тебе, Питер, – сказал ему Игон. – Ты победил ее! – Воскликнул Рэй. – Да уж… – ответил Питер, – но я все равно застрял здесь. – Мы останемся с тобой, пока ты не найдешь выхода, – заверил его Уинстон. – Мы не оставим тебя одного, Питер, – поддержала Жанин. Игон подошел и положил руку на плечо Питера, в такой привычной для него манере, что этот знакомый до боли жест практически довел Питера до слез.

***

Сигнал пропал, как только Игон прибыл на переделанной машине скорой помощи и остановился возле старого заброшенного здания фабрики. Схватив протонный блок из задней части салона, он бросился вверх по лестнице, по пути взорвав запертую наружную дверь, которая преграждала его путь. – Лизун! Пойди, найди их! – скомандовал он и маленький зеленый призрак просочился сквозь стену перед собой. Игон безрезультатно врывался из одной запертой комнаты в другую, до тех пор, пока не вернулся Лизун. – Вниз, вниз! – закричал маленький призрак. – Подвал! – Покажи мне дорогу, Лизун! – О’кей. – Лизун привел его к другой двери, за которой располагалась лестница ведущая в низ. Игон преодолевая по четыре ступеньки за раз, следовал за своим эктоплазменным гидом. В конце лестницы находилось небольшое подвальное помещение. В комнате практически отсутствовала вся мебель за исключением разве что дивана, располагающегося около одной из стен. На этом диване, сидела Джиллиан Лестер. Увидев ее, Игон немедленно нацелил на нее протонную винтовку. – Где Питер? – потребовал он. – Что ты с ним сделала? Джиллиан не двигалась, не взглянула на него, и совершенно не выказывала признаков того, что понимает, что он там. – Ответь мне! – крикнул он. – Игон?! – раздался откуда-то сверху голос Уинстона. – Сюда! – крикнул Спэнглер, и осторожно приблизился к неподвижно сидящей женщине. Он опустил метатель, встал перед ней на колени, и дотронулся до ее руки. Она никак не отреагировала. Ее глаза были широко открыты, и казалось, смотрели в никуда. Игон приложил пальцы к ее шее и обнаружил устойчивый пульс. Также он мог видеть, что она дышит. – Игон? – раздался голос Рэя, откуда-то позади, когда двое мужчин достигли нижней ступеньки лестницы. Физик провел рукой перед глазами женщины, но вновь не получил никакой реакции. – Кажется, она впала в кататонический ступор, – сообщил он. – А где же Питер? – спросил Рэй. – Здесь, здесь! – пробормотал Лизун, проскальзывая обратно сквозь дверь, за которой исчез всего мгновение назад. Игон попытался открыть ее, но она была заперта. Один мощный выстрел из протонного блока и они уже внутри. Комната находилась в полной темноте за исключением тусклого света, который теперь струился из дверного проема. В этой комнате также полностью отсутствовала мебель кроме стоящей в углу раскладушки, на которой и лежал Питер Вэнкман. – Питер! – воскликнул Игон, и мгновенно преодолев расстояние разделявшее их, упал на колени рядом с раскладушкой. – Питер? – позвал он снова. Ответа не было. – О Боже, неужели мы опоздали? – страдальческий тон Рэя обдал холодом его сердце словно лед. Игон протянул руку, чтобы проверить пульс Питера. – Нет, он жив, – с облегчением выдохнул физик. Он убрал назад волосы с залитого потом лба психолога, оставив свою руку поверх головы Питера. – Питер, это Игон. Ты меня слышишь? – Я позвоню в 9-1-1, – на ходу сказал Уинстон, направляясь обратно к лестнице. – С ним все должно быть в порядке, – прошептал Рэй. – Он просто должен быть… – Он жив, Рэймонд, – перебил его Игон. – И теперь мы его не потеряем.

***

– Игон, ты ужасно выглядишь, тебе нужно немного отдохнуть, – ласковый голос Жанин вернул его обратно к реальности откуда-то из глубин своих мыслей. Он поднял голову и увидел секретаря стоящую в дверях больничной палаты Питера. – Ты здесь уже два дня. – Кто бы говорил, – ответил он. – Тебя только вчера выписали. Разве ты не должна быть в постели отдыхая? Она улыбнулась, подошла и, встав за его спиной, положила руки ему на плечи, начав легкий массаж. – Я здесь по той же причине, что и ты, – сказала она, опустив взгляд вниз к находящемуся в коматозном состоянии человеку, лежащему на больничной койке. – Где Рэй и Уинстон? – Мы наконец убедили Рэя вернутся в пожарную часть и немного поспать. От волнения он стал совершенно разбитым. Уинстон остался с ним и, надо надеяться, что он тоже сможет немного отдохнуть. Потом мы договорились по очереди сидеть с Питером. Похоже, это может занять какое-то время, прежде чем он очнется. Если он очнется – так Жанин услышала невысказанный страх в его голосе. – Ты разговариваешь с ним? – спросила она. – Врач сказал, что это может помочь. – Кивнул Игон. – Есть данные, позволяющие предположить, что коматозные пациенты иногда слышат, что происходит вокруг них. Знакомый голос может быть чем-то для них важным, чтобы зацепится за реальность. Жанин наклонилась, и обняла Игона за шею, припав щекой к его светлым волосам. – Не теряй надежду, Игон. Он вернется к нам. – Я хочу верить в это, Жанин. Если бы мы только знали, что же там произошло. – Я так понимаю, Джиллиан до сих пор не вышла из транса? – По мнению врачей, она впала в кататоническое состояние, и возможно никогда из него не выйдет. – Только не спрашивай меня, смогу ли я пожалеть ее, Игон, потому что я не смогу, – ответила она. – Я тоже не смогу, – согласился с ней физик. И это была истинная правда, он никогда не сможет заставить себя простить эту женщину за то, что она сделала с Питером, и даже в том случае если Питер поправится. Хотя, не исключено, что когда Питер выздоровеет, возможно, он и подкорректирует свою мысль. Женщина явно была психически не здорова, но сейчас внутри себя он не мог найти к ней никаких следов сострадания. – Я думаю, что Питер выиграл, – прошептала она. – Думаю, он боролся с ней и победил на ее же собственной территории. – Возможно ты права, но только какой ценой? – спросил он. – В какой ад она завела его на этот раз, что он похоже, не может найти дорогу обратно? Страдает ли он там еще?.. Она оставила его в темноте, совсем одного, – на последнем слове его голос дрогнул. – Он не один, и он это знает, – Жанин попыталась казаться уверенной, но рыдания рвались из ее горла. Игон повернулся к ней, обнял и уткнулся лицом в ее белую блузку. Она прижала к груди его голову. – Ему пришлось столкнуться с ней в одиночку, Жанин. Нас не было с ним. Невзирая на все обещания, которые мы дали, он был совсем один. – Это не твоя вина, Игон. Не поступай так с собой. Питер был бы первым, чтобы сказать тебе это. – Я прошу у Бога, чтобы это было так, – ответил Игон. – Иногда наши желания действительно сбываются. Неожиданно возникший тихий голос заставил обоих замереть, а затем, Игон отстраняясь из объятий Жанин, обернулся к кровати и нашел зеленые глаза Питера Вэнкмана открытыми – он улыбался ему. – Питер? – Спросил он голосом, до того слабым, что его можно было квалифицировать как шепот. – Да, большой парень, это я. – О, Питер! – Жанин бросилась к растерявшемуся психологу, но он быстро среагировал и обнял ее в ответ. – Эй, Мелниц, ты испортишь свою репутацию. – Мне наплевать, – сказала она, и заплакала у него на плече. Через мгновение она отстранилась из объятий Питера, и отступила назад, пропуская Игона. – В чем дело, Спэнгс? – спросил Питер, глядя на Игона по-прежнему неподвижно замершего возле его кровати. – Разве ты не рад меня видеть? – Он протянул руки к старому другу, и это послужило тем необходимым толчком, в котором так нуждался Игон. В следующую секунду, Питер оказался в сокрушительных объятиях, а Игон открыто рыдал на плече своего друга. Жанин рукой прикрыла рот, чтобы заглушить собственные рыдания, в то время как слезы неконтролируемым потоком продолжали катиться вниз по ее щекам. – Наконец-то ты вернулся, чтобы позаботиться о нем, – она осторожно ругала Питера. – Я пойду позвоню Рэю и Уинстону. – Она направилась к двери, затем обернулась, поймав взгляд Питера. – Ты ему сейчас необходим, Питер, – Жанин улыбнулась, а затем вышла за дверь. Питер все еще пребывал в состоянии шока от реакции друга. Он полностью не осознавал, как на самом деле сильно был расстроен Игон и насколько хрупки были его эмоции от его внезапного «воскресения». – Все хорошо, Игон, – тихо сказал он, поглаживая спину друга. – Со мной все в порядке. Питер продолжал держать дрожащего человека, в то время как Игон плакал, постоянно шепча слова заверения. Наконец, когда он сам чуть не заплакал, физик начал приходить в себя и отстранился из объятий, продолжая удерживать своего друга. – Лучше? – Мне очень жаль, Питер, – покачал головой Игон. – Я никогда не терял контроль, как сейчас. – Эй, ты имеешь на это полное право. – Нет, не имею… Просто ты был в коме в два дня. – Кома? – удивленно переспросил Питер. – Так вот что это было? – С тобой действительно все в порядке? – спросил Игон, по-прежнему нуждаясь в уверенности. – Теперь да, – ответил Питер. – Правда, я все еще довольно слаб, – признал он. – И думаю, что просплю, целую неделю. – Тогда откинься назад и спи, – поручил Игон. – Все остальное может и подождать. – Нет, есть одна вещь, которая я думаю, не может ждать, – ответил Питер. – Боюсь, что я немного подслушал твой разговор с Жанин, когда просыпался там минуту назад. И по некоторым причинам мне показалось, что ты винишь себя в том, что случилось. Игон хотел отвернуться, но Питер остановил его. – Питер, я обещал тебе, что мы будем с тобой, но тебе все-таки пришлось бороться с ней в одиночку. – Я был не один, – ответил Питер. – Это был единственный способ победить ее, на ее же территории. Но когда я, наконец, понял, как это сделать я бы никогда не справился с этим в одиночку. – Питер, она похитила тебя. Мы не знали, где вы были. Мы ничего не могли сделать, чтобы помочь тебе. Даже тогда когда пытались, использовать глушитель… – Это неожиданно привело к обратному результату, да? – спросил Питер. – Да, я понял это. Эй, ты не можешь думать обо всем, не так ли? Кроме того, это не было решением. Единственным выходом из данной ситуации было противостоять ей, и я был единственным, кто мог это сделать. – Но нас не было там с тобой, Питер, – настаивал Игон, его голос упал почти до шепота. – Меня там не было. – О-о, нет вы там были: там были Рэй и Уинстон и Жанин и даже Лизун. Вы все были там, со мной. – Я ничего не понимаю, – Игон посмотрел на него в замешательстве. – Помнишь тот раз, когда мы боролись с Песочным Человеком? Тогда Рэй придумал решение, но нам потребовалось некоторое время, прежде чем мы поняли, в чем оно заключалось. Он сказал тогда: «Возьми под контроль свои сны». И это то, что я и сделал. Она была сильна, но я понял ее слабости и с небольшой помощью, обернул свой сон против нее. – Как? – спросил Игон, пытаясь уловить суть того, что Питер говорил ему. – Она пыталась настроить тебя и ребят против меня. Она делала это с самого начала, но на сей раз, мы противостояли ей. – Мы, Питер? – Да, мы! И если ты думаешь, что вы не помогли мне бороться с ней, то ты глубоко не прав. Все, что вы говорили мне тогда: ты, Рэй, Уинстон, и даже Жанин с Лизуном, все это стало моим оружием против нее, Игон. Она могла вызвать в воображении ваши образы, хотела, но не смогла заставить меня поверить в то, будто вы, ребята, когда-нибудь скажите про меня такие вещи, только не тогда когда мой разум был заполнен всеми теми воспоминаниями. Эти воспоминания были реальностью, а все ее иллюзии просто не могли противостоять им. Каждый раз, когда она говорила, что я был нелюбимым, вы, были, там доказывая, что она ошибается. Каждый раз, когда она раз за разом пыталась убедить меня, что я одинок, я слышал ваши голоса. Я взял все те слова, которые вы говорили мне, которые могли доказать насколько сильно вы заботитесь обо мне, и направил их против нее. Я показал ей, что это не меня она ненавидит, а себя. – Ты сделал это, Питер, – настаивал Игон. – Мы это сделали, мой друг, – твердо ответил он. – Если бы у меня не было вас, парни, в течение всех этих лет, а особенно в последние несколько дней я, возможно, мог бы принять за истину то чем она кормила меня все это время. Но вы были правы. Нет ничего сильнее любви. Вы, доказали мне это и это – то, что победило Джиллиан. Больше она не сможет навредить мне. – Больше она никому не сможет навредить, – добавил Игон. Затем увидев удивленное выражение лица Питера, вкратце обрисовал ситуацию в целом. – Таким образом, – вздохнул психолог, когда Игон закончил свой рассказ, – она оказалась в том самом месте, которого всегда боялась. Одна, взаперти, как некогда и ее мать. – Ты знаешь, что заставило ее сойти с ума, Питер? – Спросил Игон. – Кто может сказать это наверняка, – ответил он. – Но думаю, тот факт, что у нее в голове были все те воспоминания Дремы, могли стать решающим фактором. Человеческий разум может перенапрячься от большого количества данных, обрушивающихся на него. Исследования, которые я читал о людях обладающих телепатическими способностями, показали, что есть тенденция потерять себя в мешанине мыслей людей, от которых они принимают информацию. Затем я думаю, что большая часть ее разума отождествлялась с матерью и идеализировала отца. Она искала своего принца, но была обречена на неудачу. Она думала, что сможет заставить кого-то полюбить ее также как некогда ее отец любил ее мать. Но, в конце концов, она не смогла отделить любовь от ненависти. Игон покачал головой. – Этому с самого начала суждено было стать ее провалом, – улыбнулся он. – Ты, мой друг, единственный, кто обладает интуитивной способностью искоренить истинный источник проблемы и найти способ борьбы с ним. – Эй, ну что я могу сказать, – улыбнулся Питер. – Я же психолог! – Очень немногие психологи призваны диагностировать и лечить пациента, который изо всех сил старается свести его же с ума, – ответил Игон, – и делает это из совершенно чужого измерения. – Ну, значит, я выдающийся психолог! – засмеялся он. – И может быть, я даже напишу диссертацию об этом. Только подумай о признании, которое я могу получить за это! Я же могу за это получить Нобелевскую премию, Игон! Игон рассмеялся вместе с ним. – А почему бы в настоящее время нам просто не сосредоточиться на том, чтобы поставить тебя обратно на ноги? К тому же мы должны вернуться к работе и поймать несколько призраков, чтобы оплатить два больничных счета. – Два? – Улыбка Питера исчезла. – Кто-то еще пострадал? Рэй? Уинстон? Игон, они в порядке? – Все в порядке, Питер. И это была Жанин – ее вчера выписали. Она неплохо оправляется, ты ее видел сегодня. – Оправляется от чего? – требовал Питер. Игон скривился, сожалея об оговорке, которая вынудила его сказать Питеру то, что, несомненно, расстроило его еще больше. – Когда Джиллиан ворвалась в пожарную часть, она довела Жанин до обморока, прежде чем добраться до нас. – Обморок? Она в порядке? Игон, с ней действительно все в порядке? – С ней все прекрасно, Питер. Со всеми нами все в полном порядке, и сейчас нам надо беспокоиться о твоем восстановлении. – Это все моя вина. – Так, подожди минуту. Разве все только что было не строго наоборот? Нам всем стоит пройти через это снова, и объяснить тебе еще раз? Если ты настойчиво продолжаешь упрекать себя в этом, ты отказываешь нам в праве выбора, находится рядом с тобой по собственной воле. Нет ничего, что возможно заставило бы Жанин уйти, когда было совершенно очевидно, что ты нуждаешься во всей поддержке, которую только мог получить. Она абсолютно четко дала мне это понять, когда я однажды предложил ей это. Мы рядом с тобой, Питер, потому что это то где мы хотим быть. Единственная вещь, которую можно контролировать в данной ситуации заключается в том, кто ты есть – человек, который заслуживает нашей любви и верности. – Ладно, – улыбнулся Питер, – значит, мне просто стоит расслабиться, заткнутся и понять, как мне повезло в этой жизни, не так ли? – Правильно! – Спасибо, Спэнгс. – А сейчас ложись спать. – Только если ты пообещаешь разбудить меня, когда Рэй и Уинстон будут здесь, – возразил он. Игон нахмурился, но затем все-таки согласился. – Ладно, договорились. Питер откинулся на спину и закрыл глаза, улыбка на его лице, лишь только начала слегка увядать, как его дыхание почти сразу выровнялось, и он погрузился в спокойный сон. Улыбка же на лице Игона вовсе не исчезала. Он сел, продолжая оставаться там, где он и хотел быть.

***

Силы, проявленные Питером при первом пробуждении, быстро покинули его, и таким образом следующие несколько дней он провел в больнице, главным образом спя. Его силы возвращались крайне медленно, вызывая в других некую обеспокоенность, но, наконец, после четырех дней проведенных в госпитале, настало время вернуться домой. Питер ехал на заднем сиденье в «Экто-1» положив голову на плечо Рэя. С того момента как оккультист появился в больнице, он взял на себя роль матери-наседки, и остальные были вынуждены позволить ему это, так как было очевидно, что ему очень важно заверить себя в том, что теперь с Питером все в порядке. Игон наблюдал за ними, в то время как Уинстон был за рулем и вез их домой. Рэй улыбнулся ему, и нежно придерживая голову спящего человека, прислонился своей щекой к каштановым волосам. Также он отметил, что и Уинстон непрерывно поглядывал в зеркало заднего вида, как будто он тоже еще нуждался в визуальном доказательстве того, что Питер вернулся к ним и находится в полной безопасности. Игон стал размышлять о последних событиях этих нескольких дней. Это было странно. Каждый раз, когда он думал, что их избранная семья не могла подобраться ближе, случалось то, что доказывало его неправоту. Эти трое мужчин и Жанин стали столь же неотъемлемой частью его жизни, и теперь он думал, что не сможет существовать в отрыве от них. Когда они въехали в гараж пожарной части, Жанин и Лизун с нетерпением ждали их. Жанин настояла на том, чтобы приготовить огромный ужин для всех по случаю возвращения домой, еще раз утверждая, что, так как это была ее собственная идея, то это – хорошо. Когда они остановились, Игон приветливо улыбнулся рыжеволосой женщине. Эта ситуация действительно сделала их двоих ближе, и за это он был благодарен. Жанин заслуживала большего, чем он был в состоянии дать ей в прошлом. Теперь же, он намеревался приложить все усилия, чтобы она снова не чувствовала себя чем-то самим собой разумеющимся, особенно для него. – Добро пожаловать домой, Доктор В! – воскликнула Жанин, когда сонный психолог, вынырнув из своего сна, проследовал за Рэем из машины. Вдруг он заметил, что офисная площадь была заполнена воздушными шарами и огромным баннером, свисающим с потолка на котором красовалась надпись: «Добро пожаловать домой, Питер!» – Что это, Жанин? Вечеринка? – спросил Питер. – Я не уверен, что сейчас в состоянии веселится. – Не волнуйтесь, – ответила она, – здесь – просто семья. И если вы устанете, то мы отправим Вас спать. Блеск в ее глазах на мгновение заставил его вспомнить ясные голубые глаза Джиллиан, и он к своему удивлению понял, что эмоции, отражающиеся в глазах Жанин, были гораздо красивее, чем завораживающий взгляд самопровозглашенной «девушки его мечты», который только может быть. Он огляделся вокруг, переводя взгляд от одного улыбающегося лица к другому, и почувствовал нелепую жгучую боль от слез на глазах. – Питер, ты в порядке? – спросил Игон с беспокойством. – Я в норме, Игон, – ответил Питер, прерывистым голосом. – Просто я дома. – И прежде чем он наверняка осознал это, он был окутан четырьмя парой рук. Закрыв глаза, он погрузился во всю ту любовь, которая текла через эту группу объятий и еще раз выдохнул: – …Я дома.

The End…