Пой для меня

«Сегодня Сплендор опять уходил в лес. Я заметила, что уходит он все чаще и чаще и отсутствует все дольше. Иногда мне кажется, будто он может и вовсе оставить меня одну. От этой мысли становится горько. Надеюсь, я не права» Запись была выведена аккуратным изящным почерком. Я не особо сильно хотела вторгаться в личную жизнь чужого мне человека, поэтому и открыла потрепанный старый дневник где-то на середине. В голове блуждали разные мысли. Помню, Сплендор говорил мне, что он никогда не имел прочных связей с людьми, но о чем тогда говорится в дневнике? Наверно мне стоит почитать еще, может, я узнаю что-нибудь более интересное. Где-то над моей головой звякнул бубенец. ─ Я не особый знаток человеческих правил приличий, но точно знаю, что читать чужие мысли не хорошо. ─ Сплендор! Зачем ты подкрадываешься? – оборачиваясь с перепуганным лицом, спросила я. ─ Я не подкрадывался, это ты слишком увлеклась, ─ строгим тоном заявил он. Его лицо отчего-то выглядело еще более грустным, чем утром. ─ Я просто хотела кое-что понять. Ты мне ничего не рассказываешь о себе и своем прошлом, да и о моем тоже. Вот я и решила узнать что-нибудь сама. Знаешь, у людей это называется любопытством. ─ Я знаю, как это называется у людей, ─ холодно ответил он, ─ уже поздно, ложись спать, ─ забирая у меня дневник, добавил Сплендор. Он ушел, позвякивая бубенцами на векторах, как он это назвал, и закрыл за собой дверь. Я медленно двинулась к кровати. В груди зарождалась грусть и что-то похожее на тоску. А еще приступ. Я вновь зашлась удушающим сухим кашлем, раз пятый за день. Сплендор принес лекарство еще несколько дней назад, но оно почему-то не помогало. Хотя сейчас меня это волнует меньше всего. *** Опять приступ. Не знаю, какой раз за день, но наверно не первый. Мне отчего-то кажется, будто она не принимает лекарство. Оно было изготовлено лучшей колдуньей параллели и не может не помочь, но тем не менее. Слендер был в ярости. Он не особо реагировал, когда я исчезал на длительные сроки из дома, но в этот раз прямо таки взорвался. Как оказалось, он узнал. Узнал, что я вновь провожу время с человеком. В прошлый раз это закончилось тем, что нас посетил сам Кабадатх, наш великий и ужасный отец и меня чуть не изгнали из семьи. В этот же раз Слендер пообещал, что если я не разберусь с девчонкой сам, то он сделает это за меня. Прекрасно повидался с семьей. А еще она. Стоило ее оставить на один день одну в доме, как по возвращению я застал ее читающей дневник Мегги. Просто замечательно. Теперь она постоянно будет клянчить его у меня. Но я не могу. Не могу просто так взять и все раскрыть. Стоит ей выздороветь и встать на ноги, как я сотру ей память о себе и отправлю в ее мир. Не потому что она мне надоела, наоборот, отчасти я уже начал ощущать к ней привязанность, но дальше эта пьеса не имеет продолжения. Она не сможет оставаться здесь до конца жизни. Для нее это будет невыносимо, да и еще эта намечающаяся опасность со стороны Слендора. А что касательно меня. Я просто не вынесу второй такой истории. Мне на всю мою вечную жизнь хватило одной Мегги. Моей милой славной Мегги. Снова ночь. Снова крики и слезы. Снова я сижу возле ее постели, а она, сжавшись комком, лежит, отвернувшись от меня. И тишина давит на нас обоих. Она лежит долго, как это бывает каждую ночь, а я просто тихо жду, когда она полностью успокоится и уснет. Но отчего-то она не спит. Медленно развернувшись и присев, она уставилась вперед в темноту. На лице ее я прочитал спокойствие, что очень удивило меня. И стоило мне отвлечься всего на мгновение и уйти в свои мысли, как произошло что-то совершенно не понятное. Я услышал то, что слышал только раз в жизни. Тогда, в лесу, перед тем как найти ее. Мягкий и тягучий ритм, не понятные, но такие ясные слова. Перед глазами словно разливается вся жизнь кусок за кусок. Так было до самого утра, и очнулся я только тогда, когда она не выдержала и уснула без сил. Она пела всю ночь напролет, а когда встала в 11 часов утра, голос ее был охрипший, и она пожаловалась на боль в горле. Я не стал ей ничего рассказывать, все равно она не поверила бы. Мы с ней почти не разговаривали, и кажется это явно не из-за боли в горле. Весь день она сидела в своей комнате, а мне оставалось лишь тихо волноваться. А под вечер и вовсе случилось что-то странное. В ее комнате вдруг что-то рухнуло. Я, ни секунды не медля, ринулся к ней, но когда вошел в комнату не смог удержать удивления. *** Мне плохо, но не из-за болящего ужасно горла. И даже не из-за такой странной тяжести в груди от чего я не могу нормально дышать. Нет. В голове то и дело мелькают какие-то образы, события, но я никак не могу поймать хоть одно. Голова раскалывается. Комната кружится в бешеном хороводе, и я, чтобы только не видеть этого кошмара на яву, жмурю до боли глаза. Тело вдруг начинает ломить. И мне страшно. Из глаз ручьями текут слезы. Но я ни кричу. Вокруг меня коконом вдруг раскинулась звенящая тишина. И пустота. И где-то на подсознательном уровне я понимаю, что нельзя рушить эти оковы, как бы больно они не сжимали меня со всех сторон. Знаете это чувство, когда вокруг будто разверзается ад? А я теперь знаю. Все так внезапно и непонятно. Если бы только мне сказали, если бы только предупредили, я бы, наверное, все равно не смогла к такому подготовиться. Да, наверное, никто бы не мог. Даже он. Боль рвет изнутри и со всех сторон. В агонии я мечусь по кровати. Наверно со стороны это выглядит просто ужасно, но меня это не трогает. Куда более меня волнует, откуда эта насыщенная боль, льющаяся, словно потоком, откуда-то и прямо в мою голову. Да, я поняла. Это все не на самом деле. Чувство будто меня рвут на кусочки, а затем обливают лавой. Но это не на самом деле. Иначе бы я точно не выдержала, и он уже давно был рядом. Помню, как-то он мне сказал, что стоит только позвать и он тут же будет рядом. Пока я здесь он точно меня не оставит, но сейчас он не в силах мне помочь. Я точно знаю. Перед глазами проносятся чьи-то лица. Светлые и счастливые и те, что наводят ужас. Я не хочу, не желаю вспоминать. Так зачем же? Зачем мне это нужно? Я ведь… Я… Медленно сползаю с кровати и, шатаясь, тихо рыча от внутренней боли, иду к окну. Комната продолжает вертеться и кружиться, и пол то и дело уходит из под ног. Не осторожно оступившись, я внезапно заваливаюсь на книжный шкаф и, потянувшись назад, но, не отпустив его, внезапно роняю. Грохот оглушает, и воспоминания вдруг исчезают. Почти все. Кроме одного… *** ─ Что произошло?! Что с тобой? Ничего не понимаю, несусь к ней. Глаза ее словно затуманены и она даже не обращает на меня внимание. Не понимаю. Неужели теперь и днем. ─ Ты меня слышишь? Ты не ушиблась? Вдруг совершенно внезапно из глаз ее ручьями начинают течь слезы. Ни звука. Ни движения. Лишь застывшее искаженное ужасом и болью лицо. ─ Я ничего не понимаю. Что с тобой не так? Если бы ты только могла дать мне ответы, ─ тихо шепчу я, спустя несколько минут. Я действительно ничего не понимаю. Совсем. Лицо ее медленно меняется, и на него глубоким отпечатком накладывается грусть. Я вижу это, но не в состоянии помочь. И от этого снова мерзко. ─ София, ─ вдруг сказала она, глядя все также в одну точку. ─ Что? ─ Меня зовут София, Сплендор. Это было последнее, что прошептала она тогда, ─ она прикрыла глаза, вдыхая полной грудью, ─ София.