Останься.
9 декабря 2015 г., 10:19
— Почему мы сегодня на машине? — поинтересовалась я у Максима, захлопывая дверь. — До школы же минут пятнадцать...
Я повернулась к нему, и Морозов тут же притянул меня для поцелуя. Он целовал меня так, будто мы не виделись недели две. Обхватил мое лицо руками, не давая отстраниться хоть на секунду. Мне ничего не оставалось делать, как только поддаться ему. Да и мне особо не хотелось отказываться. Максим чуть отстранился, заглянул в мои глаза и улыбнулся. Я немного ошарашенно уставилась на парня.
— На улице уже довольно холодно. Не нужно тебе сопли морозить, да и на машине быстрей до дома можно добраться, — вполне буднично сказал Максим, берясь за руль и трогаясь с места.
— Ты раньше не был таким, — подметила я, кидая сумку на заднее сиденье.
— Каким таким? — чуть нахмурившись, спрашивает Макс.
— Раньше ты не так скучал по мне, наверное. И вчера... Все эти держания за ручки во время поцелуя. Ты был нежным! — чуть рассмеявшись, воскликнула я.
— Я много думал после того, как мы решили расстаться. Мне было тяжело отпустить тебя, — он вздохнул. — Я вспоминал все моменты, проведенные вместе с тобой, и понял, что каждый раз делал ошибки. Каждый! Мне так неудобно перед тобой. Прости меня.
— Воу! — взвизгнула я. — Куда ты дел Максима Морозова? Признавайся! Где мой бестактный парень? — рассмеялась, ударяя Макса в плечо.
— Бестактный парень — теперь уже бывший парень.
— Ого, — снова расхохоталась я.
Максим остановился и заглушил двигатель. Повернулся ко мне и сурово оглядел.
— Ты знала, что, когда садишься в машину, первое, что нужно сделать, — пристегнуться? — угрюмо произнес он. Я в ответ закатила глаза и вышла из машины. — И когда выходишь — не хлопать дверью! — воскликнул Морозов, включая сигнализацию и следуя за мной.
***
Уроки проходили на удивление быстро. Мы встречались с Максимом на переменах, и на английском, и на математике. Он решил, что сделает уклон на биологию и химию. А я решила уделить внимание социологии и литературе. Точные науки — это не для меня. Мне больше поговорить, почитать нравится. Морозов правда изменился за то время, пока мы находились в разлуке. Он постоянно держал меня за руку, мило улыбался, обнимал. Обычно он просто усаживал меня к себе на колени, клал ладони на мои коленки и разговаривал с друзьями. А сейчас Макс перестал общаться с теми друзьями, пропустил тренировку и расспрашивал меня буквально обо всём. Сейчас мы ехали в машине. Он держал меня за руку, а другой прекрасно справлялся с вождением. Это было чертовски мило и заставляло меня улыбаться раз за разом. Я приподняла ноги, коленками упираясь в бардачок, а затем и вовсе закинула ноги на панель. В машине играла спокойная музыка, в авто пробивалось солнце, заставляя меня щуриться. Вся эта обстановка легкости и непринужденности успокаивала меня. Такое было впервые. В наших отношениях правда что-то менялось. Мне казалось, что этот парень, сидящий напротив, не просто мне очень нравится. Мне казалось, что я в него влюблюсь. И это не пугало меня. Меня не пугало чувство любви, вырастающее во мне. Меня пугал человек, в которого я влюбляюсь. Мне тяжело будет бороться с его темпераментом. А ему с моим. Мы будем подчинять друг друга. Я уже начинаю бояться этого. — Ты о чем думаешь, красавица? Приуныла, как я посмотрю, — Максим вывел меня из мыслей, чуть погладив по ладони. — Ты лучше на дорогу смотри. И кстати, куда это мы едем? Я только сейчас поняла, что мы совсем не едем к направлению к дому. — Я решил, что мы перекусим в "Greel". — Макс, я не взяла ни копейки денег. Давай я лучше что-нибудь приготовлю? Ну и что, что я отвратно готовлю? Я попытаюсь! — Лиз, что за глупость? Я все оплачу, — улыбнувшись, произнес он и остановился на парковке кафе. — Ты отвратно готовишь? Да брось! Та паста мне понравилась, — хмыкнул он, выходя из машины. Я вышла следом. Максим взял меня за руку и притянул к себе, поцеловал в губы, затягивая меня в помещение.***
— В следующий раз счет за мной, — сказала я, открывая дверь. Мы просидели в кафе где-то час. За этот час я буквально вся измучилась. Есть мне не хотелось вовсе, а Макс все меня подначивал и улыбался. Я не знаю, с чем связно мое "голодание". Как только я съела кусок пиццы, то тут же убежала в туалет. Меня выворачивало наизнанку. Боль в животе все еще давала знать о несчастном кусочке. Чувствовать себя хреново — стало моим будничным состоянием. Я начала быстро терять вес, меня выворачивает после каждого приема пищи, аппетит совсем пропал. Такого еще не было. Да, раньше я вызывала сама рвоту, когда пыталась похудеть. Но потом, когда попала в больницу, то сразу же оставила эту идею. Неужели ранние попытки к похудению оставляют свои последствия? Мне становилось страшно. — Ты ничего не съела, — хмыкнул Максим, закрывая дверь дома на замки. — Меня интересует "почему"? Что-то произошло? Почему ты ничего не ешь? — Макс, с чего ты взял? Я съела пару кусочков, и мне достаточно. Нужно же поддерживать фигуру, — лукаво улыбнувшись, я прошла на кухню. Глаза забегали в поисках таблеток от боли в животе. Если я приму их сейчас, то Морозов будет допытываться. Да и он не собирался пока куда-либо сваливать. Мне впервые за эти пару дней хотелось побыть без него. Хотя бы на пять минут, чтобы принять таблетки и перевести дух. — Ты съела один кусок и тут же побежала в туалет. Он сказал это таким тоном, что меня передернуло. Я попалась. Мне нужно было что-то придумать, или он съест меня расспросами. — Ты похудела. Заметно похудела... Только я собиралась его перебить, как он приказным тоном продолжил: — У тебя анорексия? — Что?! Нет! Нет! — закричала я. — Я не вызываю рвоту. Как только я что-то съедаю и меня тянет блевать, то вечно болит живот и появляется полное отсутствие аппетита. При анорексии другие симптомы. — Почему ты мне не сказала? — уже тише спросил Максим, подходя ко мне. — Я думаю, что это последствия прошлого заболевания... — я вздохнула, опуская глаза. — Когда я была толстой, — сглотнула, — тогда я сама вызывала рвоту. После каждого приема пищи. Прекратилось это лишь тогда, когда я попала в больницу. Мне показалось, что на мои плечи упало столько тяжести, что вот-вот, и я рухну. — Ты бы сама такого точно не сделала. Эшли подсказала? — сузив глаза, спросил Макс. — Нет разницы в том, кто мне это подсказал. И Эшли корила себя за это, Макс. — Разница есть. Эта сука не оставляет тебя по сей день, как же ты не поймешь! — закричал он. — Она и меня не оставляет. Думаешь, я сам нашел тех парней-дилеров? На мое сердце будто навесили гири, и дышать стало неимоверно тяжело. Слезы подступали к глазам, ком боли подкатывал к горлу. Я отпрянула от Морозова, уходя в дальний угол кухни. — Эта сука — моя подруга, — тихо произнесла я. — Она умерла. Ее больше нет. Она больше не твоя подруга! — закричал он, заставляя меня дрожать. — Оставь все, что связано с ней, позади. Этот "Э" глумится над тобой, а ты сходишь с ума. Все советы Эшли — это проблемы. Забудь ее. Ты слышишь меня? Она. Умерла. Эти слова заставили меня замереть, а потом и разреветься. Я уселась на пол, закрывая лицо руками. Вскоре руки Максима обвили мою талию, прижимая к его груди. Я вдруг вспомнила, что это он был всегда со мной рядом, когда дело заходило об Эшли: обнаружили ее тело — он был со мной, похороны — он был со мной, появление "Э" — он всегда со мной. А сейчас я пытаюсь избавиться от ее образа в голове — он помогает мне. Повернувшись к нему лицом, кидаюсь на шею. Он обвивает мою талию. Мне казалось, что он пытается раствориться в моей боли. — Не сдерживайся. Плачь сколько влезет. Можешь кричать. Я послушалась Максима, зарыдала во весь голос, сильнее сжимая его плечи. В этот момент я была благодарна ему.***
— Останься, — шепчу я ему на ухо. Мы стояли посреди комнаты. Я, чуть привстав на носочки, обнимала Максима. Его руки расположились на моей талии. Мне казалось, что мы танцевали. Просто так, без музыки. Макс делал какие-то непонятные, маленькие шажки, иногда покачиваясь. — Ты пожалеешь, — говорит он. Я не вижу лица Максима, но чувствую улыбку, расплывшуюся на его губах. — С чего ты взял? — говорю все также тихо. — Мне кажется, что я начинаю... — Но ведь это не окончательный вывод? — перебивая меня, он смеется, а потом целует в шею. — Ты же обещал больше не делать мне больно. Возможно, мне нужно было спросить, но я почему-то произнесла это слишком уверенно. Он, наверное, хмурится, чувствуя свою вину за прошлое. Я чуть отстраняюсь. Да, точно. Хмурится. Беру его лицо в свои ладони и целую. Мягко, словно он — это я. Такой же чувственный человек, которому боишься причинить боль. В его глазах секунду назад я видела искренность, раскаяние. Он был настоящим со мной. Максим, наверное, и не подозревает, как же я ему сейчас за это благодарна. Морозов крепче обнимает меня и чуть приподнимает в воздухе. Он опускает меня на диван. Я снимаю с него бомбер, а Морозов все еще медлит. Мои руки забираются под его футболку. Я словно в агонии провожу по рельефному телу. Одно касание доводит меня до эйфории. Но сам Максим не торопится. Он начинает медленно расстегивать пуговицы на моей рубашке. Одну за другой, будто дразня меня. — Тебе помочь? — разрывая поцелуй, заглядываю ему в глаза и убираю руки из-под футболки. — Нет, верни на место, — немного раздраженно и обижено произносит он. Но я медлю. — Хорошо! Одним рывком, расстегивает мою рубашку. Пуговицы отлетают с треском. Я ухмыляюсь, одной рукой притягивая его за шею, а другой пытаясь стянуть футболку. Тогда Макс решает помочь мне, раздеваясь и расстегивая ремень на джинсах. Я смеюсь сквозь поцелуй, а Морозов улыбается, прижавшись к моему лбу своим. Его руки тянутся к молнии на моих шортах. Он расправляется сначала с пуговицей, а затем медленно расстегивает молнию, касаясь внутренней стороны бедра. Я тяжело вздыхаю. Его руки поднимаются чуть выше и, находя свою цель, касаются сначала мягко, медленно, а потом настойчиво, быстро. С моих губ слетает один стон, другой. Максим целует меня, а я двигаю бедрами навстречу. Вдруг он убирает руку, и я недовольно мычу. — Дай я возьму кое-что, — он целует меня в лоб и проходит в коридор. Но быстро возвращается, поднимая меня. — Иди сюда, малыш. Морозов поднимает меня на руки, я хватаюсь за его плечи и обвиваю ногами бедра. Мои губы касаются оголенного плеча, оставляю краткий поцелуй. Мы поднимаемся на второй этаж. Макс отпускает меня. Целует. Наши языки переплетаются, и я издаю стон. Макс чуть напирает на меня, и я, спиной задевая дверь, тем самым открываю ее. Еле передвигая ноги, доходим до кровати. Максим чуть подталкивает меня к кровати, и я мягко приземляюсь. Он стаскивает с себя джинсы, слишком сексуально это делая. Парень хватает меня за лодыжки и в одно движение стаскивает чуть ли не к краю кровати. Морозов рывков снимает с меня шорты, почти не избавив от трусиков. Он кидает предмет одежды куда-то в небытие. Нависает надо мной и берет за руку. — Лиз, я не привык к тому, чтобы заниматься "любовью", — на одном дыхании говорит Максим, смотря прямо в мои глаза. — Весь секс в моей жизни — без обязательств и никакой любви. Останови меня, если что-то будет не так. — Я киваю и целую его. Он снимает лифчик, отбрасывая его. Проводит губами от шеи до живота, касаясь груди. Я выгибаюсь, зарывая свои пальцы в его волосах. Мне казалось, что от возбуждения мое сердце выпрыгнет из груди. В моем животе от каждого касания Максима порхали бабочки. Я закричала, когда его пальцы коснулись через трусики клитора. Морозов целует меня, забирая стоны себе. Разведя ноги в стороны, даю понять о готовности. Он отстраняется, снимает свои боксеры и поднимает с пола пакетик с презервативом. Раскрывает его зубами. Я внимательно слежу за процессом, прикусив губу. Максим, заметив мой взгляд, смеется и возвращается ко мне, собирается натянуть на нас простынь, но я останавливаю. — Я... — начинаю, но Макс обрывает меня коротким поцелуем. — Почему ты не даешь мне этого сказать? — Скажешь после, — он скалился. Он пристраивается ко мне. Берет меня за руку, я уже мычу от возбуждения, поддаваясь вперед бедрами. Он начинает медленно входить, я сжимаю его руку, а другой цепляюсь за простынь. Вскрикиваю от боли, когда Максим входит во всю длину. Парень целует меня, начинает медленно двигаться. Я снова кричу от боли. — Прости, пожалуйста, — шепчет он на ухо. А затем начинает двигаться. Я снова вскрикиваю, но на этот раз от разгорающегося удовольствия внутри меня. Его руки оказываются на моих бедрах. Морозов двигается все быстрей, вдавливая меня в постель, причиняя боль. Я кричу. — Макс! — стараясь "достучаться" до него, вскрикиваю я. Но парень совершенно не слышит меня. — Прекрати. Мне больно, — уже шипя, произношу я, обнимая Максима за шею. Он замедляется. А потом снова начинает двигаться. Медленно. Он доставлял удовольствие не только себе. Я начинаю задыхаться, кричу, царапаю ему спину. Как только начинаю подмахивать ему бедрами, то Макс чуть убыстряется. Еще немного. Его стоны в такт моим заполняют комнату. Мы растворяемся друг в друге.
