В тесноте - да не в обиде

— Знаешь, это больше похоже на бред сумасшедшего, а не на объяснение, хотя… чему я удивляюсь? .. — почесала затылок Настя через полчаса после того, как она схватила Гэндальфа за подол и уволокла в другую комнату, дабы расспросить о попаданцах и сроке их нахождения в её квартире. Как оказалось, всё было очень просто, но и в то же время так запутанно, что Настя из хитросплетений слов и фраз Гэндальфа поняла примерно следующее: Во время Битвы Пяти Воинств Некромант, выдвигая свои войска, чего-то там нанекромантил. Вообще-то, он хотел сделать своих воинов менее уязвимыми, поэтому решил оградить их невидимым щитом, но так как он обладал не такой силой, как в былые годы, щит был не долговечным и при большой нагрузке мог разрушиться. Это, собственно, и произошло. Но, по непонятным причинам, на месте разлома щита образовался портал, и каждый, кто к нему приближался, уносился непонятно куда (а непонятно куда — это в наш мир). И, — опять по тем же непонятным причинам, — портал захлопнулся через пять минут. За это время в портал попали все гномы из отряда Торина, а так же Бильбо, Гэндальф, Трандуил со своим Оленем, Леголас и Тауриэль. Орки, другие эльфы и гномы, очевидно, в планы не входили… Или это просто Настя неправильно поняла, — кто знает. Ну, как ещё можно объяснить отсутствие орков и иже с ними (чему Настя бы при случае отвесила им низкий поклон)? — Так, ну, с вами всё более-менее ясно. А как же сюда попали Линдир, Бард с детишками, Элронд и остальная шатия-братия? И да; как здесь, чёрт меня побери, оказался Радагаст?! — А это ты узнаешь… — начал Гэндальф. — После короткой рекламы, не переключайтесь… — закончила за него Настя. — Хотя чую кожей, что эта реклама затянется опять недели этак на три. Ну ладно, а на сколько вы останетесь здесь? — Этого я не могу сказать, ибо я и сам не знаю, — ответил Гэндальф. — А кто знает? Может, у Сарумана спросить? — Он тоже не знает, я спрашивал. — Радагаст? — Радагаст знает не больше моего. Так что, похоже, мы здесь надолго. Девушка тихо простонала. Лишняя морока. Старые соседи не потерпят новых. Это как в дикой природе: львы не любят, когда в их прайд захаживают новые особи. Но ничего не поделаешь — не выкидывать же их на улицу. Во-первых, они не приспособлены к условиям нашего мира. А во-вторых… ну куда их отправишь? У них даже, кроме неё, нет никаких связей с миром. Да и пойти им некуда.

***

Девушка думала об этом, заходя на кухню. В холодильнике, чуть ли не в прямом смысле, мышь повесилась, а в гостиной сидит неполный состав пассажиров, следующих рейсом «Средиземье — Земля». Н-да, надо что-то придумать. Гранд от университета ситуацию не исправит, ибо долгов больше, чем эта сумма. Весело, ничего не скажешь. Настя вздохнула и побрела к своим соседям. Те по-прежнему сидели в гостиной (ко всему прочему, появился Саруман). Девушка сразу же, можно сказать, оприходовала старшего колдуна под свои планы. — Ну-с, дети мои, вернёмся к теме дня. Вернее, вечера. Ай, не важно. Так как в нашем обиталище появился достопочтенный Саруман, и так как другие волшебники не изъявили желания участвовать в моей презентации, то выбор (или рок — называйте это как угодно) падает именно на Сарумана Белого. Все присутствующие аплодировали ничего не понимающему магу, который, опираясь на жезл, встал и в абсолютном недоумении сел на указанное ему место на полу рядом с другими участниками презентации. — Ах, да, и ещё. Так как единственный взрослый человек, то есть Бард, не согласился участвовать, то мы меняем некоторые коррективы. Вместо человека как персонажа будет выступать хоббит. И этим хоббитом окажется достопочтенный Бильбо Бэггинс! — А можно… — начал было отнекиваться Бильбо. — Нельзя! — отрезала девушка. — Иди и садись ко всем остальным. И бедный хоббит решил, что спорить с ней себе дороже. Следующие полтора часа можно было описать несколькими словами: смех, недоумение, ругань. Смех доносился из так называемого «зала», где остались все не захотевшие участвовать личности. Недоумение было на лицах у всех участников, ибо они не понимали, что им делать, а ругалась Анастасия, которая никак не могла утихомирить своих смеющихся соседей и достучаться до участников её проекта. — Я вам уже битый час объясняю, — сначала я объявляю, что на сцене появляются гномы, следом выходят Фили, Кили и Торин. Они выстраиваются в шеренгу, я рассказываю то, что вы рассказали мне, при этом вы все (ВСЕ, Фили, — это значит вы трое!) стоите молча и поворачиваетесь, когда я скажу. Когда я закончу, вы кланяетесь и уходите, а следующими готовятся выходить Нори и Балин. Что тут сложного-то? После гномов идут эльфы, после эльфов — хоббит, а после хоббита — Саруман. — А почему я последний? — Потому что. Вы, Саруман, последний по численности, но уж точно не по значимости. — А почему мы ничего не говорим? — никак не унимался Фили. — Потому что говорить буду я. Тебя такой ответ устроит? Гном лишь дёрнул плечами. — А… — Нори, я уже сказала — кормить нас будут после выступления. Так, всё. На сегодня хватит. Завтра собираемся в этой же комнате, когда я приду домой. Ферштейн? — Некоторые кивнули. — А мы есть сегодня будем? — спросил недовольный Бильбо. Девушка задумалась. — Да, будем. Только сегодня мы пойдём в гости. Там вас и накормят. Комната наполнилась гулом одобрения. Одни были рады, что их выпустят из четырёх стен. Другие — что их накормят вдоволь. Клара Петровна была несколько обескуражена появлением своих новых соседей, но Настя сказала, что, мол, «сами просили, вот я и привела». Потом они все уселись есть. Как ни странно, полностью всех запасов гномы и иже с ними не съели, но вот чаю они выпили пять чайников…

***

Так прошло пять дней. Настя писала сценарий, соседи старались в это время не отсвечивать. Каждый день были репетиции, сопровождаемые спорами, руганью и весельем. Так сказать, ничего не предвещало беды. И вот как-то раз, в воскресенье утром, когда девушке не нужно было никуда идти, и она мирно спала, в квартире раздался грохот, а потом послышался чей-то крик. От этого крика подскочили все, даже спавшие. Настя в чём была (а была она в миленькой пижаме с медвежатами) выбежала на кухню. Там, обнявшись с чуть накренившейся плитой, лежал Торин. Скорее всего, он пытался её удержать. — Что происходит? — спросила испуганная Тауриэль. — Кажись, Король-под-Горой навернулся, — обобщила общую картину Настя, — и причём не слабо… — Похоже, я сломал руку… — тихо сообщил пострадавший. — Чего? Как — сломал?! Как — руку?! — Так — сломал. Так — правую. — Едрить твою через Китай… — продекламировала девушка. — Вот связалась же я с Торином Дубощитом. Так и знала, что какой-то да косяк с ним случится. — Мне очень жаль… — попытался как-то успокоить Настю гном. — Мне от твоей жалости не тепло — не холодно. Ладно, давайте его поднимать. Дори, Бофур и Балин подняли своего Короля, а Настя в это время придерживала плиту, чтобы та на него снова не свалилась. — Придётся отвести тебя в больницу, — произнесла девушка, когда несчастный Торин сидел с подвязанной шейным платком рукой. — Куда? — Ну, туда, где тебе помогут. Давай, вставай и пошагали. — Но ты же говоришь, что нам нельзя показываться на улице. — Я говорю, что вам нельзя показываться на улице без меня. И, к тому же, сейчас форс-мажор. Я, между прочим, сама не рада тому, что вы всё ещё не приучены к современному миру. Ведь мне приходиться выгуливать Алёшу, будь он не ладен. На меня уже все соседи косятся… Торин кое-как поднялся. Настя помогла ему надеть его ботинки. Выглядело более, чем смешно. Выйдя из подъезда, девушка оглянулась и повела гнома под руку, как будто так и должно быть. Дойдя до ближайшей больницы и зайдя в неё, Настя посадила Торина на скамейку, а сама зашла к доктору. Торин осмотрелся. Стены были окрашены в бежевый, почти молочный цвет. На полу лежала белая плитка, по которой только что прошлись мокрой тряпкой. Гном вздохнул и стал смотреть на дверь, в которую зашла Настя. Вскоре дверь открылась, но в ней оказалась совсем не Настя. В двери стоял бородатый доктор довольно преклонного возраста. Он поманил Торина. За доктором в проходе стояла девушка. Она тоже поманила гнома. Ей Торин доверял как-то больше, и поэтому встал со скамьи и зашёл в кабинет. Доктор сел за стол, достал какой-то листок и начал писать абсолютно неразборчивым подчерком. Потом он встал, и девушка толкнула гнома, чтобы тот тоже встал. Доктор взял руку гнома и осмотрел её. Потом прошёлся по ней тёплыми руками. — Больно? — Мы привыкли терпеть боль, — гордо проговорил Торин. — Это замечательно, но не желательно. Мне нужно узнать, в каком месте перелом, — теперь доктор обратился к Насте. — Я его, можно сказать, нащупал, но не могу быть уверенным до конца. Сходите на рентген. Потом придёте снова ко мне. Вы кем ему приходитесь? — Троюродная сестра его дочери, — улыбнулась Настя. — Хорошо, мы сходим на рентген и придём. Она взяла Торина за здоровую руку и повела вон из кабинета. — Но у меня нет дочери, — сказал гном, когда они шагали по коридору. — Это я так, для прикрытия. Не сказать же доктору…эээ…Назарову, — Настя сощурилась, глядя на справку, — что ты — король Эребора. За сумасшедшего примут. Торин понимающе кивнул. Они завернули за угол и оказались прямо у рентген-кабинета. — Так, Торин, туда ты пойдёшь без меня. — Но… — Это очень деликатная процедура. Там должен быть только ты и доктор. Не боись — я тут посижу, ладно? — Ну, хорошо, — буркнул гном, немного постоял и с самым решительным видом зашёл внутрь. Настя сидела минут пятнадцать и очень переживала. Чего они там так долго? Она с всё нарастающей тревогой смотрела на закрытую дверь. И, наконец, она открылась, и из кабинета вышел Торин с тёмным рентгеновским снимком. — Там тебе что, всё тело снимали? — накинулась на гнома Настя и выхватила у него снимок. Она посмотрела на него на свету. Там виднелась рука, которая действительно была сломана — огромная трещина по диагонали кости. Потом они вернулись к доктору Назарову. Он наложил гипс, выписал лекарства и пожелал скорейшего выздоровления. — А знаешь, мне он понравился, — признался Торин, когда они уже шли по улице. Утро воскресенья — самое удачное время для прогулки и поломки рук. — Хе, да, добрый дедок, — согласилась девушка.

***

Встретили путешественников с гулом прямо у порога. У Торина сразу начали спрашивать, что там было. Он всё рассказал, даже слегка приукрасил действительность. — Да ты что, правда, вспышка света могла просветить и начертать на этой странной бумаге твою руку? — с восхищением сказал Кили, глядя на снимок. — Да-да, так и есть. — А это больно? — сразу спросил Ори. — Конечно же нет, Ори. Это всего лишь свет, что он может сделать? И далее в этом роде. Пока больного и его сопровождающей не было, все остальные успели поесть. Даже Алёше досталось. А всему причина — Клара Петровна, которая с удовольствием накормила своих новых соседей. — Эх-эх-эх, и не стыдно вам, — к чужому человеку в дом ходить, лишь бы своё брюхо набить, — крикнула из комнаты Настя. — А ты, чем нас стыдить, на себя бы посмотрела, — ответил Бомбур. На это девушка вышла к соседям, скривила мордочку и сказала: — На себя бы? Посмотрела? Толстый гном всегда так ласков? Очень по-дружески, моя прелесть… От этих слов Бильбо поёжился, а Гэндальф засмеялся.

***

Следующую половину дня провели в репетиции. Сценарий был готов, но одному из участников пришлось выбыть. Теперь Торин сидел с рукой в гипсе и наблюдал за всем процессом со стороны и радовался, что больше в этой катавасии не участвует. А потом все дружненько легли спать