Дьявол пахнет Prada

Chanel Egoiste — название говорит само за себя. Вы независимы, уверены в себе, идете только вперед и не останавливаетесь ни перед чем? Тогда Вы нашли свой аромат! Он создан для тех, кто не боится сказать «Я». В этом аромате впервые в мире парфюмерии были обыграны элегантные ноты сандала. Строгий парфюм, отражающий всю серьезность его обладателя. Композиция состоит из кориандра, мандарина из Сицилии и амбретты с Сейшелов. К зданию академического института подкатил элегантный черный автомобиль и замер на парковке. Из него вышел молодой человек, внешний вид которого совершенно не вязался с черным лаком изысканного цвета автомобиля. Сторонний наблюдатель мог только хмыкнуть — растрепанные длинные волосы, драные мешковатые джинсы, мятая футболка. Пружинистым шагом он направился ко входу, даже не обернувшись, пикнул сигнализацией, легко взбежав по ступенькам широкого крыльца, исчез за стеклянными дверями. — Андрюшенька, — ласково пропел немолодой вахтер. — Здравствуйте, Николай Иванович, — поздоровался тот, кого назвали Андрюшенькой. — А к вам посетитель, — предупредил мужчина и почти шепотом добавил: — Ужасно злой посетитель. — Нам не в первый раз, — улыбнулся Андрей, расписываясь в журнале и получая металлические колбы с ключами от всех своих многочисленных помещений. Он всегда приходил первым и уходил последним. Так повелось в течение тех последних трех лет, что он работал директором филиала одной из крупнейших типографий города. Их филиал был ориентирован исключительно на печать научных книг малыми тиражами, даже несмотря на то, что оборудование у них стояло самое что ни на есть современное — тут тебе и офсетные печатные машины, и цифровые, и листоподборщики, и переплетное оборудование, и даже вырубное, одним словом, было все, чтобы выпускать книги академиков самого лучшего качества, а также приглашения на их юбилеи. Только клиенты его были весьма привередливыми и щепетильными, и хлопот с ними было выше головы. Но хлопоты хлопотам рознь. И член-корры, и академики — это были не самыми капризными его заказчиками, как могло показаться на первый взгляд. Самыми привередливыми, это было бы смешно, если не было бы так грустно, являлись леваки, как он их называл, те, что к академии наук не имели никакого отношения. Прослышав о его невысоких ценах на услуги и высоком качестве печати, к нему валили валом, чтобы заказать листовки, брошюры. Но и эти заказчики были не самыми страшными, самыми нудными и противными были заказчики коробок. Его «Гейдельберг» никак не хотел работать с картоном по-человечески. Вырубщик, такой же «Гейдель», работал совершенно нормально, проглатывая и «горбатый», и кривой, и косой картон. А печатному собрату требовался исключительно импортный финский, чтоб он им подавился. Так и есть, перед его дверями с вывеской «Научное издательство и типография» торчал противный мужик, представитель фирмы «АрМас», расфасовывающей ароматические масла. Андрей, впрочем, и по запаху догадался — в коридоре стойко пахло пихтой. Сейчас придется выслушивать длинную тираду о том, что он им срывает отгрузки. — Андрей Георгиевич, я к вам с претензией, — проворчал мужчина, как только завидел директора типографии. — Уже полчаса вас жду. — Слушаю вас, Александр Анатольевич, — вздохнул Андрей, не торопясь открывая все замки. Он прекрасно знал, что этот противный заказчик сразу же устремится в печатный цех и будет рассматривать образцы оттисков и выслушивать оправдания Андрея. А что выслушивать? Выслушивать-то нечего. Андрей вчера вернул весь картон поставщику — ему вместо финского пытались китайский втюрить. — Андрей Георгиевич, у нас завтра планируется отгрузка, а отгружать-то, собственно говоря, нечего, вы нам сорвали отгрузку, — проворчал мужчина, проследовав по длинному коридору за директором в его кабинет. — Нечего, — согласился Андрей, проходя в небольшую комнату, разительно отличающуюся от всех производственных помещений. Здесь чувствовалась рука или вкус хозяина. Прямоугольная комната была отделана светло-коричневыми стеновыми панелями, на окнах от потолка до пола висели в тон им шелковые шторы — не жалюзи, как нынче было модно, а именно шторы, их цвет настолько совпадал с цветом панелей, что можно было решить, что это продолжение панелей, но только в мягком варианте. У дальней стены стоял большой, просто огромный письменный стол чуть темнее панелей и штор, заваленный бумагами, а точнее образцами продукции, что в данный момент печатается в типографии. — Я разорву с вами контракт, — пригрозил мужчина, опуская свое нехудое тело в кожаное кресло, что стояло у стены напротив, из-за чего голова мужчины была только чуть видна из-за столешницы, когда Андрей садился на свое место за столом. Все посетители Андрея садились почему-то на стул, стоявший рядом с его рабочим креслом, поворачивающимся на все триста шестьдесят градусов, он даже его туда специально поставил, так как все стремились сесть с ним рядом, и только менеджер компании по разливу масел все норовил усесться в кресло. — Ваше право, — обреченно проговорил Андрей. — Только у нас с вами не то что контракта нет, но и простенького договора на оказание услуг. — Это пока нет, — проворчал мужчина. — Я уезжаю в длительную командировку в Китай, и вместо меня с вами будет работать Игорь Владимирович. Он любит всякие бумажки, так что будет у вас контракт. — Что-то я не помню в вашей фирме человека с таким именем, — Андрей, хмыкнув и прищурившись, посмотрел на Александра Анатольевича. Он был знаком со всеми менеджерами и даже с директором компании «АрМас» и его супругом, а это имя никак не хотело всплывать в памяти. — Он у нас новенький. И если мы все занимаемся только пихтовым маслом и его производными, то он исключительно ароматическими — лимон, апельсин, пачули, иланг-иланг. Эти названия вам что-нибудь говорят? — Говорят, — покачал головой Андрей. Он до безумия любил запах цитрусовых, а особенно мандаринов, и в «Летуале» всегда искал парфюмы, в которые бы входил этот аромат. Но пока сам пользовался только ароматами с миндалем — пуазоны, как их еще называют, тяжелые мужские запахи. — Андрюшенька, что всю партию коробок запороли? — вдруг смягчил тон мужчина. — Совсем-совсем ничего нельзя выбрать? Андрей терпеть не мог, когда его так называли заказчики. Он для них был Андрей Георгиевич, и не больше, и не меньше. Что с того, что этот мужчина его старше вдвое да к тому же альфа, а он омега? От фамильярного отношения к его персоне, Андрея начинало трясти, как в лихорадке, и возникало желание выставить навязчивого посетителя. Он долго добивался того, наверное, еще со студенчества, как попал в новую для него среду, где никто не знал о его сущности, чтобы его принимали за альфу. За упорного и целеустремленного молодого человека, но никак не размазню омегу, только и способного, что ноги разводить в стороны и зад подставлять во время течки, и не только. — Нет, — сказал он твердо. — Андрей Георгиевич, но может, я пороюсь в макулатуре? Мне образцы продукции в Китай надо вести. А новых коробок нет. Не могу же я флаконы показывать без упаковки. Не этично как-то. Андрей хмыкнул, а вот с этого надо было начинать, а то, контракт разорву… — Поройтесь, — согласился он, прощая заказчику, что пару минут назад он назвал его Андрюшенькой. Сам попадал в такие ситуации, когда приходилось просить и уговаривать. — Если выберете чего, мои ребята в течение получаса вам коробки вырубят. Довольный мужчина тут же подскочил и с легкостью, которая никак не вязалась с его тучностью, умчался, как он сказал, «порыться в макулатуре». Не успел он исчезнуть за дверью, как в кабинет ввалились два брата-близнеца: один был начальником полиграфического производства, второй — редакционно-издательского отдела. — Ну, что? — поинтересовались они в унисон. Мало того, что они были похожи, как две капли воды, так и звали их тоже похоже — Мирослав Игоревич и Славомир Игоревич. Вот так иногда родители извращаются. — Один немедленно шагом марш на свое рабочее место заниматься дизайном, а второй шагом марш на свое. Там сейчас заказчик выберет листы с приемлемыми оттисками, необходимо ему коробки вырубить. — Ну, как он? — не уходили братья. — Нормально, — улыбнулся Андрей. — Посчитать, сколько коробок ему отдадим? — поинтересовался Мир, чтобы не путаться для директора, они были для него Мир и Слав. — Естественно, — процедил Андрей. — Я им за мою нервотрепку счет по двойному тарифу выкачу.