Дьявол пахнет Prada

Андрей попал домой, когда уже совсем рассвело, он самым честным образом лег в постель, только вот уснуть никак не удавалось — почему-то не шел из головы поцелуй Игоря. Да и вообще вся эта прогулка под звездным небом перевернула всё в его душе. Он перестал понимать этого мужчину. Совсем перестал. И себя тоже перестал понимать. Еще вчера все было просто и понятно, а сегодня все вмиг запуталось. Завернувшись в легкое покрывало, он снова вернулся в комнату к телевизору и нажал кнопку «play». И опять на весь экран возникло полное страсти лицо Игоря. — Виталий, Виталюшка, — шептали его губы. А Андрею хотелось, чтобы он произносил так его имя, хотелось еще и еще прижиматься к этим шевелящимся губам, нежно, сладко, как в парке. А потом изображение исчезло, запись шла, голоса Игоря и Виталия были едва слышны, с трудом можно было даже разобрать, что они говорили. В сущности, что говорят охваченные страстью люди? А изображения не было, Игорь, похоже, зная, где камера, набросил на нее одеяло. Андрей недоумевал: если это простой спор, то почему он пытается защитить своего партнера, а если не спор, то, значит, обычный адюльтер? И кто из них кого ввел в заблуждение? Но то, что Виталий понимал, что он делает — это было совершенно очевидно. И лицо его в кадре до этой сцены было вполне вменяемым. Стоп! Виталий говорил о записях, хранящихся якобы у Игоря дома. Или он домом называл эту съемную квартиру? И еще он говорил о неприятном последствии спора, когда с ним занимались сексом все остальные. — Ну, все хватит, — раздался на записи знакомый голос Артура, Андрей узнал его, хотя изображения по-прежнему не было. — Ребята, вы чего? — это взволнованный голос Игоря. — Мы видим, выиграл, честно выиграл, — а это уже голос Сергея. — Даже запись смотреть не будем. Давай, слезай. Виталькой и мы попользоваться хотим. — Не могу, — обреченно проговорил Игорь. — В сцепке что ли? — смех Артура. — Ну и дурак. Смотри, чтобы он от тебя не залетел. Ладно, пошли отсюда. Это надолго. Игорек у нас монстр в этом деле, если сцепился, то на час-полтора, не меньше. Виталька нам в следующий раз даст. Стало тихо, и слышны были только удаляющиеся шаги, и звук закрывающейся входной двери. А голосов Игоря с Виталием по-прежнему не было, нет, запись не кончилась, просто они оба молчали. Андрей не понял, что произошло там, а гадать не хотелось, смотреть дальше тоже почему-то расхотелось, стало противно, но сон, как назло, так и не шел. Виталий, прося Андрея помочь, был уверен, что тот не будет смотреть записи с камеры. Но он говорил о записях, хранящихся, якобы у Игоря, а не об этих. Или он не знал о них, или лгал? И теперь Андрей непроизвольно узнал все или практически все. Хотя все равно всё было непонятно. А потом эта молчаливая запись внезапно закончилась, или ее немного подтерли, и на экране возникло довольное лицо Артура с каким-то незнакомым омегой, потом был опять Артур, но уже лица этих омег, его партнеров, Андрей видел в клубе. Затем несколько раз мелькнул Сергей. Потом тот, облитый соком. И только Игоря не было больше на записях ни разу. Андрей зевнул несколько раз и решил, что все же надо лечь в постель, а просмотр флеш-карты закончить, когда проспится сегодня или вообще завтра просмотрит, в воскресенье… Игорь тоже добрался домой, когда рассвело и ему даже не пришлось включать свет в квартире, чтобы пройти в свою комнату, он тоже самым честным образом лег в постель, но и к нему сон не шел. Какого черта он потащил этого смазливого омегу, которого хочет, нет, не хочет, а безумно жаждет очернить в глазах всех и каждого, в парк на прогулку, да еще и на свое любимое место? Что на него нашло? Проворочавшись без сна в постели больше часа, сбив напрочь все простыни в один большой комок, он, чертыхнувшись в очередной раз, поднялся и, прошлепав босыми ногами в угол комнаты, извлек из шкафа на свет божий гитару. Расчехлив ее, он бережно прошелся пальцами по струнам, проверяя настройку — к ней он не прикасался с тех самых пор… — Не спится? — раздался голос отца, от звука которого Игорь вздрогнул, потому что не ожидал услышать. — Где ты прошастал всю ночь? И чем занимался, что тебя на лирику потянуло? Вон и гитару достал. Года два не трогал? Не меньше? Игорь кивнул в ответ и мечтательно произнес: — Гулял я, папа… — Тебе не гулять, а любовью по ночам заниматься надо или, в крайнем случае, сексом. Когда у тебя последний раз нормальный секс был? Скоро сперма от переизбытка из ушей потечет, — проворчал недовольно отец. — Не потечет, я по утрам в ванной дрочу на светлый образ Sasha Grey, — рассмеялся Игорь. У него на удивление было хорошее настроение. — Ага, на шотландского экономиста, что ли? — Нет, папа, — продолжал веселиться Игорь. — Совсем на другой образ. — А что был за образ, с которым ты гулял? — не унимался отец. — О-о-о, — мечтательно произнес Игорь. — Не поверишь, сегодняшней ночью я был невероятно романтичным с омегой, которого должен ненавидеть всеми фибрами своей души. Помолчав немного, может, ожидая реакции отца на свои слова, а может, просто думая о своем, продолжил голосом, уже лишенным какой бы то ни было романтики: — Впрочем, меня он должен ненавидеть не меньше. Наши карьеры зависят друг от друга, причем диаметрально противоположно — его покатится вниз, если он переспит со мной, моя же, наоборот, начнет падать вниз при условии, если он мне не отдастся. — Как это так? — удивился отец Игоря. — А вот так, папа. Кто-то из нас должен победить. И еще, ночь с ним принесет мне шесть тысяч евро, а как ты понимаешь, это хорошие деньги. А если к концу месяца я его не уложу в постель, то его стойкость мне будет стоить две тысячи. — Ты что, на него поспорил? — рассердился отец. — Поспорил, папа, как на любого другого омегу, что смогу его соблазнить. Но самое смешное в этой истории — он знает, что мы поспорили, и знает, что я знаю, что он знает. — Ты меня совсем запутал, — обреченно вздохнул мужчина. — Да я и сам запутался, — в ответ ему вздохнул Игорь. — Я уже подумываю, а не бросить ли мне все на хрен и не махнуть ли в Урюпинск. — Не ругайся, — проговорил отец. — А может вам поговорить и найти выход из создавшегося положения? — Не получится, — честно признался Игорь. — Тут еще завязан контракт. Я не желаю его подписывать, а ему, наоборот, надо его подписать. — Почему не желаешь подписывать? — не унимался мужчина. В кои веки сын удостоил чести поговорить с ним, почему бы не выпытать все до конца. — Не желаю работать с омегой, — твердо сказал Игорь. — Вот если меня уволят, потому что я не смог доказать его принадлежность к омежьему потаскушному роду, то есть не смог соблазнить. Тогда с ним пусть работает тот, кто захочет, мне уже не посчастливится и будет абсолютно все равно. — Ну, сколько можно? — покачал головой отец Игоря. — Ну, обжегся ты. Почему ты думаешь, что все они такие? — Папа, это статистика, — проворчал Игорь. Ему совершенно не хотелось возвращаться к этому разговору, что заводил отец с завидной регулярностью — к разговору о его неприязни к омегам и нежелании с ними иметь дело. — И не будем об этом… Игорь, прикрыв глаза, прошелся снова по струнам гитары, которую продолжал держать в руках, даже разговаривая с отцом. — Как скажешь, — мужчина пожал плечами и вышел из комнаты Игоря, он опять сам нарвался на тему, что постоянно раздражала его сына, и дальше ждать откровенной беседы было просто бессмысленно, тем более что тот начал играть на гитаре, показывая всем своим видом, что разговор окончен. Игорь набрал номер Андрея сразу, как только за отцом дверь в его комнату закрылась. Странно это было, но ему безумно захотелось услышать голос того… Андрей с удивлением увидел высветившее имя на дисплее телефона, и даже потряс головой, стараясь прогнать наваждение, но кнопку соединения все же нажал. — Не спишь? — раздался в трубке насмешливый голос. — Не сплю, — согласился Андрей. — И мне не спится, — честно признался Игорь, хотя и без его признания было ясно, что ему не спится. — Какие планы на вечер? — Нет у меня никаких планов, — Андрей даже растерялся от неожиданного вопроса. — Тогда хочу пригласить вас на концерт заморского дива по имени … сегодня в семь. — На концерт, — ахнул Андрей. Он видел рекламу и афиши, но когда решился купить билеты, то их в кассах театра уже не было. А так хотелось попасть. Он уже собирался поехать на «авось», на лишний билетик по спекулятивным ценам. А тут такое неожиданное предложение, он уже был готов любить Игоря за такой подарок судьбы, но на всякий случай переспросил: — Вы не пошутили? — Нисколько. Я давно приобрел два билета, но так никого и не пригласил пойти со мной, — тут Игорь не лгал. Он, действительно, купил два билета на концерт звезды французского мюзикла «Собор Парижской богоматери», как только увидел афишу. И ряд выбрал самый лучший, и места в центре, хотел обрадовать одного человека, большого почитателя этого исполнителя, но так сложилось, что тот стал его игнорировать, избегать. Игорь хотел сегодня предпринять еще одну, пожалуй, последнюю попытку, но передумал после прогулки под звездным небом. Решил попытать удачи с другим. И, похоже, не промахнулся. — Я буду ждать вас в половине седьмого возле театра. — Я приду, я обязательно приду, — Андрей не мог объяснить Игорю, как он счастлив, ему хотелось плакать и смеяться одновременно, его, дожившего до этого возраста, никто никогда никуда не приглашал. А он несмотря ни на что, где-то глубоко в душе оставался ласковым омегой, верящим в самые светлые чувства, да к тому же накануне течки, когда все ощущения обострены многократно… Андрей так боялся опоздать, застрять в пробке, опасался, что с машиной что-нибудь случится, что выехал не просто заранее, а за два часа. Какие пробки в субботу вечером? Он домчался до театра за тридцать минут и пока еще на пустой площадке перед театром выбрал самое удобное место, чтобы прямо из машины был виден вход, и принялся дожидаться Игоря. Тот появился на ступеньках широкого крыльца ровно в шесть тридцать. Андрей хоть и смотрел, не моргая, так и не понял, откуда он пришел. Игорь то взволнованно озирался по сторонам, то поглядывал на ручные часы. А Андрей любовался этим мужчиной. Все же через пять минут он вышел из машины и пошел к нему навстречу, почему-то любоваться им вблизи, а не издалека, было куда приятнее. — Я опасался, что вы опоздаете или вообще не придете, — проговорил Игорь, не пытаясь даже скрыть улыбку, которая появилась на его красивом лице, сделав его милым и добрым, как только он завидел шагающего к нему Андрея. — Пойдемте в зал. Что стоять на крыльце? И он протянул руки Андрею, согласно кивнувшему в ответ. Андрей тоже протянул Игорю руки, ему безумно хотелось прикоснуться своим пальцами к его, он почему-то был уверен, что и сегодня пальцы у него прохладны, как вчера вечером. Мужчина несильно сжал его кисть и повел к входу. «Как все поменялось с моего последнего посещения театра», — Андрей крутил головой по сторонам, рассматривая новые портреты актеров в рамках, он даже остановился у одного из стендов, чтобы полюбоваться сценами из спектаклей. Игорь его совершенно не торопил, наоборот, пытался угадать каждое его желание, прогуливаясь с ним под ручку по холлу, фойе и коридорам. После первого звонка они прошли в зал и заняли места в партере. Андрей счастливо улыбался в предвкушении. Зал был полон, и даже в проходах стояли люди, не зря же он не смог купить себе билет. Концерт начался ровно в девятнадцать ноль-ноль. Зал взорвался аплодисментами, когда на сцену вышел он. Он говорил по-французски, читая перевод по бумажке по-русски с сильнейшим акцентом, и пел. Андрей тихо подпевал ему, он знал наизусть каждую песню, что из старого репертуара исполнял певец, и даже много новых он уже успел выучить из последнего альбома, с которым и гастролировал исполнитель. — Вы знаете французский язык? — поинтересовался Игорь, наклоняясь к уху Андрея и щекоча его дыханием. — А вы опять изумительно пахнете Prada. Андрей повернулся к Игорю и, также склонившись к самому уху того, проговорил негромко, вдыхая его еле слышный мандариновый запах: — Нет, не знаю, но я знаю содержание каждой песни. А от вас по-прежнему пахнет мандаринками. — Не может быть, — тихонько рассмеялся Игорь. — Я несколько раз принимал душ… И о чем эта песня? — Эта одна из моих любимых, — Андрей своим дыханием щекотал шею и ухо Игоря, отчего тот поеживался и улыбался. — Она называется «La chanson des vieux amants — Песня старых любовников». Я, наверное, романтик, но мне, как и тем, о ком поется в песне, хочется прожить со своим супругом, много лет и все равно ему говорить «О, моя любовь! Моя нежная, моя милая, моя чудесная любовь! С ясного рассвета и до закатного часа я все еще люблю тебя, знай же, я люблю тебя». — А эта песня называется «Однажды не станет любви…», — продолжал Андрей. — Мы столько воевали, что утратили любовь. И мы ничего не сделали, ничего, чтобы спасти ее. Ты протянул мне руку, и мои объятия раскрылись, Но каждый из нас жил в своей вселенной. Игорь осторожно взял руку Андрея, поцеловал в середину ладони и приложил к своей щеке. А тот нежно его погладил. — Но сердце — хищная птица, которая вас съедает и предает. Любви недостаточно, — процитировал Андрей следующую песню, снова повернувшись к Игорю, только теперь не на ухо, а в самые губы. — Давайте, пойдем куда-нибудь после концерта, — предложил Игорь. — После такого очарования не хочется окунаться в обыденность. — Куда? — согласился Андрей, он и сам не прочь был сходить куда-нибудь. — Давайте просто посидим в кафе на набережной и съедим по мороженому, — предложил Игорь, касаясь губами щеки Андрея.