Зачем мне туда одному?

POV Ватсона Он снова сделал это. Шерлок Холмс снова одурачил всех и смерть в том числе. Никогда не забуду тот миг, когда я услышал его голос, отчаянно выкрикивающий моё имя. Я уже был готов спустить курок, однако судьба распорядилась иначе. Обернуться, увидеть его бледное, но улыбающееся лицо было величайшим потрясением и одновременно с тем — величайшим счастьем. Однако что-то всё же пошло не так. Холмс снова пропал из виду, а когда появился был белым, как мел. «Я ранен» — жестикулировал он. И когда только успел? А главное — как забрался на такую гору с, по-видимому, серьёзным ранением. Но раздумывать было некогда. Спуститься сам Холмс не мог, а наверху ждал своего часа стрелок. Ну, что же… Обезвредить снайпера оказалось легко — он неосторожно выглянул из своего укрытия. Пара выстрелов, и враг обезврежен. Мой друг тоже это понял, поэтому тут же начал спускаться. Я уже стоял на месте, куда Холмс медленно и не совсем уверенно двигался, прочно укрепляясь на выбранном месте… Обычно движения детектива менее скованные, что в очередной раз доказывало его тяжёлое состояние. Шерлок. В часы опасности, когда наши жизни были поставлены на кон, я невольно называл своего гениального детектива по имени. Лишь в мыслях, разумеется. Но даже это придавало мне смелости и уверенности. Всегда, когда думаешь, что худшее позади, происходит что-то, полностью перечёркивающее твои ожидания. Шерлок сорвался со скалы. Я его, конечно же, поймал, но тот факт, что у него не хватило сил удержаться, говорил о большой кровопотере и, как следствие, — увеличивающейся слабости. Я крепко прижимал его ослабевшее тело к груди и точно знал — никогда больше не оставлю этого несносного человека в одиночестве больше, чем на десять минут, не будучи уверенным, что он в полной безопасности. Он сказал, что всегда будет возвращаться ко мне. Его широко раскрытые глаза резко выделялись на бледном лице. Мне захотелось снова обнять моего друга, но нужно было торопиться. Холмс был со мной согласен, в кои-то веки! Придерживая его за талию, я по возможности быстро уводил его от водопада. В какой-то момент он спросил, как моя нога. Боже, он беспокоился обо мне, когда сам был близок к обмороку! Холмс попросил прощения. Он редко извинялся передо мной, даже если действительно был виноват. Смогу ли я простить его? Да я и секунды не думал злиться или обвинять моего друга в чём-либо. Я скорее буду ненавидеть себя за то, что покинул его в миг опасности. Уже стемнело, когда мы с Холмсом оказались в гостинице. Хозяин помог мне уложить раненого на кровать и принёс всё необходимое для оказания медицинской помощи. Шерлок всё же потерял сознание, но теперь ему хотя бы не было больно. Я осторожно снял его самодельные повязки и внимательно осмотрел ранение. Пуля прошла навылет, не задев внутренних органов. Крови мой друг действительно потерял много, и для его истощённого организма всё могло обернуться намного хуже, не окажись поблизости опытного врача. В который раз с момента знакомства с гением дедукции я благодарю небо за то, что ещё в юношестве решил стать врачом? Сотый, если не тысячный раз. Я снова взглянул на Холмса. Он и был без сознания, дышал поверхностно и рвано. Лицо его уже приобрело сероватый оттенок, это подстегнуло меня к более активным действиям. Руки с намётанной точностью промыли ранение и наложили швы. Повязку накладывал не спеша, вдумываясь в каждое движение. Мне нужно было отвлечься от мыслей, метавшихся в голове. Уверенность, что без своевременной медицинской помощи Холмс неминуемо бы погиб, не давала мне спокойно сидеть на месте. Чтобы немного отвлечься, позвал хозяина гостиницы и попросил принести в комнату раскладушку. Объяснять, что состояние Холмса не позволит оставить его без присмотра, не понадобилось — хозяин гостиницы оказался сообразительным малым. Уже через десять минут раскладушка и полный комплект спального белья находились в номере Холмса. Мистер Штайлер заботливо отметил, что и мне не помешало бы прилечь отдохнуть. Я чувствовал, как усталость волнами накатывает на тело, заставляя глаза закрываться. Бороться с собственным организмом было бессмысленно, поэтому я поставил раскладушку ближе к кровати Шерлока и, проверив его состояние, лег спать. Сон у меня чуткий, и страха пропустить тот момент, когда моему другу станет плохо, у меня не было. Уснул я с мыслью, что завтра всё наладится.

***

Эту ночь трудно назвать самой худшей в моей жизни, хотя и в десятку лучших она явно не вошла. Во сне меня преследовали тени прошлого, не навещавшие меня со времён переезда на Бейкер-стрит. Среди них были погибшие солдаты, раненые поселенцы из мирных деревень, измученные пытками военные и умирающие от голода и обезвоживания дети — все те, кого я не успел или не смог спасти. Я брёл по вязкой трясине, и кошмары прошлого тянули меня вниз, затягивали в глубины болота. Я сопротивлялся изо всех сил, и, когда был почти готов сдаться, впереди появился свет. Яркий луч прожёг тьму болот и прибавил мне сил. Пара энергичных движений и я освободился из цепкой хватки призраков минувших дней. Света становилось всё больше, он больно бил по глазам после темноты болот. Я лежал на белом песке и пытался отдышаться, вывести из легких смрад гнили и смерти. Постепенно яркие лучи переставали резать глаза, и появилась возможность оглядеться. Я поднял голову. Передо мной стоял мужчина и протягивал руку, предлагая помощь. Лица не было видно, однако смутная догадка промелькнула в моей голове. Я неуверенно подал руку, и незнакомец помог мне подняться на ноги. Наполнив свои легкие до отказа свежим воздухом, я поднял взгляд на незнакомца. Эта мягкая улыбка тонко очерченных губ, этот лукавый взгляд, будто рентген заглядывающий в самое сердце… Шерлок. Я радостно улыбнулся и бросился в его раскрытые объятия. Холмс крепко обнимал меня, и не думая, казалось, отпускать. Он был таким теплым, жар его тела постепенно передавался мне, согревая после болотной сырости. Мне было спокойно и уютно. Внезапно Холмс отстранился и попятился от меня. На его лице застыла улыбка, но глаза… они были будто неживыми. Губы что-то шептали, но я не мог разобрать его тихие слова. Попытался позвать, но голос не подчинялся мне. Приблизившись наконец к детективу, я разобрал то, что он так настойчиво повторял. «Ради вашей безопасности». Но от чего меня оберегать, я так и не понял. Шерлок резко развернулся и бросился бежать прочь от меня. Я кинулся было догонять моего друга, но ноги увязли в песке, и двинуться не было никакой возможности. Песок, до этого теплый и мягкий, теперь был парализующе-холодным и больно ранил кожу. Я всё глубже погружался в эту ледяную тюрьму и уже начинал задыхаться. Воздуха катастрофически не хватало. Делая вдох, не чувствовал кислорода. Снова стало холодно и страшно, вернулись тени. Теперь было в разы хуже, чем раньше. Ведь теперь ушёл и Холмс. Я снова его потерял. Мой крик прорвал наступившую тьму и я проснулся. Резко сев на раскладушке, я чуть не врезался во что-то. Точнее в кого-то. Сердце громко бухало в груди, как после долгого бега. — Не легко же было вас разбудить, мой дорогой Ватсон, — голос моего друга донёсся с другой стороны моего «ложа». Я понял, что это Шерлок вытянул меня из оков кошмара, но ведь он должен был быть ещё очень слаб… — Холмс? Почему Вы поднялись с постели? Вы же ранены. — Вы так кричали… я не мог бездействовать, когда мой лучший друг в плену ночных сновидений. Что вам снилось? Чиркнула спичка, и её небольшой огонёк зажег свечу на прикроватном столике. Я бегло осмотрелся. Постель Шерлока была незаправлена, одеяло почти упало на пол. Значит, поднимался он быстро, а это могло повредить ране. Ещё один взгляд на Холмса — красных пятен на одежде и повязках не было. Слава богу! Однако подниматься ему всё же не следовало. — Холмс, ложитесь обратно. — Только после того, как расскажете. Ватсон, это важно. Если вернулись ночные кошмары, это может означать нервный срыв и… — Мне снились вы, — мне внезапно захотелось всё рассказать, выговориться, и я, не скрывая ничего, пересказал свой кошмар. Под конец моего сбивчивого рассказа я снова начал задыхаться. С долей удивления диагностировал у себя паническую атаку. По-видимому, во сне случилось то же самое. Сейчас сердце стучало как заведенное, к горлу подступал ком и голова слегка кружилась. Мне казалось, что вот-вот должно произойти что-то ужасное. Боже, я даже начал продумывать пути отступления. Увидев, в каком я состоянии, Шерлок быстро придвинулся ко мне и порывисто обнял — прямо как во сне. Но теперь я точно знал, что всё это происходит наяву. — Ватсон, это только сон. Слышите? Просто ночной кошмар. Я вас не оставлю. Больше никогда. Я обещаю Вам. Он шептал мне эти слова, крепко прижав меня к своей груди. Его дыхание обжигало и отрезвляло одновременно. Я медленно успокаивался. Я прислонился лбом к его плечу и пару раз глубоко вздохнул. Этот человек снова спас меня от самого себя. Какой сумасшедший выдался день. Сколько раз за сегодня мы были на волосок от гибели? Нас могли подстрелить в любой момент. А я так и не открылся ему. Какой же я трус. Сейчас или никогда! Я поднял голову и, собравшись с духом, начал: — Холмс, я должен вам сказать нечто очень важное. Боюсь, после этого Вы возненавидите меня, но скрывать я больше не могу. — Ватсон? — Шерлок, я люблю вас. Давно. Ну вот. Я сказал это. Остается только надеяться, что он не ударит меня прямо сейчас — это может растревожить ранение. POV Холмса Я молчал. Губы отказались повиноваться мне. Поражало не само признание, а тот факт, что я не увидел, не догадался раньше. Джон сказал, что давно. Но почему тогда он женился? Чтобы скрыть? Я постарался поставить себя на место моего друга. Только сегодня я понял, что люблю, что готов всем рискнуть ради него. Но смог бы я ему признаться? Конечно, нет. Страх не получить взаимности, быть отвергнутым не позволили бы мне раскрыться ему. И сейчас мой друг боялся моей реакции. Он крепко сжимал кулаки и избегал смотреть мне в глаза, его плечи и спина были напряжены и неподвижны. Он был зажат, принял оборонительную позу. Неужели он боится, что его ударю? Испытав внезапный прилив нежности, я в полной мере осознал, что теперь моя жизнь связана с его. — Ватсон, посмотрите на меня. Ну же… Джон. Как странно и непривычно было называть его по имени. И в то же время это казалось единственно правильным обращением. Мягкое, тающее на губах имя, при звуке которого его обладатель резко поднял голову и заглянул мне прямо в глаза. О, как много было в этом взгляде надежды! Не желая больше заставлять моего любимого в сомнениях, я молниеносно придвинулся к нему. Мои губы накрыли его рот в лёгком поцелуе. Я видел как ошарашенно Джон смотрел на меня. Первые пять секунд, не больше. Ведь далее он порывисто обхватил меня за шею и углубил поцелуй. Мои губы покорно разомкнулись под напором его языка. Этим ураганом смело всю мою сдержанность и рациональное мышление. Я полностью утратил над собой контроль и был отдан на волю другому человеку. Святые небеса, как это было прекрасно! Моё тело жаждало прикосновений Джона во всех доступных местах, поэтому я медленно потянул моего любимого к кровати. Джон быстро понял, чего я хочу, и мы переместились на кровать, не разрывая поцелуя. Я лёг на спину, а Джон навис надо мной, удерживаясь на локтях. Он начал медленно прокладывать дорожку из поцелуев к моей шее. В каждом его касании чувствовалась любовь и безграничное счастье. Те же ощущения были и у меня с того момента, как Ватсон сказал «люблю». Признаться, я испытывал ко всему прочему ещё и ощутимое жжение в боку, но долгое время успешно его игнорировал. Ранение напомнило о себе в самый неподходящий момент, когда я хотел поменяться с Джоном местами и неосторожно повернулся. От боли потемнело в глазах, я вновь едва не утратил связь с реальностью. Кажется, я невольно охнул. В любом случае Джон тут же замер и, как я смог разобрать в темноте, с испугом посмотрел на меня. В следующее мгновение передо мной был уже не страстный любовник, а строгий доктор, пекущийся о своём пациенте. — Господи, Шерлок, вам нельзя было ещё так напрягаться! О чём я думал?! Простите меня. — Джон, я сам виноват, — прервал я его поток самобичевания. — Но зато мы выяснили очень важную вещь, неправда ли? — Да, но всё же мне нельзя было… — Я люблю вас, — это признание заставило Джона замолчать на полуслове и улыбнуться мне, как он никогда раньше не улыбался: радостно, преданно и бесконечно ласково. — И я вас, Шерлок. Он ещё раз коснулся моих губ своими, но тут же отстранился. — Вам нужно отдыхать, — проговорил доктор, собираясь встать с кровати. Я тут же ухватил его за руку и попросил остаться. — Не хочу больше засыпать без вас, — признался я. — А я-то как не хочу, — воскликнул Джон и сжал мою ладонь, после чего принёс свою подушку и лёг рядом со мной. Мы молчали, наслаждаясь близостью. Пытались осознать, насколько сильно изменится наша жизнь. Уснуть было непросто. Ощущая трепет в груди от мысли, что рядом лежит мой Ватсон, я невольно подавался вперёд, стремясь вновь ощутить его прикосновения. Видя мои порывы, Джон каждый раз сам придвигался ближе и осторожно целовал меня. Однако тут же продвигался обратно, не позволяя телу распалиться. Джон самоотверженно заботился обо мне. Пару раз он не выдерживал первым и нежно касался моего лица подушечками пальцев, почти невесомо оглаживая лоб или скулы. Пользуясь моментом, я тут же прижимал его руку к своей щеке и наслаждался его улыбкой расцветавшей на лице при виде моего ребячества. Я понимал, что веду себя как ребёнок, который то получает, то теряет любимую игрушку, самую лучшую и бесценную для него. Наконец поняв, что так просто мы не уснём, Джон поднялся со своего места. Он обошёл кровать и лёг с другой стороны обхватив мою талию. Чувствуя его объятья, я понимал, что смогу быстро заснуть — пришла уверенность и ощущение безопасности. Мой доктор тоже облегченно вздохнул и крепче прижался к моей спине. В такой позе мы и заснули, ощущая дыхание друг друга. POV Ватсона Просыпаться в одной кровати с Холмсом оказалось необычайно приятно. Я всё также обнимал его за талию, но по-видимому во сне мы немного ворочались, так как теперь под ладонью я чувствовал не мягкую ткань рубашки, а теплую кожу Шерлока, через которую с легкостью можно было прощупать все рёбра. Я легонько провёл по ним пальцами и тут же услышал глубокий вдох моего любимого. Он осторожно перевернулся на спину и взглянул на меня из-под полуприкрытых век. — Какой интересный способ разбудить человека Вы выбрали, мой дорогой Джон. Моё сердце забилось чаще, как и в прошлые разы, когда Холмс называл меня по имени. Я улыбнулся ему и чуть приподнялся, опираясь на руку. — Могу будить вас так каждый день, если пожелаете. — Что значит «если»? Я уже мечтаю об этом. Даже согласен спать на три-четыре часа дольше… ну или сам буду вас так будить, — Шерлок приподнялся и мягко поцеловал меня. Я тут же ответил, не забывая однако об осторожности — мой друг всё ещё был несколько бледен и на миг скривился, поднимаясь ко мне. Когда он закончил поцелуй, мы долго ещё не разрывали контакт, соприкасаясь лбами. — Так домой хочется, — вдруг проговорил Холмс. — Снова оказаться на Бейкер-стрит, послушать причитания миссис Хадсон о том, как сильно я похудел, и, уступив ей, получить самый вкусный завтрак из всех возможных. — Так в чём проблема? — Я мягко сжал руку Шерлока в своей и заглянул в его глаза. — Поедем первым же поездом во Францию, а оттуда на пароходе в родную Британию. — Да, Вы правы Ватсон, как всегда, — он улыбнулся мне, но как-то вымученно и немного грустно. — Я пойду узнаю у нашего хозяина, когда ближайший рейс. Постарайтесь не делать резких движений, хорошо? — Конечно, — уже более искренне улыбнулся Шерлок. — Я всегда слушаюсь своего доктора. Я кивнул ему и, накинув на себя халат спустился вниз. Хозяин гостиницы вспоминал, что часто засиживается в своей комнате и добавил, что к нему можно заходить в любое время суток. Быстро найдя его в одной из комнат на нижнем этаже я справился о расписании поездов. Ближайший отправлялся через два часа, мы с Холмсом как раз успевали на него. Быстро приведя себя в порядок и позавтракав, мы собрали вещи и спустились на первый этаж. Заплатив за проживание, мы тепло распрощались с хозяином и прогулочным шагом двинулись в железнодорожной станции. Поезд прибыл на удивление без опозданий, поэтому уже спустя двадцать минут мы с Холмсом вошли в наше купе. Всю дорогу до станции мой друг двигался, будто через силу. На вопросы о его самочувствии отвечал сдержано, повторяя, что с ним всё в порядке. Теперь я отчётливо видел этот «порядок». Шерлок снова был бледен, его дыхание сбилось, а лоб покрылся испариной. Практически упав на своё место, Холмс устало прикрыл глаза. Как врач я сразу понял, что это лишь слабость от потери крови, но как друг не мог спокойно смотреть на мучения Шерлока. Задёрнув шторы и закрыв на замок дверь в купе, я пересел к моему другу. Он быстро понял мои намерения, когда я облокотился на стену возле двери купе и поджал ноги под себя. Холмс чуть улыбнулся и лёг рядом, положив голову на мои колени. Тут же мой друг облегчённо вздохнул и моментально расслабился. Мои руки сами потянулись к нему и начали легчайшими движениями массировать его виски. Тишину в купе нарушал лишь стук колёс поезда. В таком положении мы сидели довольно долго, я уже начал думать, что мой друг уснул, когда его тихий голос нарушил долгое молчание. — Я невероятно устал, Джон. Все эти дни погони и выслеживания Мориарти вымотали меня. Сам удивляюсь насколько трудно было в последнее время. Я всмотрелся в лицо Шерлока. Оно действительно потеряло былую свежесть, похудело и немного осунулось из-за нервного переутомления. — Думаю, вам нужно отдохнуть от расследований, мой дорогой, — проговорил я, чуть наклоняясь вперёд и встречаясь с Холмсом взглядом. — Но не как в прошлый раз, когда вам навязали новое дело. Я бы посоветовал вам уехать за границу. Во Францию или Италию, например. — Я с удовольствием последовал бы вашему совету, но боюсь, что наши милые англичане и в далёкой Италии найдут меня. — Шерлок чуть нахмурился и отвёл взгляд. — К тому же вездесущая лондонская полиция имеет связи с правоохранительными органами Европы. — Есть у меня одна идея на этот счёт. — Я легонько провёл большим пальцем по лбу Шерлока, как-бы разглаживая появившиеся на нём морщины. — Никто кроме меня и вашего друга в Швейцарии не знает, что Вы живы. А про профессора и ваше с ним противостояние я уже упоминал в своих рассказах. — Кажется я понимаю к чему Вы ведёте… Джон, Вы хотите меня убить? — Лишь на бумаге, чтобы Вас не беспокоили ближайшее время. — Я не против, — просто ответил мой друг, снова закрывая глаза и расслабляясь. — Только придётся наложить грим перед выходом из поезда. А то на станции могут оказаться ваши ярые поклонники. — Значит решено — по прибытии в Лондон я пишу описание вашего «последнего» приключения, после чего связываюсь с Вами и мы вместе отправляемся на юг Франции. — Мой голос даже мне показался излишне весёлым, но ведь у меня был повод для радости. Однако Холмс, как оказалось, был удивлён моими словами: — Джон, неужели Вы поедете со мной? — А Вы… Вы против? — моё сердце сжалось от внезапно пришедшего в голову подозрения. — Нет! Нет, мой дорогой Джон, что Вы! — Холмс порывисто поднялся с моих колен и взял мою руку, заглядывая в лицо. — Но Вы ведь женаты, Джон. Как отреагирует Мэри на Ваш отъезд? Холмс пытался говорить непринуждённо, но я видел как ему неприятно говорить о моей жене. Тогда я понял, почему мой любимый был задумчив и огорчен всё утро. Я поднял голову и улыбнулся, заставив Шерлока удивлённо нахмуриться. — Мой дорогой, в вопросах любви женщины разбираются намного лучше нас, мужчин. Умница Мэри вскоре после нашей свадьбы догадалась о том, что я испытываю к ней не более, чем дружеские чувства. — И как она отреагировала на это? — Вначале мы немного поскандалили, но она быстро остыла. Призналась, что с самого начала подозревала что-то. Она ведь тоже меня не любит. Но ей было нужно скрыться, и я показался Мэри надёжным человеком. — У вас великолепная супруга, милый мой. — Холмс расслабился и снова положил свою голову на моё плечо. — Когда мы вернёмся, я могу рассчитывать на то, что Вы займёте свои прежние комнаты? — К чему этот вопрос? Конечно, я вернусь. — Вот и хорошо, — голос Шерлока звучал глухо и сонно. Всё же он порядком вымотал себя. Через пару минут я уже слушал его ровное дыхание и чувствовал, как поднимается и опускается его грудь при каждом вздохе. Приобняв Холмса за плечи, я понял, что никогда в жизни ещё не был так счастлив. Конец.