Freckles

«Это последняя запись. И хорошо, если я засуну эту тетрадь куда подальше, а не сожгу в ванной, потому что даже сейчас чувствую себя полным придурком. Как можно было так слепо следовать детской надежде, что-то писать каждый день, предполагая, что когда-нибудь папа прочитает все это? Мне не приходило в голову, что даже если случится чудо, и отец вернется, прочитает мои записи, он будет не в восторге от их содержания. Наверное, стоит благодарить Шина хотя бы за то, что я повзрослел. Одним рывком на несколько десятков лет. Потому что до этого я жил в окружении собственной защитной оболочки, через которую не пропускал лишнее. И был ребенком, беззаботным и легкомысленным. Я знаю, что буду делать. Я помогу Вячеславу, как бы это ни было тяжело и опасно. До сих пор не верю, что со мной это происходит, но если вот так не верить, не задумываться, можно представить, что спишь. И будет легче. Я просто буду делать то, что должен. И, пожалуйста, Гриш, давай без лишних эмоций. Жизнь уже показала, что влюбляться – не зефирки жевать. Ничего приятного в этом нет. Так что всех, кто будет рядом, нужно просто пропускать мимо, а не через себя. Пап, если ты читаешь это… ну, вдруг… хочу сказать, что папа из тебя хреновый вышел. Так что не ори, сжимая тетрадку: «Мой сын – гей!». Ты не имеешь права даже злиться на меня. Потому что ты мне – никто». *** Гриша закрыл тетрадь и бережно взял ее в руки. Он боялся лишний раз вздохнуть, потому что знал: одно лишнее движение – и он взорвется. Разорвет эту тетрадь на маленькие кусочки и пустит по ветру с балкона. Но он решил ее сохранить, твердо решил. Ведь если с ним что-нибудь случится, тетрадь окажется важной уликой. Ночью измученный парень никак не мог заснуть. Ему все время что-то бредилось на грани реальности и сна, он метался по кровати и, когда проснулся, обнаружил, что простыня под ним свернута чуть ли не жгутом. Поэтому Гриша встал очень рано и первым делом бросился к тетради. Надо было подвести черту, поставить точку, сделать что-то, определяющее границу. Пока он сидел на кровати, сжимая в дрожащих пальцах тетрадь, даже не заметил, что в дверном проеме стоит бабушка и пристально смотрит на него. - Может, хоть теперь объяснишь? - Не сейчас, ба, погоди, я сам мало что понимаю… - Пришел вчера поздно, уставший, хмурый. Хоть и уехал жить к друзьям. Ничего не сказал, закрыл дверь прямо перед моим носом. - Дрожащий голос бабушки вошел в резонанс с собственной дрожью Гриши и усилил ее во сто крат. А когда она начала почти кричать, он и вовсе впал в какую-то апатию. - Что случилось? Я бабушка твоя родная, уж кто-кто, а я-то должна знать, что у тебя происходит! Думаешь, я оставлю тебя в покое после всего того, что видела? Вот не отстану – поперек порога лягу и не выпущу, пока не расскажешь. Парень поднял босые ноги с ледяного пола и засунул их под одеяло. - Я уезжаю. Бабушка оторопела. - Опять? - Нет, не к друзьям. Меня и там нашли. Я уеду к человеку, у которого точно буду в безопасности. Даже если меня снова найдут, сунуться не посмеют. «Так лучше. Меньше знаешь – крепче спишь. Веришь в приятную ложь – вообще психика нетронутой останется». Бабушка тяжко вздохнула. - Я понимаю, конечно, что ты уже взрослый мальчик и сам знаешь, как правильно поступить, но я волнуюсь за тебя. У меня сердце кровью обливается, когда тебя дома нет. Может, останешься?.. Ну, подумаешь, шпана какая-то за тобой бегает. Я вот прямо сейчас в милицию позвоню и все расскажу. - В полицию… - зачем-то поправил ее Гриша, по-прежнему вперившись в стену напротив себя невидящим взглядом. – Не надо, правда. Я справлюсь. Ты же сама сказала – обычная шпана. Дверь громко хлопнула, парень закрыл глаза и завалился на бок. «Нужно заехать к Диме, забрать оттуда все вещи... убедить его… Вячеславу нужно позвонить… Как там Леня, интересно?..» Обычный человек, внезапно ставший таким важным для общества, он просто не мог уместить в голове все, что на него обрушили, все, что было, есть и будет. Мысли роились, как взбешенные, неуправляемые пчелы, и не желали укладываться в какую-либо строго определенную формулировку. Наконец, после внутреннего пинка самому себе, Гриша пришел к выводу, что сейчас нужно просто отправиться к другу. Ему сказали, что делать. Он просто должен следовать инструкции. Быстро колотящееся сердце чуть успокоилось, постепенно замедляя темп, и парень, открыв глаза, впервые за это утро осознанно осмотрел свою комнату. Он сможет. *** Бабушка не сказала ни слова, когда парень покинул квартиру. Только кинула быстрый осуждающий взгляд, вздохнула, покачав головой, и скрылась на кухне. Видимо, она уже отчаялась убедить внука в чем-либо и теперь просто тихо злилась. Злилась и очень сильно переживала. Гриша поборол в себе желание броситься за бабушкой и обнять ее, крепко стиснул зубы и выскочил на лестничную площадку. Он должен четко следовать правилу «Меньше думай и не оглядывайся назад», иначе ничего не выйдет. *** Дверь Грише открыл заспанный Леня, лохматый, полуголый и жутко сердитый, но, без сомнения, живой и здоровый. - Проходи… - Даже не спросив, зачем пожаловал его знакомый в такую рань, рыжий отошел в сторону, пропуская гостя внутрь. Гриша вошел, разулся и стал топтаться на коврике, не зная, как начать неприятный, но необходимый разговор. - А где Дима? - На кухне, - коротко бросил Леня и, недовольно пыхтя, пошлепал босыми ногами именно туда. Гриша, чувствуя себя врагом народа, поплелся следом. Дима действительно нашелся на кухне. Он сидел за столом и, уставившись в стену напротив невидящим взглядом, как недавно и сам Гриша, тыкал вилкой в яичницу. Столовый прибор поднимался вверх, ненадолго замирал в воздухе, а потом внезапно опускался вниз, звякая о тарелку с душераздирающим звуком. - Он так уже минут двадцать сидит, - пробурчал Леня, почесывая плечо. – А когда я пытаюсь вернуть его в наш мир, он огрызается и затыкает меня. «Ах вот почему он такой злой! А я-то уж было подумал, что…» - Из-за тебя все. Я знаю, что тут замешана какая-то твоя проблема. Меня усыпили, как кота, а потом я провалялся в отрубе всю ночь, так что прекрасно понимаю, что вляпался во что-то серьезное. Гриша запрокинул кудрявую голову и зажмурился. - Я все расскажу, надо только его из транса вывести. Дима тут же вздрогнул, выныривая из своих мыслей, и резко повернулся на голос. - Садись, - на удивление тихо сказал он, тяжело вздохнув, прямо как Гришина бабушка. Только этот вряд ли подставит уши для лапши. Парень, повиновавшись, занял место напротив. Леня остался стоять, прислонившись к дверному косяку. - Я долго думал… - начал он, но тут же был перебит рыжим, который, в силу своего характера, просто не мог промолчать. - Так это ты думал! Ну ладно, только следующий раз, когда подумать приспичит – возьми Фридриха. Пусть он выслушивает от тебя дерьмо всякое. Гриша уж не стал встревать и спрашивать, кто такой Фридрих. Потом как-нибудь… Несколько минут между собой боролись два взгляда: яростный, обиженный и спокойный, вдумчивый. - Прости, - тихо произнес, наконец, Дима и, положив несчастную вилку на стол, протянул к Лене руку. – Иди сюда. Тот, словно под гипнозом, подошел, и протянутая рука тут же обвила его обнаженную талию, почти невесомо поглаживая пальцами кожу, на которой мгновенно выступили мурашки. И Гриша почувствовал ядерную смесь из зависти, смущения и тоски, потому что через секунду эти двое уже жадно целовали друг друга. Леня наклонился, придерживая голову любимого за волосы, и буквально пил его, неспешно, большими глотками. Когда они оторвались друг от друга, невольному наблюдателю показалось, что прошла целая вечность. В которой ему не было места. «Им так хорошо вместе. А если они пойдут со мной… Это все может рухнуть в мгновение ока. И буду виноват я». Совесть, безусловно, была права, но где-то в глубине души темная сущность твердила: «Им так хорошо, а тебе – нет. Ты один. Так пусть поддержат тебя, побудь немного эгоистом. Тебе нужна помощь, и не важно, насколько это опасно для них…» А два парня перед ним пожирали друг друга голодными взглядами из-под полуопущенных ресниц, забыв о существовании третьего. - Я так боялся за тебя… - прохрипел Дима, не владея собственным голосом. - Что случилось? Ты мне так ничего и не рассказал. - И эти слова рыжего будто встряхнули его. Он тут же перевел взгляд на Гришу: - Вот он сейчас все и расскажет. - Голос стальной, совсем не похожий на тот мягкий шепот, с которым он обращался к своему парню. Но, с трудом не огрызнувшись, кудрявый все-таки кивнул и начал повествование о ночном происшествии, а поскольку Леня не знал ничего, пришлось еще и выложить все про Шина. Под конец монолога Дима снова впал в забытье, буравя окно сосредоточенным взглядом поверх очков, а Леня пребывал в состоянии глубокого шока, о чем красноречиво говорили широко распахнутые глаза и плотно сжатые губы, а также нервное постукивание пальцев по столу. Гриша замолчал и, сняв очки, потер глаза: усталость от недосыпа давала о себе знать. - Да ты заливаешь. Так только в кино бывает… - неуверенно подал голос рыжий. Потом оценил всю нешуточность атмосферы и, вскочив со стула, быстро заходил по кухне. Резко остановившись у холодильника, он зачем-то открыл его, посмотрел внутрь и снова закрыл. А потом, не поворачиваясь, несвойственным ему слишком серьезным низким голосом спросил: - А если мы не согласимся... ты пойдешь туда один? Прозвучало каменное, слишком громкое «Да». - Нет, ты один никуда не пойдешь, - уверенно отрезал Леня и кивнул сам себе, словно подтверждая: «Да, все правильно». Дима сжал челюсть так, что заиграли желваки. - Ты хорошо подумал, прежде чем принимать такое решение за двоих? Даже меня не спросив, кстати. - Да, а ты-то у нас мыслитель великий! Целое утро просиживал штаны, а зачем – непонятно. Совесть свою успокаивал? – огрызнулся рыжий, все-таки повернувшись к столу лицом и скрестив руки на груди. – Мне и нескольких минут хватило, чтобы понять, что бросать друга в беде – свинство. Гриша с неохотой признал, что получает удовольствие от их маленькой ссоры. Теперь они хотя бы замечали его и даже волновались о его судьбе. - Я знаю, знаю, - крикнул Дима и мигом оказался на ногах, грохнув стулом. Теперь парни стояли вплотную друг к другу, и непонятно было: то ли они сейчас убьют друг друга, то ли упадут «в пучину порочной страсти» прямо на глазах у несовершеннолетнего. – Конечно, я не хочу, чтобы с нашим новым, чуть ли не единственным, другом что-нибудь случилось, но все-таки ты мне дороже, представь себе! Что я буду делать, если ты помрешь, недоумок?! Леня открыл рот, но так ничего и не ответил. В его глазах читалась нескрываемая любовь, такая сильная, что даже у Гриши защемило в груди. Видимо, рыжий разрывался между благодарностью за заботу и совестью, которая пищала о том, что они в мире не одни, вообще-то. Непонятно, что же победило, но парень вдруг закрыл глаза и издал страдальческий стон. - Боже, как же с тобой тяжело… - Ты знал, на что шел, - улыбнулся Дима и, похоже, стал немного оттаивать. Гриша сразу же воспользовался переменой настроения и, кашлянув, выдавил из себя: - Поверьте, я бы ни за что не стал просить вас о помощи, если бы у меня был другой выход. Вы, конечно, будете под угрозой разоблачения, но не думаю, что кто-нибудь обратит особое внимание на рядовых новичков. В любом случае, все внимание будет направлено на меня, следовательно, я буду в наибольшей опасности. - Успокоил, блин. Ты же знаешь, что мы обязательно полетим спасать твою задницу при первой же возможности. А по закону жанра таких первыми убивают, - проворчал Леня и скрылся в коридоре. Дима посмотрел на единственного оставшегося в комнате человека таким пристальным взглядом, что у Гриши мороз по коже прошелся. - Пожалуйста. - Как-то жалобно вырвался этот последний недоаргумент. Так что даже хмурый скептик ухмыльнулся, бросив: - Не дави на жалость. Я все еще думаю. «Ага, лед тронулся!» В этот момент вернулся Леня, неся в руках охапку одежды. - Мы же, типа, эти... буржуи, так что внешний вид должен быть соответствующим. - За меня уже все решили, по ходу… - вздохнул Дима, но уже скорее обреченно, чем недовольно. Кудрявый радостно улыбнулся и стал рыться в вещах, в процессе излагая план действий. - Значит, мы сейчас собираем вещи и пилим к Сивому… - К козлу этому? - буркнул Дима, с удивлением рассматривая пиджак-ласточку, и обратился уже к своему сожителю: - Откуда у тебя эта мерзость? - На фест ходил, - коротко ответил тот, уже напяливая на себя белую рубашку. - Погоди! – Гриша подскочил к парню и сунул тому в руки красные узкие брюки в клетку с шипованным поясом. – Ты же «зверек». Они там все разодетые, как на карнавал. Так что не стесняйся и надевай на себя все самое яркое и смелое. Глаза у рыжего загорелись фанатичным огнем. - С превеликим удовольствием. Дима фыркнул. - Может, я тоже должен вырядиться, как клоун? - Нет, одень что-нибудь стильное, но скромное. И пока парни разбирались с одеждой, напряжение спало само собой. Все казалось лишь игрой – не больше. Они просто на время решили забыть, что это зверски опасная игра. - Так пойдет? – Дима засунул руки в карманы темно-синих джинсов и стал ждать вердикта критика, то есть, Гриши. Тот оглядел парня и остался относительно доволен его выбором: помимо джинсов, на нем были черная рубашка и голубая жилетка. Немного скучновато, но если вспомнить того хмыря в растянутом свитере… - Да, хорошо. Лень, где ты там застрял? На кухню смерчем влетело нечто из ряда вон. Рыжие волосы были разлохмачены, челка же, наоборот, аккуратно уложена. И все это буйство было залито лаком, судя по приятному характерному запаху. В ушах блестело огромное количество серебра, глаза были жирно подведены черным, что парню, кстати, не очень шло. Ниже начинался полный абзац: ладно, брюки Гриша ему сам дал, но, кроме них, на парне была полосатая длинная рваная кофта в полоску ярко-красного с черным цветов. Она была кокетливо спущена с одного плеча, а рукава закрывали кисти рук почти полностью. На шее у Лени красовался кожаный ошейник с заклепками и еще пара-тройка цепей с черепами и крестами. И все вот это чудо, помолодевшее лет на пять, лучезарно улыбалось. - Ногти я успею накрасить? Гриша кивнул, не в состоянии выдавить из себя что-нибудь цензурное. И довольный парень снова исчез. - И где ты его откопал? Дима улыбнулся, и его глаза слегка затуманились, перестав фокусироваться на внешнем мире. - В кафе. Он там официантом работал. Мне крышу снесло сразу же, как я его увидел. Он был такой серьезный, сдержанный. Униформа шла ему так, будто он в ней родился. И сижу я с открытым ртом, пялюсь, забыв обо всем, а он спрашивает: «Что будете заказывать?». И смотрит так… ох, не передать. А я отвечаю: «Тебя…». - Да ладно, не мог ты такое ляпнуть первому встречному! - Честное слово! Я сам не ожидал от себя такого. Сказал и подумал, что облажался: он сейчас испугается и убежит. - И что, что он ответил? – Гриша даже губу закусил, ожидая продолжения. - «Я работаю до восьми». - Дима изобразил серьезное, совершенно непроницаемое выражение лица Лени. – А потом… Ну, потом было первое свидание, на которое он приперся в кожаных штанах и красном пиджаке на голое тело. У меня выклянчили, кажется, несколько килограммов мороженого, плюшевого зайца и шарик с гелием, чтобы всю обратную дорогу до метро трепать мне нервы песенками бурундуков. Стоит ли говорить, как я был удивлен и разочарован. - А где подвох? - Я пригласил его к себе на пару минут, чисто из вежливости. А остался он до утра. - Дима хитро улыбнулся. Гриша ответил ему понимающей улыбкой, пытаясь заглушить ворчание зависти, и тоже стал одеваться, копаясь в своих вещах, взятых из дома еще вчера. *** - Я еду туда жить, поэтому беру все вещи с собой, но вы будете туда ходить, как на работу, поэтому возьмите только один мобильник. Он будет у тебя. - Гриша посмотрел на Диму. – Ключи от дома лучше оставьте соседке, на всякий случай. Все, вроде бы. Теперь нам нужно позвонить Вячеславу. Он подберет нас и отвезет на место. - Мы как будто банк грабить собрались, - возбужденно прошептал Леня и расплылся в предвкушающей улыбке. - Отчаливаем. - Гриша внутренне подбодрил себя и набрал номер Сивого, выйдя из квартиры вслед за Леней. - «Да?» - послышалось в трубке. - Здравствуйте, это Гриша. - «А, добрый день. Ну что, решил?» - Да. Я согласен. Мы уже готовы, буквально стоим на пороге. - «О, какая приятная неожиданность. Оперативненько. Хорошо, буду минут через двадцать». Короткие гудки. Гриша закончил вызов и услышал, как сзади поворачивается ключ в замке. - Погоди. - Дима замер и повернулся на обеспокоенный голос. – Я так переволновался, что поспешил. Короче, открывай обратно и приготовь что-нибудь покушать. За нами все равно только через полчаса приедут, нужно подкрепиться. - Раскомандовался, школота… - недовольно буркнул Дима, но дверь открыл. И делегация вернулась в квартиру. - Что готовить? - Что угодно, главное – посытней. - Короче, я жарю картошку. - А можно компотик достать? Для храбрости… - Нет!