Freckles

Леня вышел из ванной спустя час после того, как туда зашел. Все это время вода текла слишком монотонно, и Дима уже начал волноваться, подумывая открыть дверь монеткой. К таким мерам он прибегал крайне редко, так как уважал своего парня, но в критических случаях сразу использовал безотказный метод. Вода часто капала с потемневших волос Лени прямо на пол, образуя маленькие лужицы. Рыжий медленно прошествовал на кухню, оставляя за собой мокрые следы босых ступней, и опустился на стул. - Ты опять взял мое полотенце. В действительности Диму совсем не волновал этот факт. Важнее было то, что Леня крепко обиделся на него и отказывался разговаривать, да даже не смотрел в его сторону. Вот и сейчас парень проигнорировал его замечание, наклонившись над столом. На лакированной поверхности собралось несколько маленьких озер, одно из которых уже почти добралось до края, грозясь превратиться в водопад. - У тебя есть полное право злиться – я виноват – но себя хотя бы пожалей. - Дима взял кухонное полотенце и вытер стол. – Поешь, поспи, дай отдых организму. - Я поспал в ванной. «Так вот, что он там делал так долго…» - Я думал, ты не разговариваешь со мной. - Просто я все это время сдерживался, чтобы не сказать того, что может вызвать крупную ссору. Дима приподнял брови, скрестив руки на груди. - Что же ты такого хотел сказать? - Тебе лучше не знать. В любом случае, я уже остыл. - Нет, постой, мне интересно: что ты такого про меня думал? Леня резко встал и, заправив угол съезжающего полотенца за край, вышел из кухни. Дима, чуть не свернув по пути стол, последовал за ним. - Меня ночью чуть не отодрали, а мой парень спокойно стоял и смотрел на это! – Рыжий был зажат в угол и теперь оборонялся, как загнанный в ловушку зверь. – «Потерпи, не сопротивляйся»… Да ты хоть понимаешь, как я испугался, в каком ужасе я был! А ты просто… - Я не мог ничего сделать, план провалился бы! – отчаянно завопил Дима, растеряв всю свою сдержанность. - С каких пор ты так предан этому бородатому хрычу? Или тебе вся эта игра в шпионов дороже меня? – Рыжий просто пылал от ярости: казалось, вода, блестящая на его коже, вот-вот превратится в пар. - Это не игра! На кону тысячи жизней… - Я знаю, - Леня спрятал лицо в ладонях, голос его померк, - но я доверял тебе, понимаешь… А теперь не могу… Махровая ткань, потревоженная резкими движениями, начала сползать с бедер парня, но тот даже не заметил этого, и Дима, быстро подхватив полотенце, вернул его обратно и обнял Леню за талию, уткнувшись носом ему в плечо. - Прости… Рыжий обвил руками шею парня и, зарывшись пальцами в жесткие волосы, поцеловал его в макушку. Когда внезапно телефон Димы разразился пронзительным звоном, оба парня подскочили от неожиданности и отстранились друг от друга. Леня улыбнулся и полез в комод за одеждой, Дима же достал из кармана мобильник и, приняв вызов, недовольно проворчал в трубку: - Ну кому надо?.. - И тебе доброго утра. - Мрачный голос Вячеслава не сулил ничего хорошего. - Что-то случилось? - Да. Мне срочно нужна ваша помощь… *** За несколько часов до этого На этот раз пробуждение было очень плавным и приятным. Гриша отлично выспался: тело было легким, ничего не болело. Говорят, если ничего не болит, значит, ты уже умер. Парень открыл глаза и, сладко потянувшись, сел. - Наконец-то ты проснулся. Кудрявый вскрикнул и прижался к спинке кровати, подтянув колени к груди. Даже без очков Гриша узнал Шина, который сидел у изножья кровати на полу и, облокотившись о матрас, смотрел на него с мягкой улыбкой. - Как спалось? Наверное, прекрасно, после такой-то ночи. - Улыбка моментально исчезла, и губы японца скривились от презрения. – Ты у меня как на ладони, весь: со своими планами, истинным отношением ко мне и этому… - Шин зашипел как от боли, - рабу. Ты меня слегка разочаровал. Гриша в ужасе смотрел на своего палача, ему казалось, что японец вот-вот кошкой скользнет на кровать и одним резким движением разорвет ему глотку. Пальцы парня инстинктивно потянулись к шее и потерли холодную и влажную от пота кожу. - Где… - Голос не слушался, предательски дрожал и ломался. – Где Кирилл? Шинджи тепло улыбнулся, что в данной ситуации выглядело по-настоящему жутко. - Он так си-ильно провинился, - протянул он, и на лице его появилось выражение какой-то больной радости. - Ты просто конченый псих… - в ужасе прошептал Гриша. Желая только оказаться подальше от этого человека, он сполз с кровати и, стараясь не поворачиваться спиной к врагу, медленно двинулся к двери. Ковер успокаивающе ласкал ступни, но это ни капли не помогало избавиться от напряжения и дикого страха. А единственный человек, который теперь мог бы это сделать, пропал, а возможно, уже лежит где-то мертвый. «Пожалуйста, господи, только не это…» - Где Кирилл, я спрашиваю! – срывающимся голосом завопил Гриша. - Лучшая защита – нападение? – Шин плавно поднялся на ноги и лениво двинулся на парня, словно зная, что тот все равно никуда не денется. Тонкая бежевая водолазка и джинсы не вязались с величественной красотой японца, и он выглядел нереально, будто… плод воображения. Так нелепо, глупо… Гриша почувствовал, что у него попросту едет крыша, и замотал головой, отчаянно шепча только одно слово: «нет». Это слово на данный момент было ответом на все вопросы, решением любой проблемы, да и просто единственным словом, которое приходило в голову. Парень со всех ног кинулся в коридор, краем сознания уловив громкий смех, раздавшийся за спиной. Нестись со всех ног, не останавливаться, бежать и бежать… К выходу? Но как же Кирилл?.. Мысли сумбурно метались в кудрявой голове, не желая вставать в логическую цепочку. У тела же словно отказали тормоза, и Гриша с немалым удивлением обнаружил, что может не бежать, а стоять, как вкопанный, когда достиг обширной гостиной с длинным столом. Все стулья были заняты смутно знакомыми людьми, которых он уже где-то явно видел. Они смеялись, перешептывались, указывали на него пальцем. Но все же больше внимания притягивал кто-то другой. Тот, кто сидел спиной к Грише на стуле прямо посреди гостиной. Тело человека было обмотано серебристой клейкой лентой, отчего он напоминал куколку какой-то невиданной бабочки. Лохматая блондинистая голова была низко опущена, на макушке виднелись рыжие полосы, расходящееся лучами по всей голове. Вот только их кое-где уродовали ярко-красные пятна и подтеки… Забыв про всех, кто сидел в комнате, Гриша бросился к этому человеку и, встав перед ним на колени, заглянул в темное жуткое лицо, все перепачканное бордовыми сгустками крови и, почему-то, травой. На щеках, на лбу, между плотно сомкнутых губ Кирилла ярко зеленела осока и клевер, кое-где прилипла земля и мелкие камешки. Шепча что-то успокаивающее, парень принялся снимать с лица траву, но, когда дотронулся до одной слишком глубокой раны, Кирилл жалобно застонал и разлепил глаза. Влажные, блестящие, они выглядели странно на фоне окровавленного лица, и это зрелище просто выворачивало наизнанку душу Гриши, он чувствовал, что виноват, что если бы не он… Неожиданно губы Кирилла растянулись в слабой улыбке, и послышался сдавленный шепот. - Все в норме, ничего не бойся и беги. Слава обо всем позаботится. - Совсем дурак? Я не брошу тут тебя в таком состоянии! Но блестящие глаза закрылись, и ответной фразы Кирилл уже явно не услышал. - Нет-нет-нет! – Гриша дрожащими руками принялся рвать ленту, но та была слишком крепкой, тогда он подскочил к столу, вызвав смех гостей, и схватил тупой столовый нож с зубчиками. Скотч начал поддаваться, и парню даже удалось освободить руки блондина – странно, почему никто его не останавливал – когда сзади послышались мерные, твердые шаги. - Оттащите его. Гриша в панике обернулся и столкнулся с холодным беспросветным взглядом черных кошачьих глаз. Люди тут же практически синхронно поднялись со своих мест, всем скопом ринулись к парню и, подхватив его, словно набежавшая волна, оттащили подальше от стула. Кто-то особенно старательный подхватил его и посадил на стол, другой выхватил откуда-то моток той самой клейкой ленты и, заведя ему руки за спину, крепко, больно замотал их. Гриша яростно вырывался, кричал во все горло, многие получили от него пинки и удары, но людей было слишком много, а он один… И впереди, так далеко впереди, сидел Кирилл, вновь очнувшийся от шума и теперь смотрящий на него пустым, мрачным взглядом. Его руки снова были связаны. Шинджи стоял прямо позади него, положив руки на обмякшие плечи, и тихо посмеивался, качая головой. Словно видел что-то невероятно смешное и теперь еле сдерживался, чтобы не разразиться громким хохотом. - Итак, - с первым словом японца стихли все посторонние звуки, кроме тех, что издавал злой и напуганный до смерти пленник, - эта травоядная зверушка почему-то решила, что имеет право без моего разрешения открывать рот не только для грязных разговоров, но и для других целей… Японец оскалился и дернул Кирилла за волосы так, чтобы тот поднял голову и смотрел вперед, прямо на Гришу. Блондин сглотнул и закрыл глаза. - Что случается с рабами, которые предают хозяев? Со всех сторон посыпались грязные ругательства и различные по степени жестокости предложения. Кто-то обошелся простым «прикончить», а кто-то – «расчленить и скормить мальчику». Слушая яростный гвалт, Шинджи довольно ухмылялся и явно наслаждался происходящим. - Молодцы, все ваши предложения, безусловно, интересны, но я придумал кое-что другое… От тона, которым были произнесены эти слова, у Гриши мороз пробежал по коже, а паника возросла до предела. Он отчаянно завыл и попытался спрыгнуть со стола, но мужчина, державший его за плечо, резко потянул назад, и парень упал спиной на стол, со всего размаху приложившись затылком о лакированное дерево. Некоторое время Гриша видел только белоснежный потолок и слышал лишь свое бешеное дыхание, но через некоторое время среди гостей послышались восхищенные вздохи. Несмотря на дикую боль в вывернутых суставах и затылке, парень снова сел и… столкнулся носом с нежной кашемировой тканью бежевого цвета. - Главное не дергайся, я постараюсь аккуратнее. - Гриша вскинул голову и увидел хищный оскал, который говорил об обратном. Не будет ничего, даже отдаленно напоминающего «аккуратнее»… - Отпусти меня, я не хочу, нет… - зашептал парень, с ужасом глядя на то, как японец расстегивает пуговицу на джинсах. - Разденьте его, - без тени жалости бросил Шинджи толпе зевак. Те наперебой начали стягивать с несчастного одежду, и вскоре Гриша лежал на столе связанный, абсолютно голый и потерявший последнюю надежду на чудесное спасение. «Бородатая тварь, где ты, когда так нужен?!» *** Ночью Сивый только и делал, что следил за безопасностью повстанцев и сохранностью плана. Выполняя свои прямые обязанности, он старался держаться поближе к Шинджи, чтобы сохранить его доверие, но, в то же время, иногда отлучался по его поручениям и вслушивался в происходящее за дверью одной из комнат. Той, где была парочка неудачников, миссия которых была – привлечение внимания. Было понятно, что все пойдет под откос, что клиента рано или поздно найдут в отключке, что организация всполошится и начнет искать виновных, а умный японец сразу же поймет, что мальчишка предал его. Вячеславу было нужно, чтобы Шинджи разозлился и ускорил свои планы. Пожалуй, можно было обойтись без многих лишних деталей, но думать об этом было уже поздно. Главное – все шло так, как надо. Парочка, спасенная Элей, благополучно выбралась из дома, что уже можно считать чудесным везением, парнишка пока сидел у себя в комнате, но скоро пришел и его черед в игре. Кириллу пришлось немало пообещать за ночь с любимцем Шина, но это того стоило. Ревность довела японца до белого каления. Изначально он хотел насладиться своей игрушкой, делать вид, что у них любовь до гроба, обманывать и его, и себя, но после измены у Шинджи пропало это желание. Теперь играть не было настроения. Да, все шло просто прекрасно, но есть одно «но». Этот псих может разозлиться слишком сильно и сделать что-то очень нехорошее еще до главного пункта своего плана. Однако у Вячеслава просто не было времени и возможности думать об этом, приходилось действовать спонтанно, надеяться на «авось». И в то время как Гриша подвергался унижениям в гостиной дома, Сивый дежурил во дворе, скрываясь в новой машине Элины, на которой здесь она еще ни разу не появлялась. Сама девушка сидела рядом, нервно постукивала длинными ногтями по кожаной сумочке и изредка прерывисто вздыхала. - Слав, нужно проверить, как он. - Так иди и проверь, - гаркнул Вячеслав, - и не дергай меня больше. Он несколько часов кряду сидел в этой долбанной машине, был весь на нервах, уставший, голодный, а тут еще эта мать Тереза… Он и сам знал, что мальчишке угрожает опасность, но сейчас у него была задача поважнее: перехватить бомбу. Если только ему это удастся… - Шин может сделать с ним что угодно, он так просто измену не прощает! – Девушка сжала зубами ребро ладони – она часто так делала, чтобы успокоиться. – Я не могу так больше. Брюнетка распахнула дверь машины и уже поставила ногу в желтой замшевой босоножке на асфальт, но Вячеслав чертыхнулся и втащил девушку обратно. - Куда ты, блин, лезешь? Поставишь и меня, и себя, и все наши усилия под угрозу, если сейчас сунешься туда. Он и так уже наверняка заметил, что нас нет среди свиты… Эля захлопнула дверь, но ничего не сказала, что означало полную капитуляцию. - Та-ак… - Внезапно мужчина лег на руль, вцепившись в него пальцами, и внимательно стал всматриваться в улицу через лобовое стекло. – Вот бы ты сейчас вылезла, курица, точно все испортила бы… Элина обижено фыркнула, однако тоже стала с интересом разглядывать подъехавший белый микроавтобус. Навстречу ему из подъезда выскочила Алиса, сменившая свою мешковатую одежду на черную майку и брюки. На бедре у нее явно виднелась кобура. - Вообще беспалевная… - прошептала Эля, презрительно сузив глаза. - Я пока беру на себя Алису, отвлеку ее, а ты постарайся подольше оставаться незаметной. Прокрадись сзади к фургону, быстренько прострели колеса, а потом мы вместе вырубим Андрея. Надеюсь, он приехал один… Брюнетка кивнула, нахмурившись и закусив губу. Она явно не верила в успех, но что еще хуже – элементарно боялась, а страх не лучший союзник в подобных делах. Сивый как можно бесшумнее выбрался из машины, старательно пряча пистолет в заднем кармане брюк и надеясь, что полы пиджака надежно скроют его от посторонних глаз. - О, Славик! – Алиса улыбнулась, скрестив руки на груди. – Где пропадал? Вячеслав улыбнулся в ответ и уже потянулся к карману, когда девушка, скосив взгляд на его руку, произнесла: - Ну-ну, не надо, а то одной грудастой шпионке разнесет башку. Мужчина обернулся и в ужасе уставился на Элину, схваченную высоким плечистым спортсменом. Тот держал у ее виска дуло пистолета с невозмутимым, даже скучающим видом, будто вытворял такое каждый день. - Угу, а у кого-то сисек кот наплакал… - зашипела девушка, с ненавистью глядя на давнего недруга. Радовало только одно: Эля успела-таки прострелить колеса до того, как ее схватили. Теперь организация лишена транспортного средства. - Андрей, пусти ее, все равно ничего не сделает. Мужчина освободил брюнетку и подошел к Алисе, поигрывая оружием. - Бери бомбу и неси к Шину, я приберусь пока… С этими словами «горничная» выхватила из кобуры пистолет и наставила его на Вячеслава, который, в свою очередь, выхватил свой. И теперь они стояли друг напротив друга, готовые в любую минуту спустить курок. Элина хотела помочь напарнику, но поняла, что Андрей в какой-то момент успел стянуть у нее оружие. - Если я убью тебя, ваша маленькая вшивая повстанческая группка лишиться лидера, а моя смерть ничего не изменит. - Алиса уверенно вздернула подбородок. – Так стоит ли рисковать жизнью ради такой мелкой меня? - Закрой рот, сучка, бесишь меня, - выпалила Эля, из последних сил сдерживаясь, чтобы не выхватить пистолет у Вячеслава и не пустить пулю в высокий гладкий лоб. Алиса не обратила внимания на выпад девушки и лишь выжидающе посмотрела на Сивого. В следующую минуту один за другим раздались два оглушительных выстрела. Алиса повалилась на землю замертво, Вячеслав же пошатнулся, держась за бок, и припал спиной к стене, часто дыша. - Вот дура, а… Больная женщина, я всегда знал, что ты… больная… Эля бережно обняла его и поцеловала в переносицу. - Да, да… - Но она почти выстрелила в тебя… Зачем… толкнула… - Иначе она точно убила бы тебя, меткая тварь. Вячеслав усмехнулся из последних сил и, зажимая рану рукой, достал из кармана мобильник. Набрав нужный номер, он поднес телефон к уху, выслушал недовольное ворчание и раздраженно ответил: - И тебе доброго утра… *** Гриша не помнил, чтобы когда-нибудь в жизни ему было так больно. Руки затекли и ныли, голова просто разрывалась, но хуже всего было там, внизу… Сначала он вырывался, пытался кричать, взывать к состраданию, но потом бросил все попытки и просто молча терпел. Слезы катились по вискам и затекали в уши, сквозь них он еле различал бледное сосредоточенное лицо и изящное тело, то подающееся вперед, то отстраняющееся. Ритмичные покачивания даже могли бы его усыпить, если бы не разрывающая, обжигающая боль. Шин даже не использовал слюну. Когда Гриша точно решил для себя, что он гей, стал заглядывать на соответствующие сайты и многое узнал. Одним из правил однополого мужского секса являлась обязательная смазка партнера. Так вот – ему даже не пытались облегчить страдания. Успокаивало лишь одно: насильнику тоже должно было быть очень-очень больно. Вокруг столпились галдящие люди: многие просто обсуждали развернувшееся зрелище, охая и ахая от восхищения, а некоторые откровенно занялись удовлетворением себя и ближестоящих, судя по характерным звукам. А где-то за Шином, который загораживал собой полмира, на стуле сидел Кирилл и видел, как Гриша низко опустился. Он видел каждое движение, если, конечно, не пожалел его и не закрыл глаза. Гриша всхлипнул и крепко зажмурился, чувствуя, что скоро просто потеряет сознание от жуткого стыда и боли. Внизу его тело превратилось в сплошной комок пламени и раскаленных игл, но чувствительность стала покидать его, рассудок помутился, и парень почти отключился, когда Шин внезапно издал рычащий звук и наклонился так близко, что Гришу чуть не вывернуло от страха и отвращения. В следующую секунду все закончилось. Японец выскользнул из него, и вдруг стало пусто, как физически, так и духовно. Настолько пусто, что парень свернулся калачиком и жалобно завыл, пытаясь вернуть рассудок. Но, кажется, он уже давно сошел с ума… Внезапно все его тело содрогнулось от щекочущего прикосновения волос к коже, и его ухо обдало теплым влажным «Прости». Что? Кого простить? За что?.. Он даже не помнит, кто он, где, зачем, а его просят простить… Когда Гриша окончательно пришел в себя, вокруг было совершенно тихо. На нем откуда-то взялся теплый плед, но с ощущением тепла вернулась и боль. Казалось, теперь он с ней неразлучен навеки. - Проснулся? Он не спал, он пытался не сойти с ума. - Как ты? – Тихий, такой добрый голос, располагающий к доверию, привязанности, любви… Гриша открыл глаза и безразлично посмотрел на темноволосое чудовище, только что взявшее его силой на глазах у целой толпы народа. - Заебись. Очки были заляпаны, поэтому через них было очень плохо видно, но хорошо хоть, что не сломались. «Как я…» - Я не хотел, чтобы тебе было больно. - Возможно, он слышал всхлип, но, наверное, Шин просто старался не засмеяться. Ситуация вообще была крайне уморительной. - Ну что ты, мне было щекотно. - Гриша нервно рассмеялся и не мог остановиться, пока на его лоб не опустились нежные губы. Как будто издалека раздался слабый голос, чуть усиленный эхом: - Отойди от него, мразь, не смей его больше трогать, я убью тебя, убью… - Кто-то оставшийся в гостиной захлебывался ненавистью, монотонно бубня волшебное слово, которое и у самого Гриши весь этот час вертелось на языке. - Заткнись. - Шин повернулся в сторону этого человека и уставился на него с ответной яростью. – Ты вообще ничего не понимаешь своей тупой башкой! Мы с ним похожи теперь, мы с ним связаны, мы – единое, а ты никто, вонючий раб, так что сам умри, слышишь! Пойди и сдохни! - Пошел бы, если бы не был связан, - тихо ответил тот и замолчал. А Грише хотелось, чтобы он говорил еще, этот голос помогал ему чувствовать себя чуть менее погано. Но в комнате как назло повисла тишина. Нарушил ее топот и радостный крик: - Привез, босс! Шин раздраженно зашипел, но все-таки поднялся со стула. - Неси сюда, приматывай к нему. - Это… Может, мальчишку одеть стоит? - Да, - рассеянно согласился японец, тяжело вздохнув. – Оденься, Гриш. - Пошел на хер. Тогда его одели. Не заботясь о синяках, о вывернутых руках, о непрекращающейся перестрелке в районе поясницы и жжению в заднице, на него натянули брюки, забыв о трусах. Потом, освободив руки, нацепили рубашку и снова замотали руки лентой, но на этот раз не заламывая за спину. Желание сопротивляться пропало окончательно, как и желание жить вообще, так что Гриша покорно давал делать с ним все, что захочется, лишь изредка отвечая ругательствами на вопросы и смотря невидящим взглядом на понурую фигуру Кирилла. Он смотрел на него, когда к его груди прилаживали какую-то увесистую херовину, смотрел на него, пока его несли на руках к выходу. Но за это время блондин так ни разу и не посмотрел на него в ответ. - Что с этим делать будем? – спросил тот, что нес его. - Ничего. Пусть пока сидит тут. Если не подохнет сам, поможем ему позже.