Freckles

Для визуализации: http://img-2008-07.photosight.ru/08/2749260.jpg -------- Вячеслав уже практически отключился, но делать этого было категорически нельзя. И чтобы пребывать в сознании, он сфокусировал все свое внимание на бледно-желтых босоножках напарницы, сиротливо лежащих рядом с ним на асфальте. Сначала он описывал их в уме, потом перешел к описанию хозяйки обуви, потом – к обдумыванию сложившейся ситуации. И все неминуемо возвращалось к ранению, что совсем не отвлекало от боли и страха. Рубашка насквозь пропиталась кровью, казалось, все вокруг было испачкано красным. Сивый знал, что Алиса промахнулась и не попала туда, куда хотела, и он будет жить, только если не потеряет слишком много крови и не получит заражение. Эля, тем временем, пыталась справиться с тяжеленным мертвым телом. Обхватив Алису под грудью, она волочила ее по земле к фургону и все время нервно оглядывалась по сторонам: все ли в порядке с Вячеславом, не выходит ли кто из дома. Немногочисленные жители двора, не состоящие в организации, были, конечно, запуганным народом, но Элина была уверена, что звуки выстрелов привлекли их внимание и повлекут за собой звонки в полицию, даже если свидетелям это будет стоить жизни. До прибытия стражей правопорядка им с Сивым нужно уехать как можно дальше. Девушка поднапряглась и, ступая босыми ногами по мелким камешкам, что было очень больно, дотащила-таки труп до фургона. С огромным трудом подняв его, благо Алиса весила меньше, Эля скинула тело внутрь и, захлопнув двери, облегченно вздохнула. Осмотрев совсем новый сарафан, теперь вдоль и поперек измазанный кровью, девушка захныкала и саданула кулаком по машине. - Дерьмо! Но времени на жалобы и истерики не было, и Эллина вернулась к напарнику. - Ты как? - Живой пока… Брюнетка закинула туфли на переднее пассажирское сидение своей машины, потом подошла к Вячеславу и встала как вкопанная. - Я не дотащу тебя, - жалобно произнесла она, убрав с лица мокрые от пота пряди. - Я сам… - Нет! – Эля подхватила поднимающегося на ноги раненного, и тот, оперевшись о нее, все-таки дошел до транспорта. Наскоро расстелив на заднем сидении покрывало, девушка положила туда Сивого, захлопнула дверь и быстро села за руль. - Куда… - В больницу, конечно! *** Со злостью распахнув дверь, Элина вышла на улицу и полной грудью вдохнула спертый городской воздух, чтобы хоть чуть-чуть прийти в себя. Ее напарник теперь находился в безопасности, и его жизни ничто не угрожало, однако в итоге в такой решающий день заговорщики попросту лишились лидера. Хотелось плакать, биться в истерике, сбежать, бросить все, но ответственность, грузом обрушившаяся на плечи девушки, заставила держать себя в руках. Нервным движением подрагивающих пальцев Эля убрала с глаз челку, но та сразу же вернулась обратно. В первую очередь она должна сообщить сладкой парочке о том, что ей рассказал Слава, и связаться с пропавшим, неизвестно куда, Кириллом. - Алло, очкарик, значит так. Сивый ранен, валяется в отключке… Да не ори, блять, в порядке он. В больнице. Да. Теперь слушай: Гриша уже, своре всего, обвешен взрывчаткой и едет на место будущего теракта. Есть риск, что информация неверна, но думается, это Невский. Подземка, ага. Скорее всего. Элина задумалась, но обеспокоенный голос Димы вырвал ее из тяжелых мыслей. - Встретимся у метро, решим, что делать. Ясен пень, там охрана везде будет. Оружие есть, не ссыте. Ага, ну все, выезжайте. Сжав телефон в ладони, девушка посмотрела на медленно плывущие по небу облака и горько выругалась, хлюпнув носом. - Я справлюсь. Я же сильная, блин. Справлюсь… *** За час до этого. В огромной квартире с белыми стенами, словно в психушке, царила давящая тишина. Через окошко на стол падали солнечные лучи, будто насмехаясь над Кириллом, обмякшим на стуле. Он пытался выбраться, и если бы это были веревки, у него бы вышло, но липкая изолента сковывала не хуже цепей. Запястья разодраны до мяса, а клейкие путы еще и натерли раны, вызывая дикую боль. Остальные части тела тоже были повреждены неслабо, благодаря «нежному» знакомству с ботинком какого-то очень злого мудака. Но хуже всего дело обстояло с лицом, точнее, опухшей пародией на него. Можно было сидеть тут вечно, но на кону сотни жизней мирных жителей и еще одна, самая важная… Он не успел попросить прощения у парнишки за обман, так что сопляк просто обязан выжить. Мысли о Грише придали сил, хотя браться им было уже неоткуда. С утробным рыком Кирилл рванул руки в разные стороны. Лента не поддавалась, лишь глубже врезаясь в плоть. Блондин закусил губу, пытаясь абстрагироваться от боли. По пальцам струйками стекала кровь, но он продолжал тянуть, пока путы внезапно не порвались. Морщась и судорожно дыша, Кирилл осмотрел запястья, в которых серебряными браслетами засели куски порванной изоленты. Тихо матерясь, он достал их из кровоточащих ран и только потом полностью освободился от оставшихся на теле лент. Пальцы плохо слушались, но это оказалось легче, чем освободить руки, и вскоре Кирилл уже лежал на полу, не в силах подняться. Казалось, что он так и подохнет сейчас на радость гребаному террористу, да и на радость себе, если честно. Так что даже хорошо, что от него зависят чужие жизни. Организм работал на аварийном запасе энергии, который, в прочем, тоже подходил к концу. Но остатки позволили парню встать и, спотыкаясь, дойти до двери. С шумом втянув в себя носом воздух, Кирилл выпрямился и уверенным, почти твердым шагом покинул ненавистную квартиру. Чтобы показать этим сукам, на что способен «раб», он доползет до метро и спасет заложника, даже если это будет стоить ему жизни. Его жалкой, никчемной душонки… *** За полчаса до этого. Гришу выволокли на улицу, словно какого-то скота. Хотя так оно и было. Его везли на убой. Детина, несший его, перекинув через плечо, не распылялся на нежности, предпочитая шлепать рыпающегося парня и больно сдавливать ребра. Впереди маячила прямая спина со струящимися по ней черным водопадом волосами. Больше всего сейчас хотелось воткнуть в эту спину нож, под лопатку, прямо в сердце… Гриша буквально увидел, почувствовал, как он это делает, но реальность тут же не преминула напомнить о себе грубым голосом Андрея. - Куда, босс? Все-таки на Невский? Шин не ответил, что обозначало согласие. Даже не проверив, что творится позади, он молча сел в маленькую неприметную Рено. - Может, возьмем микроавтобус? – осторожно спросил мужчина, сваливая Гришу грудой на заднее сидение. Но японец снова ему не ответил, плавно закинув ногу на ногу. Больше Андрей не пытался заговорить, и всю дорогу в машине висело напряженное молчание. И Гриша, как добрый малый, решил разрядить обстановку. - Эй, юродивый. - Андрей дернулся и оглянулся на пару секунд назад, тут же возвращая взгляд на дорогу. - Чего тебе? - Эта ебучая тварь и тебя трахала? У меня просто сложилось впечатление, что у вас это типа вступительного экзамена. - Парень хрипло хохотнул. Он явно нарывался, но зачем делает это – сам не понимал. - Заткни ему рот, - холодно бросил Шин. В его голосе звучало столько метала, что невольно заныло сердце. Когда-то этот голос был теплым и нежным по отношению к нему… Водитель прибился к обочине, включил аварийку и перегнулся назад, держа в руках моток серой изоленты. Той самой, которой связали Кирилла. Воспоминание о нем кольнуло еще больнее. Блондин защищал его изо всех сил, хотя Гриша ему никто. Андрей ножом отрезал кусок ленты и грубо залепил парню рот. Как бы тот ни вертелся, избежать этого не удалось. Все. Баста. Теперь оставалось лишь молить бога, в которого он никогда не верил, о чудесном спасении. Казалось, что ехали они вечность. Секунды текли мучительно медленно, будто напоминая, что каждая из них – последняя. Гриша судорожно дышал, пытаясь подавить панику, но, как говорится, перед смертью не надышишься. В прямом смысле. «Забавно, ага», - с каким-то больным весельем подумал парень, и тут машина остановилась. По очереди хлопнули двери. Его развязали, освободили от ленты рот и потянули из салона. И стоило только подумать, что теперь есть возможность сбежать, как в бок уперлось что-то острое. - Без шуток – попытаешься удрать, воткну перо по самую рукоять и внутри проверну несколько раз. - Андрей обхватил его рукой за плечи в дружеском жесте, и мало кто видел, что он сжимает в другой. Идти, обвешанным взрывчаткой, было очень тяжело, но частые уколы ножом заставляли шагать бодро, словно на параде. Шинджи теперь шел позади, но от этого спокойнее не становилось. Стоя на эскалаторе, Гриша в ужасе оглядывался по сторонам, пытаясь взглядом донести до людей, что он заложник. Но прохожие на то и прохожие, что им плевать на других. Никто не поймет. А даже если и поймет, вряд ли поможет – только поспешит унести свою задницу подальше от проблем. А ведь в метро он впервые встретил Шина… Милого молчаливого японца в пальто, с торбой, обмотанного пушистым шарфом – такого простого и до боли близкого. Стоило быть, как все. Стоило забыть о нем сразу после первой встречи и жить дальше. «Как там бабушка, интересно…», - промелькнула мысль, и сердце сжалось от жалости к родному человеку. Внезапно держащего его Андрея кто-то толкнул под локоть, и нож резко вошел в плоть. Не глубоко, но боль была адской. Гриша зашипел и громко ругнулся, за что моментально был наказан еще одним тычком под ребро – на этот раз совсем уже не опасным, но заставившим замолчать, поджав губы. На Невском, как всегда, было полно народа. Все сновали туда-сюда раздражающими тенями, лишь отдаленно похожими на людей, способных что-то чувствовать. И сдохнуть бы им всем, но Гриша знал, что это лишь маски. Каждый из этих прохожих особенный. В каждом из них есть что-то хорошее, неповторимое и светлое, что стоит существования. Да и в конце концов, почти у всех есть семья, которая ждет дома и может попросту не дождаться сегодня… К глазам подступили слезы. Бороться хотелось до жути, но возможности вырваться или хоть как-то исправить ситуацию парень не видел. Его посадили на скамейку, по обе стороны сели сами конвоиры. - Посмотри внимательно вокруг, - раздался внезапно спокойный и до противного отстраненный голос Шина. Но Гриша даже не стал утруждать себя, сделав вид, что не услышал. Однако японец все равно продолжал: - Каждая из этих тварей ни во что не ставит других. Все сами по себе. Вон бабушка – видишь – у стены стоит, деньги собирает. Какое им всем до нее дело? И ты скажешь, что люди хорошие и заслуживают прощения? Шинджи наклонился к самому уху парня и жарко прошептал: - Нет. Они все должны умереть. Тут Гриша не выдержал и ядовито зашипел в ответ, глядя себе под ноги: - А чем ты отличаешься от них тогда? Особенный, что ли… Ответа не последовало, и заложник поднял голову, вглядываясь в красивое бледное лицо, которое искажала улыбка. Печальная, полная боли улыбка. Припав спиной к стене, Шинджи достал из кармана короткого темно-зеленого пальто какой-то продолговатый предмет и, подбросив его на ладони, пояснил: - Детонатор. Гриша широко распахнул глаза, осознав до конца ситуацию, в которой он находится. От этой маленькой штуковины зависит его жизнь… Раздался щелчок, и сердце бросилось вскачь. С этого момента сознание парня заволок чистый страх, и он уже не понимал, что делает. Он рвал на груди куртку, «заботливо» надетую на него, дабы скрыть взрывчатку, проклиная всех: от охраны метрополитена, благополучно отсутствующей на постах, вплоть до себя, так просто попавшего в смертельную переделку. Андрей больно сжал его плечо и ткнул кончиком ножа в кровоточащую ранку. - Ну-ну… Я всего лишь снял блокировку, милый, - ласково прошептал Шин. – А вот сейчас запускаю. Маленькая красная кнопочка бесшумно вдавилась в пластик под давлением изящного длинного пальца. Время шло, но взрыва не происходило. Гриша молчал и боялся пошевелиться, кажется, даже забыв дышать. - У тебя есть 20 минут, - усмехнулся японец. – Последнее желание? Что-то внутри Гриши, давно давшее трещину, разорвалось, разлетелось вдребезги, к горлу подступили рыдания. Крепко зажмурившись, он заорала не своим голосом, потом, сорвавшись на хрип, завыл. Шинджи, нахмурившись, зыркнул на Андрея, и тот закрыл парню рот рукой, но ладонь была тут же прокушена крепкими зубами. Прохожие останавливались, шептались, поглядывая на развернувшуюся сцену, но подходить пока не решались. Добившись внимания окружающих, Гриша набрал в легкие новую порцию воздуха и прокричал: - На мне бомба, бегите! – Голос сорвался, и он закашлялся, но нужный эффект был произведен. Если не словам, то истеричному тону поверили уж точно. До людей медленно, но верно доходил смысл фразы, они сорвались с места и, толкая друг друга, понеслись к эскалатору. Причитали бабки, девушки визжали, мужчины громко матерились, пробивая себе дорогу локтями, как истинные джентльмены. - Все равно уже терять нечего, - выдохнул Гриша, - так хотя бы тебе планы подпорчу. А вообще ты дебил, ага. Мог бы просто приткнуть куда-нибудь свою бомбу, я бы не помешал, да и вы бы не рисковали… - Они не успеют выйти, - перебил парня Шин. На его лице застыла улыбка, словно маска, скрывающая волнение, страх… Шинджи пришел сюда не только убивать. Он решил красиво покончить с собой. Ярко, зрелищно, как делал все в своей жизни. Если жить, то с размахом, любить – до сумасшествия, умирать – захватив с собой еще сотню жизней и… любимого. Вслух он этого не скажет. Уже нет. Случай был упущен, сейчас ему вряд ли поверят. Японец горько хохотнул. По щеке прокатилась одинокая слеза. Где-то в реальности шипел любимый голос, пронзая сердце ненавистью: - Успеют! Сдохнешь тут только ты, сволочь! – произнося это, Гриша торопливо стягивал с себя сложный механизм, примотанный к телу изолентой, которая с трудом, но поддавалась. Он рвал, тянул, не заботясь о пальцах. Жить хотелось невыносимо. Андрей схватил парня за руки, заломил их назад и прижал парня лицом к стене. Но тот, уже вкусив свободы, не желал сдаваться и вырывался, как бешеный. Ничто не отсчитывало оставшееся до взрыва время: ни тиканья, ни мигания, ни экрана с цифрами – ничего. От этого становилось еще страшнее. Может, есть еще целых десять минут, а может, всего пара секунд. Положив ногу на ногу, Шин спокойно сидел на скамейке, не смотря в сторону борющихся, и тихо плакал, даже не понимая, что плачет. Его невидящий взгляд был уставлен в потрескавшийся высокий потолок. Увидев в первый раз Гришу, он понял, что дальнейшая жизнь не имеет смысла. Он, чьи руки по локоть в грязи и крови, осознал, что все его «высшие» цели – ничто, когда полюбил. Шин знал, что такой психопат и убийца, как он, взаимности не дождется. Если раньше организация была для него жизнью, то с появлением Гриши жизнь потеряла всякий смысл. Во всех смыслах. Смешно. Он избавит мир от скверны. И даже если людям удастся выбраться на поверхность до взрыва, он сделает то, что задумал. Ведь самая злостная скверна – он сам. Шин хотел смыть с себя грехи, чтобы любимый отпустил их ему, спас от ада, но тот лишь каждым взглядом, каждым словом доказывал вину. Забивал гвозди в могилу. До недавнего времени он был зол, хотел уничтожать, мстить, что-то кому-то доказать, но теперь вдруг все потеряло смысл. Ведь виноват только он. И умереть теперь должен только он. Гриша ни при чем. - Отпусти его, - прошелестел слабый, чуть слышный голос. Пустой, безжизненный, тусклый. Шинджи даже не сразу понял, что это его собственный голос. Андрей, естественно, не услышал тихого приказа и продолжал выкручивать руки сопротивляющемуся парню. - Отпусти, я сказал! – гаркнул японец, повергнув подчиненного в шок. Решив, что он все-таки не ослышался, мужчина нехотя отпустил пленника, и тот сразу же принялся сдергивать с себя бомбу. Разорвав все до конца, он с победным вскриком скинул с себя тяжелый механизм и пинком отправил его к противоположной стене. Инстинкт самосохранения вопил о том, что нужно бежать, и Гриша уже развернулся, чтобы так и поступить, но его окликнули. - Погоди. Он взглянул на понурого Шина и насмешливо спросил: - Что, это была шутка? Ну попробуй поймать снова, хрен выйдет! - Нет, подойди… - А еще что сделать?! – взбеленился кудрявый, не желая терять драгоценное время. Он снова развернулся, чтобы, наконец, покинуть опасную зону, но Шинджи быстро подбежал к нему и, крепко схватив, прижал к себе. Его сердце билось даже быстрее, чем у Гриши… «У тебя есть сердце?» - с грустью подумал парень и уперся руками Шину в грудь, отталкивая от себя. Видеть его, а тем более чувствовать, сил больше не было. Но слабый с виду японец легко сломил сопротивление и снова сжал грязное израненное тело в объятьях. - Я люблю тебя… очень люблю, - дрожащим голосом прошептал он и прижался губами к макушке, покрытой черными вихрами. А затем отошел, засунул руки в карманы пальто и встал к Грише спиной. Парень прижал запястья ко лбу, сотрясаясь в беззвучных рыданиях, последний раз сквозь пелену слез взглянул на высокую статную фигуру и бросился к эскалаторам, где еще толпился народ. Шин аккуратно сел на пол, притянул к себе колени и закрыл глаза. - Андрей, уходи. - Босс, но… - Уходи! Мужчина зачем-то извинился и зашагал вслед за недавним пленником, изредка оборачиваясь. И только когда японец окончательно убедился, что на него никто больше не смотрит, он расстегнул пальто, достал из нагрудного кармана помятую фотографию и припал к ней губами. - Прощай, мам. ________ Я уверена, что где-нибудь в этой главе обязательно допустила хотя бы одну логическую ошибку, так как слишком давно не бралась за этот фик. Так что буду очень признательна, если вы выскажете свои замечания. Также, заметив какое-то отклонение от реальности, нарушение фактов, обязательно сообщите мне. Заранее спасибо за помощь)