Freckles

Нинель Борисовна не могла больше сидеть на месте и спокойно ждать, когда же ей позвонит внук. От него ни слуху, ни духу с того самого момента, когда он уехал с ребятами. А она ведь как чувствовала, что не надо отпускать! Сердце не обманывает ее, всегда отзывается болью, когда чувствует неладное. Позвонить внуку сама она пыталась неоднократно, но тот все время был вне зоны доступа, а сегодня номер и вовсе перестал существовать. Женщина металась по квартире, словно зверь в клетке: сегодня ей было особенно тревожно. Навязчивая мысль никак не хотела выходить из головы: мальчик в беде. На кухне монотонно бубнил телевизор. Капала из крана вода. Чтобы отвлечься хоть немного, Нинель достала муку, яйца и другие ингредиенты для приготовления теста. Готовка ее всегда успокаивала. Вытирая руки о передник, женщина мельком взглянула на экран телевизора и обомлела. - «…заложник был отпущен. Ему оказана медицинская помощь. Причины теракта неясны, поскольку исламистские движения к нему непричастны. Смертник взорвал бомбу…» Дальше Нинель не слушала. Все ее внимание переместилось на бледное уставшее лицо Гриши, который сидел в машине скорой помощи, укрытый пледом. Измотанный, в бинтах, но живой. Она зажала рот рукой и сдавленно всхлипнула. - Гришенька… Встрепенувшись от неожиданного звонка в дверь, Нинель отерла слезы и поспешила открыть, надеясь увидеть там своего внука. Но это был не он. Столько событий за день свалились на плечи хрупкой женщины непосильной ношей. Она схватилась за сердце и пошатнулась, но крепкие мужские руки тут же подхватили ее. - Здравствуйте, Нинель Борисовна. - Ну и запах. Мам, ты вообще квартиру проветриваешь? Женщина неверяще смотрела то на свою дочь, загоревшую и похорошевшую на югах, то на зятя, который теперь лучился здоровьем и силой. Будто и не было никогда того хлюпика, за которого она выдавала свою девочку. - Что вы… - Мы вернулись, но ненадолго, - деловито пояснила Марина, осматривая квартиру, словно оказалась в ней первый раз. - За Гришей приехали. - Михаил улыбнулся и обнял старую женщину, разрыдавшуюся у него на груди. *** Когда Кирилл, еле живой, добрался до места взрыва, все уже закончилось. У станции сновали пострадавшие, медики и полиция. Каталок парень заметил всего три, что было хорошим знаком: значит, все успели подняться наверх вовремя. Многие плакали, кто-то надрывно кашлял, кто-то кого-то звал. Но для Кирилла имел значение только один человек. И, судя по всему, этого человека на свете больше не было. Блондин запустил пальцы в волосы и обессилено опустился на поребрик. Он не успел. - Кирилл! – Окрик заставил парня поднять голову. К нему бежала Элина, а за ней – неразлучная парочка. Девушка опустилась перед ним на корточки, хоть в платье этого делать было нежелательно. Но Элю приличия мало волновали. - Где ты был?! Мы тут из кожи вон лезли… Кирилл с раздражением отмахнулся и полез в карман за сигаретами, но не нашел их там. Он бы сейчас целую пачку одним махом выкурил. Руки мелко подрагивали, как у заправского алкаша – нервы, переутомление, боль, теперь еще и дефицит никотина в организме. А, ну да, еще умер ни в чем не повинный парнишка, которого насильно втянули в этот кошмар. - Слава в больнице, нам пришлось самим все разгребать, - продолжала тем временем девушка. – Но мы, конечно, тоже мало чем помогли. - Мало чем… - зашипел Кирилл. – Мало чем? И ты так спокойно говоришь об этом? Этот бедняга сейчас размазан по стенкам в метро! - Это Шин-то бедняга? – Глаза Эли удивленно расширились. - Я, блять, про Гришу, курица тупая! – Кирилл вскочил на ноги и тут же чуть не упал. Все раны и синяки отозвались ноющей болью. Дима, до этого стоявший в стороне, придержал его за предплечье. На Лене, без интереса следящим за действиями своего парня, лица не было. Всегда такой яркий, сейчас он будто лишился всех своих красок. Сразу было видно, что рыжий истощен физически и морально. - Этот ублюдок отпустил его, - тихо произнес Дима, глядя блондину в глаза. – Отпустил всех, а сам остался. Ни одного погибшего, кроме него. - Пойдем, поговоришь с Гришей. - Элина, пропустив мимо ушей оскорбление в свой адрес, мягко улыбнулась и, взяв Кирилла за руку, повела его к ближайшей машине скорой помощи. Именно вокруг нее толпилось наибольшее количество журналистов. Там и правда сидел лохматый парень, закутанный в плед – сидел молча, не обращая внимания на суету вокруг, и крутил в руках грязные, заляпанные кровью очки. Увидев Кирилла, он на несколько секунд выпал из реальности, не в силах произнести что-либо. - Как ты выбрался? – выдавил он, наконец, из себя. - Могу у тебя то же самое спросить. - Блондин растянул разбитые губы в улыбке, и это дало тепла больше, чем какой-то несчастный плед. Гриша улыбнулся в ответ и отвернулся, чтобы никто не увидел накапливающиеся в глазах слезы. Он вымотан. Он чуть не умер, он потерял того, кого любил, несмотря ни на что, он только что вырвался из трясины, которая практически затянула его в черные зловонные глубины. Потерянные нервные клетки не восстановятся, а потерял он их слишком много за это время… - И что теперь? – желая подвести итог, спросил Дима у всех. - Организации как таковой теперь нет, - вздохнув, стала рассуждать Элина. – Те, кто входил туда, разбегутся, но ближние круги могут продолжить дело Шина в другом городе. Выследить их мы не можем, слишком поздно, они наверняка уже успели обрубить все концы. Я сильно сомневаюсь, что найдется среди скрывшихся кто-то более сумасшедший, чем Миура, поэтому предлагаю особо не париться и жить, как жили раньше. - И, чуть погодя, добавила: - Славке не понравится это, но мы теперь вряд ли что-нибудь получим. Разбежавшиеся заныкают заработанное "честным трудом" бабло, будьте уверены. Ну и пусть подавятся. Все кивнули, соглашаясь, что обойдутся и без грязных денег, и без привычных проблем. Гриша тоже кивнул, поджав губы и плотнее кутаясь в тонкий грязно-коричневый плед. *** Оказание помощи, расспросы и прочие нюансы заняли очень много времени, и дома парень оказался только к вечеру. Дверь распахнулась настежь и из квартиры на него бросилась бабушка, крепко сжав в объятиях и целуя, куда придется. Она плакала навзрыд, повторяя ласковые слова, и не могла отпустить внука, будто он снова мог уйти, и на этот раз – навсегда. Гриша обнимал ее в ответ и просил прощения за все, что заставило ее так волноваться. - Пойдем, голодный, небось, я пирожки испекла, - немного успокоившись, проговорила бабушка, и они зашли внутрь. Как же он скучал по дому… Словно во сне, парень разулся, зашел в ванную, чтобы привести себя в порядок, но, не ожидая там увидеть кого-то, испуганно отскочил назад. - Привет, милый. Мама, которую он не видел долгие годы, стояла напротив зеркала в халате и выщипывала брови. Словно и не уезжала никогда. Он открыл рот, но не смог из себя ничего выдавить, хоть вопросов в голове крутилась уйма. - Иди с папой поздоровайся. - Женщина тепло улыбнулась, как никогда не улыбалась ему в детстве, и продолжила свое занятие. Гриша заглянул в кухню и неуверенно замялся на пороге, не решаясь войти. Бабушка порхала у плиты, сияющая, счастливая, помолодевшая лет на десять. За столом сидел папа, ел суп и тихо разговаривал с тещей. Как же он истосковался по этому спокойному, мягкому и доброму тону. - Пап… Михаил поднял голову и, радостно выкрикнув имя сына, со стуком бросил ложку на стол, потом подскочил к Грише и обнял его, гладя по волосам. - Я смотрю, ты без нас тут не скучал – в телике засветился. - Не смешно, я чуть не умер! – Возмутился парень, отстраняясь от отца и собираясь отчитать за неуместную шутку. Но, встретившись глазами со взглядом, полным любви и нежности, он снова промолчал и обнял того, по кому скучал больше всего, по кому плакал, кого так часто звал по ночам. Что-то ткнулось в ногу, и Гриша, посмотрев вниз, не сдержал счастливого возгласа. О его штанину терся Рафик, да так усердно, словно все понимал и показывал теперь, как плохо ему было без хозяина. Гриша подхватил кота на руки и зарылся лицом в густую белую шерсть. Рафик мяукнул и начал вырываться, но парень даже и не думал его отпускать. - Ты и кушать с ним будешь? – усмехнулся отец, когда парень сел за стол вместе с животным. Он кивнул и принялся за пирожки, наплевав на гигиену. Какое это имеет значение, если рядом семья, впервые за много лет в полном составе, если он жив, и теперь все так прекрасно? И он обещает себе, что с этого момента будет только лучше. ---- Остался только эпилог, и мне придется проститься с этой работой((( Хоть в последнее время она и доставляла мне много неудобств, я слишком привязалась к героям и не смогу отпустить их без сожаления. Последняя глава вышла немного скомканной - это мой вечный недостаток, как автора. Если у вас есть какие-либо замечания, пожалуйста, не отмалчивайтесь - пишите. Для меня очень важно мнение читателей.