Freckles

Раз уж я описываю события по очереди, мне придется немного потерпеть и написать все с самого начала. Утром я встал ближе к двенадцати. Такое со мной бывает редко, но вчера я заснул под утро. Даже когда захлопнул тетрадь, меня мучили мысли о том, что со мной происходит. Ведь это ненормально, когда тебе присылает сообщения тот, кому ты не давал свой номер. Он не знаком с бабулей, не учится в нашей школе, может, он друг кого-нибудь из моих знакомых, и это тщательно продуманный розыгрыш? На подобные темы я размышлял до половины шестого, а потом заснул. Утром проснулся в отвратительном настроении. Спина болела, ноги еле шли, в общем, я был разбит и подавлен, хотя накануне пил только чай. Взглянул в зеркало. Я обычно не страдаю нарциссизмом, но почему-то именно сегодня утром я долго разглядывал себя в зеркало. Видимо, ведение дневника пробудило во мне девочку-дюймовочку. Я по-разному зачесывал свои непослушные волосы, побрился, хотя щетины почти не было, оглядел свою фигуру и решил, что недостаточно накачан, точнее, совсем не накачан. С этой учебой я давно забросил спорт, а раньше вполне неплохо играл в волейбол, бегал каждое утро, иногда ходил в качалку. Так я решил, что пора наверстать упущенное. Самокопанием я все утро выносил себе мозг, но на этом моя головная боль не кончилась. После я с час, наверное, выбирал, что надеть. Это было что-то вроде: "Выбрать черную рубашку, черную рубашку или черную рубашку? А может, черную рубашку?". Несмотря на то, что мой гардероб скуден, беден и убог, я долго не мог выбрать, во что же себя облачить. И это притом, что я всегда был равнодушен к мнению окружающих. Меня впервые грызло непонятное ощущение того, что сегодня нужно выглядеть как-то иначе, лучше, чем всегда. Наконец, я оделся, еще раз оглядел себя в зеркало, скрестив руки на груди. Красавец, хоть автопортрет пиши. Только волосы так и не удалось уложить, поэтому я их просто разлохматил. Очки, правда, совсем не вязались с общим "диким" образом, но меня это мало волновало. Очки - знак того, что я творческая личность, их я ни за что не променяю на контактные линзы. Из-за всего вышеописанного я вышел из дома намного позже, чем рассчитывал. До метро добежал пулей, спустился вниз, сел на скамейку. Сначала просто сидел, пытался унять нервный тик. Потом достал плеер. Опуская все подробности, скажу только, что сидел я там очень, ну очень долго. Но в голове ни разу не возникла мысль встать и уйти домой. Я знал, чувствовал всеми, не побоюсь этого слова, чакрами своего тела и разума, что он придет. И ждал я не напрасно. Темная высокая фигура плавно вырулила из-за угла и направилась к эскалатору, не замечая меня в упор. Он был одет совершенно так же, как и в прошлые наши встречи, только шарф на этот раз был синим. Я приподнялся со скамейки, уже хотел окликнуть его, как вдруг он обернулся, резко и, как мне показалось, испуганно. "Веснушчатый" стоял, сверлил меня взглядом из-под фетровой шляпы с узкими полями, потом плавно подплыл ко мне, как призрак. Оттянул рукой в черной кожаной перчатке шарф так, чтобы был виден рот, и поздоровался. Еще минуту назад его взгляд был недоверчивым и полным страха, но во время приветствия он уже по-прежнему таинственно улыбался, чуть прищурив раскосые глаза. Да, я не ошибся, он азиат редкой красоты. Я сразу же понял, почему сегодня с утра так старался. Мне очень хотелось держаться с ним на одном уровне, не упасть в грязь лицом. Ведь я хотел, очень хотел нарисовать его, при этом, не спугнув своим неряшливым видом. Он вопросительно посмотрел на меня. Хах, стыдно вспоминать, но я минут пять разглядывал его, открыв рот. - Что-то не так? - Вежливый вопрос, а в глазах ирония. - Все отлично, но я хочу с Вами очень серьезно поговорить. Где мы можем это сделать? – Я так переживал, что начал трясти ногой, как последний невротик. - Где угодно, но лучше там, где будет прохладно. - Он натянул шарф обратно на рот, поправил берет и пошел к эскалатору. Я догнал его и встал рядом. - Вам не жарко? - Давай на "ты", я не на столько старше. - Он мягко улыбнулся и протянул мне руку в перчатке. - Шинджи. У меня аж дух перехватило: японец. Это просто золотая жила! Я сразу представил его в разных костюмах, в разных местах, сколько великолепных картин можно написать с таким натурщиком! - Гриша. - Я пожал протянутую руку. - Так ты японец? Он снова улыбнулся. - Не совсем. Я полукровка, наполовину русский. Не знаю, почему, но из меня полилось все, что я хотел ему сказать за это время. Я забыл о раздражении и начал вести себя, как щенок, виляющий хвостом от счастья. - Я Вас... тебя искал, чтобы нарисовать, я художник. У тебя необычная внешность, веснушки. Но если ты против... - Ну, я же написал, что согласен. Мы сошли с эскалатора и направились к моему дому. - Я пишу только у себя дома, у меня там студия небольшая есть. - Там прохладно? - Ну, я могу включить кондиционер. - Хорошо. - Кстати, я совсем забыл спросить, сколько тебе? - 18. - Всего на год старше! А выглядишь таким взрослым! - Это за счет высокого роста и строгого пальто. - Он, кажется, смутился и, натянул шляпу еще ниже. Он хотел казаться крутым, как я понял, но на деле был простым парнем с комплексами. Иначе, зачем ему носить все это. - Я бы очень хотел знать, из-за чего ты так одет, но, думаю, ты все равно не скажешь. В любом случае, чтобы получилась красивая картина, тебе придется переодеться. - Нет. - Глаза сузились, он наклонил голову вперед и зарылся носом в пушистый шарф. - Но хотя бы лицо ты откроешь?.. - Да, - ответил он, немного подумав. - Ладно, твоя жизнь не моего ума дело, у меня к тебе только профессиональный интерес. Пара картин - и мы забудем о существовании друг друга, ок? Он поджал губы и неуверенно кивнул. Вся напускная дерзость сразу же исчезла, и мне вдруг стало его очень-очень жалко. Пошел дождь, мы добежали до моей парадной, я стал стал набирать код парадной. Все лицо Шина (как я решил называть своего знакомого) было покрыто каплями: то ли он промок, то ли вспотел. Еще бы. Бежать в глухо закрытом пальто, когда на улице +18 и влажность высокая. Мои очки тоже были мокрыми, так что я их снял. Было немного неудобно, у меня большой минус, но ручку двери найти я смог. Мы зашли внутрь и стали подниматься по лестнице. Шин немного оттянул шарф вниз и вытер рукой лицо. - Почему ты согласился? - я стоял к нему спиной и открывал ключом дверь. - Мне было скучно. - Ясно. - Дверь со скрипом распахнулась. Я снял промокшие кеды и прошлепал в ванную. За мной увязался Рафик, он терся о ноги, орал не своим голосом и громко мурлыкал. Я цыкнул на него и мягко отпихнул в сторону, чтобы не мешал. Шин все это время топтался в дверях, хотя и снял свои сапоги. Я выглянул из ванной, протирая полотенцем очки. - Проходи, будь как дома. Он поклонился, еле заметно, и прошел в квартиру. Настоящий японец, я так сразу вваливаюсь в кухню и начинаю лазить по чужим полкам и холодильнику. Шин порадовал меня: он даже снял свою шляпу. Иссиня-черные волосы, собранные на затылке заколкой, растрепались. Длинные пряди падали на скулы и лоб, обрамляя узкое бледное лицо. Да, во мне проснулся Пушкин. Ну, это не удивительно, я же художник, а Шин - идеальный натурщик. Настырный Рафик продолжал атаковать мои ноги, оставляя на моих любимых черных джинсах белые шерстинки. Все удивляются, когда узнают, что моего белоснежного персидского принца зовут Рафик. На самом деле я почти никому не говорю, что он - Рафаэль. Однажды один мальчишка засмеял меня, сказал, что кот - ничтожное животное, Рафаэль - имя непозволительное для такого существа. Не знаю почему, но даже когда я вырос, перестал его так называть при людях. Глупо. У меня слишком восприимчивая ко всяким мелочам психика. Я вышел из ванной, поднял с пола увесистую белую тушку и передал ее в руки Шину. Тот сначала отшатнулся, потом неуверенно погрузил пальцы в густую шерсть и взял у меня кота. - Шин, это - Рафик. Рафик, это - Шин. Вот и познакомились, теперь идите в комнату. Прямо по коридору и направо. - Я усмехнулся, подумав о контрасте Шина и кота. Опять пришла идея очередной картины. Идей много - действий мало. Мой новоявленный друг сначала не нашел дверь, закамуфлированную под обои, потом с трудом нащупал ручку, так как мохнатая тушка закрывала весь обзор. Через некоторое время они оба скрылись в комнате, являющейся моей студией. А я направился на кухню готовить чай с бутербродами. Я, как акробат, балансируя двумя кружками с чаем и бутербродами на них, вошел в студию и застал Шина за почесыванием живота Рафику. Эта наглая морда развалилась на столе, задрала лапы кверху и мурлыкала подобно сельскому трактору. Шин задумчиво улыбался, одной рукой перебирая шерсть на животе кота и подпирая подбородок другой. Захотелось тут же схватить кисть и творить, но в руках были кружки. Я поставил их на другой столик. Шин посмотрел на меня, продолжая гладить кота. - Я не хочу есть, спасибо. - Хочешь - не хочешь, а я уже все приготовил. Я подал парню бутерброд с докторской колбасой и поставил перед ним кружку с чаем, беспардонно отодвинув Рафика в сторону. Тот недовольно мяукнул и попытался цапнуть меня за руку, но тут же получил по лапам. - Итак, как ты хочешь, чтобы я тебя нарисовал? - В голове крутилось множество других вопросов. Например, откуда он узнал мой номер, где он живет, с кем, был ли он в Японии, знает ли он японский, почему же, все-таки, он ходит летом в теплой одежде, и многое другое. Но мне не хотелось действовать ему на нервы. Я решил, что сначала нарисую его, а потом спрошу обо всем, все равно терять уже будет нечего. - Рисуй, как считаешь нужным, но раздеваться я не буду! - Это прозвучало как-то угрожающе, так что я не стал спорить. - Хорошо, тогда нарисую тебя с котом. Рафик-то точно выдержит процесс, но вот ты сможешь сидеть и не двигаться несколько часов? - Попробую. - Тогда я сделаю несколько перерывов, но тогда процесс будет долгим, мне придется корректировать работу. - Ничего страшного, я никуда не тороплюсь. - Шин отпил немного чая и положил нетронутый бутерброд на грязный стол. Я терпеливо промолчал. - Ну, боюсь, тебе тогда придется переночевать у меня, сейчас уже середина дня. - Нет, я пойду домой. - Как знаешь, тогда начнем. Сядь поудобнее, прими естественную позу, вот как сидел недавно. Шин попытался расслабиться, но у него это плохо вышло. В глазах было безразличие, на губах - ни тени улыбки, тело напряжено. - Нет. Забудь, что я тут есть. Гладь кота. - Я отвернулся и начал подготавливать рабочее место. Когда все было готово, Шин сумел-таки немного расслабиться, прилег на диван. Синий шарф висел на подлокотнике, он даже расстегнул верхние пуговицы пальто. Из-за ворота виднелась белая рубашка. Мне очень не нравилось то, что он скрывал свою высокохудожественную фигуру в грубом пальто, но сказать я ничего не мог. "Только бы не спугнуть..." - крутилось в голове снова и снова. Я взял в руки кисть и начал творить. Весь процесс рисования очень сложно описать. Я поглядывал на натурщика, делал мазки, объединял их, прорисовывал детали. Не помню точно, что происходило, но я был счастлив. Сбылась мечта идиота. Рисовать Шина было очень приятно, хотя и трудно. Тонкие пальцы в черной перчатке плавно погружались в белую шерсть, темные пряди легко падали на красивое светлое лицо, такие же темные глаза были прикрыты, и эти веснушки... Да, пока я рисовал, я рассуждал, как полный фетишист. Меня восхищало в натурщике абсолютно все, я рисовал в каком-то бешеном экстазе, я был в нирване, кисть летала по полотну, капли краски летели в стороны. Я забрызгал себе очки, рубашку, любимые джинсы. Убирая с лица непослушные волосы, я оставил на щеках пару синих разводов. Когда дело подошло к прорисовке мелких деталей, накладыванию теней, бликов, я решил передохнуть. Натурщикам, кажется, отдых был не нужен. Рафаэль заснул, а Шин лежал в очень удобной позе и, кажется, тоже готов был заснуть вместе с котом. Я даже немного позавидовал. - Все, я устал. Перерыв на обед. Ты будешь что-нибудь? Пельмени, макароны с сосисками? - Я встал с табуретки, оставив промытую кисть на краю мольберта. - Нет, спасибо, мне хватило чая. - Шин положил голову на подлокотник и убрал руку с Рафика. Интересно, каково это: полтора часа без перерыва гладить кота. - Да ты даже бутерброд не съел! Будешь выпендриваться, я тебя кормить буду! - Я забрал кружки с остывшим чаем и нетронутые бутерброды. В порыве творчества я и сам забыл о своем сухом пайке. Пришлось доесть все на кухне. Чай я просто вылил в раковину. Так как пельмени готовятся очень быстро, я решил сварить именно их. Все приготовил, слил воду, разложил по тарелкам, взял кетчуп, сметану, по стеночке приполз в студию и... застал Шина спящим. Постоял, подумал, протер грязные очки о грязную рубашку и решил, что на сегодня работа окончена. Тяжело вздохнул и принялся убираться. Когда рабочее место заблестело чистотой, я присел на корточки перед столиком с котом. Рафик тут же проснулся, потянулся, широко зевая, и спрыгнул на пол. Важная деталь картины скрылась за углом. Тогда я аккуратно подвинул стол и переполз к дивану. Смотря на приоткрытые во сне губы, на черные ресницы, рыжие пятнышки на щеках, я подумал, что, наверное, самый счастливый художник на свете. Мне было совершенно не стыдно вот так разглядывать спящего парня. Любоваться своей картиной мне никто не запрещал. Я легко дотронулся до волос Шина, прошелся по ним пальцами. Шелковистые, словно он только что из парикмахерской. Вдруг Шин начал хмурится, я быстро вскочил на ноги и отсел к столику с пельменями. Слава богу, он не проснулся. Что бы он подумал, если бы увидел меня? Кошмар. Вот и объясняй потом, что это лишь профессиональный интерес. Я даже немного покраснел, судя по тому, что лицу сделалось жарко. Вот, что со мной сделали 17 лет без девушки. Жалкий девственник. Я принялся ковырять вилкой в полуфабрикате. Есть расхотелось. Бабуля ругаться будет, когда придет. Перевод продуктов. Она у меня сравнительно молодая и боевая, так что подолгу пропадает в гостях у подруг и на даче. Сегодня она должна вернуться не раньше полуночи. От нечего делать я решил написать о случившемся в дневнике. Настрочил здесь уже целую поэму, но бабуля так и не вернулась, а Шин все еще спит. Я уже и сам спать хочу. Вот не знаю: будить натурщика или нет. Он, вроде, не хотел у меня ночевать. Ладно, фиг с ним, не хочется прерывать такой глубокий сон.