Freckles

Начну с того, что утром диван пустовал. Я надеялся, что Шин решит доспать ночь у меня, предупредит своих родственников, и мы закончим с картиной, но он, как образцовый ниндзя, бесшумно сбежал. О том, что натурщик тут был, напоминало лишь незаконченное полотно и синий шарф на спинке дивана, который он, видимо, впопыхах забыл. Растрепав и без того жуткую "утреннюю укладку", я подошел к дивану и забрал шарф. Вот и повод для возвращения Шина. Что меня удивило, так это поразительная чистота шарфа. Шин вчера целый день проносился в нем, промок, вспотел, но шарф при этом пах свежестью альпийских лугов. Он вообще мужского ли пола?.. И да, я чисто машинально принюхался, не надо думать, что я фетишист. Завтракая геркулесовой кашкой, я начал набирать смску на номер Шина. Сообщил ему, что он забыл шарф, что работа еще не закончена, проще говоря, сделал все, чтобы он вернулся. С этого момента я смотрел на экран мобильника через каждые две минуты: пока мылся, одевался, сидел за компом. Да я даже в место Х мобильник взял. Но ответ так и не пришел. Тогда я разозлился, запихал телефон в самый глубокий карман сумки и забыл про него. Решил, что могу обойтись и без этой заразы. Дорисую картину с памяти или внесу что-то свое. Не нужен мне такой хамоватый, наглый, да еще и явно неадекватный натурщик. Хоть и очень симпатичный. Целый день я был подавлен. Бабуля, проснувшаяся довольно поздно, все спрашивала, что со мной случилось. Я отмахивался и натянуто улыбался. Днем она накормила меня борщиком, и я опять сел за комп. Об экзаменах благополучно забыл. Под вечер, когда сидеть на одном мечте стало совсем невмоготу, я позвонил Льву Николаевичу. Тот очень обрадовался звонку, сказал, что у него вечеруха, куча народа, и без меня там скучно. Лев знает, что я не люблю подобные мероприятия с выпивкой, поэтому и не звал. Да, я уже говорил, что многие мои друзья не пьют, но многие - не все. И вот такие пьянки - это в порядке вещей. Лева относится к выпивке снисходительно, а сам может веселиться и на трезвую голову. Я обычно отказываюсь от столь сомнительного удовольствия, но именно сегодня тоска и скука толкнули меня в царство алкогольных паров. В 8 вечера я сказал бабуле, что иду ко Льву играть в новую RPG, натянул зачем-то серые клетчатые брюки, которые обычно ношу в школу, и отправился к другу. По темноте пробираться было стремно, как и всегда, весь путь я проделал бегом. У домофона меня уже порядком потряхивало от страха. Наконец, я оказался внутри, преодолел три лестничных пролета, поправил очки и позвонил в дверь. Когда эти "врата в ад" раскрыли свои теплые объятия, я пожалел, что пришел. На меня обрушились звуки прекрасного голоса Леди, которая Гага, запах пива и курева. Как еще только ментов не вызвали, просто удивляюсь! И что самое главное, о да: Лев Николаевич был пьян. Мне захотелось вежливо попрощаться, развернуться и убежать. - Это ж где нужно записать: Гришка пришел на пьянку! Ты, брат, меня удивляешь. - Объясните, Лев, что вас заставило так нализаться?.. - Я думал, заплачу. - Мы сегодня отмечаем поступление Оли в Оксфорд. - Какой Оли, драгоценный мой? - Нет, ну вот еще чуть-чуть, и я бы просто заржал или зарыдал. В нашей небольшой школьной мужской компании мало у кого были подруги сердца. И Оль среди них не водилось. - Так это у Федьки сестра. Она... ну... младшенькая, вот сейчас поступает. И поступила. В Оксфорд, - объяснил мне Лева, да еще и смотря на меня при этом, как на глупого наивного чукотского юношу. И не без основания, учитывая то, что никакого Феди я тоже не знал. Из этого всего я сделал вывод, что они подцепили на улице какую-то другую компанию, сдружились и решили отметить радость новой приятельницы. И у кого-то из них хватило смелости склонить Льва к выпивке. Просто невероятно. - Отлично, дай зайти. - Я протиснулся в благоухающую квартиру, разулся и осторожно прошел в комнату, откуда неслись радостные пьяные голоса, женское визжание и очаровательные мотивы. Моим глазам открылась просторная "поляна". На ковре сидело человек десять, всем было очень хорошо и уютно. Я был явно лишним. Из знакомых, кстати, я нашел только Вову, но он спал на столе, свернувшись калачиком. Остальные были мне совершенно незнакомы, однако я все равно сел рядом с ними, поздоровался и представился. Я занимал их внимание буквально несколько секунд, после чего вакханалия продолжилась. Единственным источником женских визгов в компании была маленькая симпатичная девушка Ольга, та самая. Ее брат, заурядный неприятный блондин, сидел рядом и потряхивался в такт "Алехандро". Я видел всякое, но пьянки молодежи, преимущественно мужского пола, под Гагу - впервые. А в остальном - все, как у всех: бутылки из под пива, пара бутылок из под водки, перевернутые тарелки с салатом на полу и многое другое. Я не выдержал и скрылся на кухне, все равно на меня не обращали внимания. Там на подоконнике сидел свежий персонаж, как позже окажется, мой наставник и гуру. Высокий холеный парень, тоже, кстати, в очках, жевал зубочистку. - За окном - красота. - Он вытащил острую палочку изо рта и повернулся ко мне. - Неужели тут есть кто-то еще, кто не переносит поп-див и алкоголь? Он усмехнулся и соскочил с подоконника. Мой новый знакомый по имени Дмитрий оказался самым старшим и самым адекватным человеком из всех присутствующих. Мы сели за кухонный стол, подчистили холодильник, поговорили о жизни. Собеседник оказался таким приятным и душевным человеком, что я втянулся в разговор и не заметил, как сзади подкрался Лев. Эта свинья, которую раньше я считал другом, несмотря на все протесты со стороны Дмитрия, напоила меня. Первую рюмку он вылил мне в рот, просто застав врасплох. Поскольку я не переношу алкоголь, я сразу бросился в туалет, дабы выплюнуть гадость в раковину. Но на этом бешеное родео не кончилось. Лев нашел меня и в туалете. С криками о том, что я, скотина такая, не хочу поддерживать отношения с его новыми друзьями, он влил в меня еще одну рюмку. Я брыкался, как мог, упал, заехал другу пяткой в челюсть. И мне удалось-таки выплюнуть новую порцию в ванну, за что я моментально схлопотал оплеуху. Мой товарищ допился до такой степени, что начал звереть. Никогда бы не подумал, что он позовет подмогу, которая будет меня держать. Федор и еще одна человеческая (человеческая ли?) особь мужского пола заломили мне руки за спину, а Лев начал вливать в меня пойло. Он запрокидывал мне голову, чтобы я проглатывал, а когда в очередной раз я выплюнул все ему в лицо, получил кулаком в живот. Не сильно, но ощутимо. Я видел, как воспитанный, но совсем не сильный Дима пытался вразумить этих упырей, но они его оттолкнули. Ну, как оттолкнули... отбросили, да ещё и врезали, губу ему рассекли. Все закончилось после шестой рюмки. Я считал. Считал, сколько удалось выплюнуть, а сколько проглотил. Выплюнул я много, но даже того, что проглотил, хватило на кратковременную отключку. Хотя, отключился я еще и из-за усталости от борьбы с насильниками, по словам Димы, где-то на минуту. Мне было очень плохо, но я помню все, ничего из памяти не стерлось. Димка довел меня до двери, но когда я чуть не упал, решил довести до дома. По дороге я немного оклемался, благодаря свежему воздуху и приятной компании. Мой новый, а теперь еще и единственный друг, как я решил для себя, заговорил меня, развел на беседу по душам. Когда мы затронули тему учебы, я сказал, что рисую. Слово за слово, дошло и до Шинджи. Я рассказал все: и то, что происходило, и то, что я об этом думаю. Все выложил, как на духу. О, Боги Вселенной! Я начал петь ему о том, как мой натурщик прекрасен. Я описывал в деталях его внешность, разбавляя это все междометиями, восклицаниями и другими прикрасами русского языка. Потом вспомнил о его свинском поведении, начал обвинять его во всех смертных грехах. Когда моя словесная диарея сошла на нет, Дмитрий посадил меня на скамеечку и сам сел рядом. - Знаешь, друг, ты - гей. В моей впервые пьяной немного побитой голове медленно начали двигаться шестеренки. Я посмотрел на собеседника, показывая всем своим видом, что не понял его. - Ты слишком много говоришь об этом парне, выделяешь на него слишком много эмоций. - Я просто восхищаюсь им, как художник образцовым натурщиком. - Можешь прикрываться этим штампом сколько угодно, но ни один художник не будет так цепляться за простого натурщика. Ты просто нашел удобное оправдание. - Ты несешь бред, - выделяя каждое слово, произнес я и отвернулся. Именно тогда во мне шевельнулась тревога и осознание того, что Дмитрий прав. - Если у меня до сих пор не было девушки, это еще не значит, что я - гей. Я покупаю порно журналы тайком от бабушки, я нормальный, ясно! - Как знаешь, но я в этом эксперт. Сам из таких, так что просто поверь на слово. Я резко повернулся. - Да ты просто решил завербовать меня в свою голубую команду, чтобы было с кем обсудить всякие гомосятские новости! Я не гомофоб, конечно, но, знаешь ли, такие заявления могут обидеть человека. А я тебя уже за друга считать начал! - Я вскочил со скамейки и унесся домой. Весь хмель из головы выветрился моментально. В свою квартиру я ворвался как смерч, скинул обувь, куртку бросил на пол. Я был очень зол и растерян. Но злился я не на Диму. Злился на себя, на Леву, на бабушку, которая не вовремя заглянула в комнату и увидела, как я избиваю подушку. После того, как я выпустил пар, пришла пора подумать. Лежа с закрытыми глазами на диване в студии, я перебирал в руке синий шарф и переваривал полученную информацию. Димка совершенно прав: так восхищаться простым натурщиком - это странно. И у меня нет девушки. Я соврал, если честно, что покупаю порно журналы, я безразлично отношусь к таким вещам. Все свое напряжение снимаю, рисуя картины. На ночь я остался в студии, но даже не думал спать, ломал свой мозг размышлениями. Перед глазами всплывал спящий Шин, смущенный Шин, возмущенный Шин, Шин без пальто, Шин без рубашки, Шин в кимоно... Я резко сел и начал бить себя по щекам. Долго думал, писать это, или нет, но раз уж решил писать все... В общем, я закончил тем, что третий раз в жизни занялся, так сказать, рукоблудством. После, отдышавшись, подумал, что это было немое доказательство того, о чем толковал Дима. Подведя итог, я заснул. Сейчас уже утро. Завтра у меня экзамен по русскому, а я забыл даже то, что успел выучить. Омлет не лезет в горло, поэтому я сижу за столом и пишу все это, не обращая внимания на обеспокоенные взгляды бабушки. За окном солнышко. Рафик спит рядом на табуретке. Лева, наверное, мучается от похмелья и стыда за то, что сделал со мной. Ну а я... А я - гей.